Чтение онлайн

Связь с пограничниками, установленная командиром 72-го пехотного полка, с началом движения стала все чаще прерываться. В пятом часу утра тульцы близко подошли к укрепленной позиции австрийцев, не подозревавших о готовящемся ударе. Настала решительная минута, и командир полка отдал приказание двинуться на штурм. Не открывая огня, в полной тишине тульцы бросились вперед. Разбивая прикладами, малыми топорами, лопатами и расталкивая руками проволочные заграждения противника, атакующие в мгновение были в первой линии окопов, уничтожая не успевших прийти в себя австрийцев. Сметая все на своем пути, в короткий промежуток времени тульцы решительным ударом овладели двумя линиями окопов и вели бой у костела, врываясь в самый город. Порыв атаки был настолько силен, что противник почти не оказывал сопротивления, падая под штыковыми атаками штурмующих тульцев. Выбив слабые охранения на Строхище, пограничники скоро оказались перед окопами австрийцев в предместье Краковка, где задержались, не имея связи с 72-м пехотным полком. Заполнив образовавшийся промежуток, две правофланговые роты 3-го батальона принуждены были выдвинуться в первую линию, а две резервные роты того же батальона, находившиеся за левым флангом, удлинили боевой порядок полка к северу. К 7 часам утра 31 августа у тульцев уже не было резерва, рассчитывать на какую-нибудь помощь, кроме артиллерийского огня, не приходилось. Сосед слева, части 8-й кавалерийской дивизии, вел обычную ружейную перестрелку с противником, а справа пограничники не подавались вперед. Оценивая создавшееся положение, раненый командир полка приказал закрепиться на захваченных позициях.

Ошеломленный первым ударом, противник уже начал приходить в себя. Подведя резервы, австрийцы остановили продвижение передовых частей тульцев в центр города, организуя в то же время контратаку из северо-западной части города против левого фланга полка. В восьмом часу утра в рассеивающемся тумане показались густые цепи австрийцев, решительно наступавшие против левого фланга полка.

Отбиваясь ружейным и пулеметным огнем, 72-й пехотный полк тщетно ждал поддержки огнем своей артиллерии: полевая батарея в это время лишь подходила к Лоевице, а артиллерия 8-й кавалерийской дивизии не открывала огня, безучастно относилась к разгоравшемуся пехотному бою. Тяжелые минуты переживали тульцы, безнаказанный огонь артиллерии противника усиливался, число убитых солдат возрастало. Тщетно офицеры полка умоляли солдат продолжать держаться до открытия огня нашей артиллерии. Ослаб порыв атаки, погасла вера в помощь других, и… тульцы начали отступать. Неся громадные потери, лишившись почти всех офицеров, оставляя раненых и убитых на поле боя, остатки 72-го пехотного полка в числе лишь 600 из 2200 человек, пошедших в атаку, к 9 часам утра 31 августа отошли в исходное положение, а затем и к Лоевице. Потеряв связь с тульцами, пограничники выбили противника из предместья Краковка, но дальше не продвинулись и к 9 часам утра также отошли в исходное положение, а затем и к Лоевице».

Здесь можно увидеть и построение боевого порядка полка в одну боевую линию и линию резерва, и расчет на внезапную ночную атаку, и обреченность на неудачу и большие потери при отсутствии артиллерийской поддержки и организации взаимодействия даже при кажущемся первоначальном успехе. И далее: «Кошмарно проходил день 31 августа на фронте у Сандомира. Оправившиеся и приведенные в порядок остатки 72-го пехотного полка, со случайно оставшимся живым адъютантом этого полка, начали снова выдвигаться вперед для подбора раненых. За тульцами пошли пограничники и части 8-й кавалерийской дивизии. Около наших убитых и раненых уже рыскали австрийские мародеры, шаря в карманах офицеров и солдат. При приближении наших солдат австрийцы поспешно убегали в город. Невольно закралась мысль об отходе австрийцев ввиду перехода гвардейских стрелков реки Сан у Чокай. На плечах отступающего противника части 8-й кавалерийской дивизии и пограничники с запада, драгуны 5-й кавалерийской дивизии с севера ворвались в город и захватили мост, потушив горевший на противоположном берегу его пролет. Противник, боясь окружения в Сандо-мире, бросив орудия, оружие, запасы снарядов и патронов, склады продовольствия и другое имущество, спешно по мосту и двум бродам переправился на правый берег Вислы. В город были введены остатки 72-го пехотного полка, а 8-я кавалерийская дивизия и пограничники остались в занимаемых районах». Картина, увиденная в Сандомире: «…раненые уже были размещены в городских больницах и костелах, но убитые лежали еще на поле боя… Уже собранные у костелов, лежали трупы командира полка, всех батальонных командиров, большей части ротных командиров. Спокойно, с открытыми глазами лежал мужественный командир 72-го пехотного полка». О больших потерях в офицерах — командирах рот, батальонов и полков — в первых же сражениях войны и о драматических последствиях этого вспоминают многие ее участники.

Характерной чертой маневренного периода войны были часто возникавшие встречные бои. Стороны стремились решать свои задачи только наступлением, а встречный бой считался способом в любых условиях навязать свою волю противнику. Силы сторон, как правило, оказывались почти равными. Так, в начале Галицийской битвы в августе 1914 г. произошло встречное сражение 3-й русской и 3-й австро-венгерской армий. Частью этого сражения было столкновение 10-го русского и 12-го австро-венгерского корпусов на реке Золотая Липа. Силы их составляли:

Как видно, перевес русских войск в пехоте и пулеметах компенсировался перевесом противника в количестве гаубиц и тяжелых орудий, и это вполне отражает общую ситуацию по фронту.

В ходе этих сражений русские войска проявляли свои высокие боевые качества. Так, 13 августа 1914 г. в ходе боя 31-й пехотной дивизии на ручье Гнилая Липа 123-й Козловский полк этой дивизии форсировал вброд ручей, но части австрийской 16-й пехотной дивизии успели занять высоты западного берега, и полк оказался в крайне невыгодном положении. Неся большие потери от огня противника и под угрозой охвата с обоих флангов, полк начал отходить на восточный берег ручья. Здесь 123-й полк закрепился и упорно держал оборону, обеспечив развертывание остальных частей дивизии. 121-й полк той же дивизии, вступив в бой, занял позиции юго-восточнее высоты Орне и вместе с 3-й артиллерийской батареей отразил атаки противника. Австрийская пехота, наступавшая в густых построениях, была буквально выкошена метким артиллерийским и пулеметным огнем русских частей. Когда на правом фланге дивизии создалось тяжелое положение, начальник дивизии решил отвлечь от него часть сил противника, двинув вперед 121-й полк на левом фланге и направив туда же часть сил 122-го Тамбовского полка для охвата австрийцев с юга. Части полков втянулись в лес, где столкнулись со 2-м венгерским полком, наступавшим на северо-восток. В результате посреди леса произошла жестокая штыковая схватка. Шесть рот тамбовцев (122-го полка) стремительной атакой опрокинули противника и преследовали его до южной опушки леса, захватив много пленных. Этим был обеспечен левый фланг дивизии. На правом фланге обстановка изменилась в пользу русских, когда там появился 124-й пехотный полк. Командир полка принял решение атаковать противника с гребня высот восточного берега ручья Гнилая Липа. Полку пришлось наступать по отлогому скату под огнем австрийцев, занимавших высоты на западном берегу. Решительная атака частей полка вынудила австрийцев отступить, несмотря на равенство сил. Правда, командир полка решил, что слишком выдвинулся вперед (стремление «подравниваться по соседям» было типично для того времени) и оттянул передовые роты назад, части окопались и выставили впереди секреты. Тем не менее полк не только обезопасил правый фланг 31-й дивизии и занял выгодные высоты, но и помог соседней 5-й пехотной дивизии занять деревню Жуков и высоты западнее ее. Штыковые атаки, до которых нередко доводили дело войска, свидетельствовали о решительности действий с обеих сторон.

В ходе Лодзинской операции, 22 ноября 1914 г. состоялось примечательное столкновения частей 1-й сибирской дивизии и 49-й германской резервной дивизии к северо-западу от Рзгова. Бой шел вокруг трех рядом расположенных холмов. На одном из них находилась батарея, захваченная русской пехотой днем ранее. Германский 228-й полк с утра атакой отбил батарею, но два других полка отстали, и 228-й полк оказался под огнем русских с фронта и с соседних холмов. Чтобы оказаться вне зоны перекрестного огня русских пулеметов, 228-й полк быстро продвинулся вперед под укрытие ската находившегося перед ним холма, но тут мог попасть под огонь своей артиллерии, а также быть отрезанным, и снова отошел на позицию батареи. Здесь подразделения полка залегли. Но в это время на его флангах по русским позициям открыли огонь пулеметы соседних 225 и 231-го пехотных полков.

«Град пуль, осыпавший 228-й полк, — говорится в германском описании боя, — стал реже. Люди снова начали поднимать головы. Наступающий день приносил им новую жизнь. Теперь вдруг поднялся лейтенант Кулоу, единственный нераненый офицер 228-го полка. Подняв вверх винтовку с примкнутым штыком, он крикнул своим людям: «Вперед, товарищи, за мной! Встать, бегом, марш!»… Бойцы вскочили на ноги — их было всего человек сто — и, как ураган, вторично ринулись на обороняемый холм». Хотя заметного успеха на этом участке не добилась ни одна сторона, характерно значение, которое имело в этом бою противоборство пулеметчиков.

Встречные сражения связаны с неясностью обстановки и часто сопровождаются отсутствием данных о противнике. Считалось, что своими средствами «пехота, по своим свойствам, может разведывать противника и местность на расстоянии примерно до полуперехода от своих передовых частей». Но организацией ближней тактической разведки в русской пехоте часто пренебрегали. «И с первых дней получаем заслуженное возмездие, — писал генерал-майор А.А. Незнамов, — полк.

Комаров в Восточной Пруссии доверился сообщению сверху о наличии разведки у него на фланге, попал с полком неожиданно под огонь и сам смертельно ранен; а к-р Пултусского полка, доверившийся, что разведка выполняется распоряжением штаба дивизии, даже попал в плен с батальоном. Оба названных командира — не из запаса или отставки, оба офицеры генерального штаба». 8 декабря в ходе наступления 124-й пехотный Воронежский полк двигался вперед походным порядком, имея артиллерийскую батарею 31-й артбригады в середине колонны, без головного и фланговых дозоров, поскольку передвижение шло по территории, контролируемой русскими. Венгерским частям удалось просочиться сквозь редкую линию Русского фронта и нанести удар по воронежцам с фланга. Полк в замешательстве стал откатываться, причем артиллеристы бросили свои батареи, не успев их развернуть. Только через некоторое время офицерам удалось организовать людей и с помощью батальона 123-го полка, высланного из дивизионного резерва, батарею удалось отбить, а противника отбросить. Более того, лихой атакой воронежцы под командованием капитана Ангилеева захватили и вражескую батарею. Здесь офицеры смогли быстро взять в руки свои подразделения.

Порой незнание и отсутствие связи приводили к панике. Б.М. Шапошников, служивший в начале войны в штабе 14-й кавалерийской дивизии, вспоминал эпизод, произошедший 13 августа 1914 г. у Радома с батальоном 72-го пехотного Тульского полка, расположившегося к востоку от города: «…Губернатор покинул город, аза ним двинулась на подводах и полиция, оказавшись впереди колонны батальона. Когда полицейские с наступлением темноты въехали в лес, они встретили идущие по сторонам дороги к Радому с востока конные разъезды. Приняв их за немцев, полицейские открыли стрельбу и с криком «Немцы!» бросились бежать на восток. Их выстрелы и крики передались и батальону, который подвергся панике и также обратился в бегство в сторону Ивангорода». Однако вскоре тульцы проявили уже совсем иные качества. Утром 17 августа командование 14-й кавалерийской дивизии, которой был придан 72-й пехотный полк, направило его вместе с одной батареей «на Солец и далее на Садковице, причем в авангарде шел батальон, убежавший из Радома (ему приказали кровью смыть свой позор)… Три батальона тульцев вели решительную атаку от деревни Павловице на Павловска-Волю, которую с левого фланга начала охватывать 1-я бригада 14-й дивизии. Несмотря на сильный ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь противника, наступающие быстро продвигались вперед. К 3 часам дня, взяв до 30 пленных, тульцы и 1-я бригада отбросили австрийскую пехоту, упорно оборонявшуюся за рекою Камена».

Во время боя на р. Золотая Липа 14 августа 1914 г. полки 60-й пехотной дивизии втянулись в лес урочища Зульнкова. Столкнувшись в лесу с позициями противника, при неясной обстановке 238-й и 239-й полки дивизии стали отходить (следует учесть, что 60-я дивизия была второочередной, с еще плохо обученным личным составом). Часть отходящих батальонов удалось остановить и опять направить вперед. Однако, когда стало темнеть, началось общее отступление правого фланга дивизии к деревне Нестюки, где находился начальник дивизии со штабом. Возле деревни послышались выстрелы, и когда отходящие части показались из леса, по ним открыли огонь со стороны находившегося здесь дивизионного резерва и пехотного прикрытия артиллерийской батареи. Одновременно из леса выскочило несколько казаков из Оренбургской сотни (тоже, кстати, второочередной), которые двигались карьером с криками «Австрийцы!». Началась беспорядочная стрельба друг в друга со всех сторон и общий отход. Начальнику дивизии и штабу стоило большого труда привести части в порядок и расположить их фронтом на запад впереди Нестюки. Стоит отметить, что днем ранее 60-я дивизия также вела бой в этом лесу и тоже неудачно — стрелковые цепи теряли направление, разрывались, выходили в затылок друг другу. Неясность обстановки усугубилась стрельбой по русским подразделениям из некоторых хат д. Нестюки. Позже при обыске было извлечено из подвалов несколько вооруженных револьверами местных жителей, которые тут же на месте были расстреляны. Так что нервное состояние солдат было понятно, и надо отдать должное офицерам, сумевшим быстро взять в руки части и вернуть их в бой.