Чтение онлайн

Профессор В.А. Оппель настаивал на внедрении метода этапного лечения, основанного на том, что раненому должна оказываться хирургическая помощь там и тогда, когда в ней возникла необходимость, а эвакуация производится на расстояние, допустимое для здоровья раненого. В ходе войны были сделаны попытки внедрения хирургии в войсковом тылу и применения подвижных хирургических групп и отрядов. Зародилась специализированная медицинская помощь. Начали применяться рентгеновские установки в полевых условиях. Введены походные дезинфекционные камеры и др.

Война доказала целесообразность сосредоточения основных войсковых санитарных учреждений в дивизиях, а не в корпусах, так как именно при этом достигалось приближение медицинских средств к полю боя. На горьком опыте была доказана необходимость иметь медицинские средства в батальонах и ротах.

Созданный при мобилизации резерв военных врачей (432 человека) быстро был исчерпан. К февралю 1917 г. некомплект врачей достигал 3150 человек. Несмотря на приход квалифицированных врачей через общественные организации, на протяжении всей войны некомплект в них колебался в пределах 15% к штатной численности. Неудивительно — ведь и общее количество врачей в стране было невелико.

Проблемы с организацией питания и гигиеническим обеспечением, вши, неизбежные при длительном сидении в окопах, общий недостаток медицинских средств привели к тому, что во время войны широко распространились инфекционные болезни. Уже в конце 1914 г. на фронте было зарегистрировано 8768 случаев заболевания холерой. На 1000 заболевших военнослужащих за время войны приходилось в среднем (в процентах): больных тифами — 49,9; дизентерией — 16,5; холерой — 7,9; натуральной оспой — 0,7; цингой — 93,2%.

Хотя меры по поддержанию гигиенической стороны применялись немалые. Тут вклад «общественных» организаций оказался также заметным и своевременным. «В отношении бань, — писал А.А. Брусилов, — Всероссийский земский союз оказал нам прямо-таки неизмеримую пользу… И Союз городов принес большую пользу, но, по крайней мере, у меня в 8-й армии Земский союз был более деятелен, и считаю долгом совести засвидетельствовать, что благодаря его работе никогда никакие инфекционные болезни не принимали обширных размеров; при появлении какой-либо заразной болезни мы быстро справлялись с инфекцией, и войска от болезней страдали мало, в особенности по сравнению с санитарным состоянием войск в прежних войнах».

Свой вклад вносили и другие организации. Главный комитет помощи воинам при Министерстве путей сообщения, например, довольно быстро организовал поезд-баню и начал организацию поездов-прачечных.

Стоит учесть, что вообще цифры потерь русской армии за 1914–1917 гг. приводятся различные. В «Трудах комиссии по обследованию санитарных последствий войны» указывались 511 068 убитых солдат и офицеров, в сборнике «Россия в мировой войне 1914–1918 годов» (изданном ЦСУ в 1925 г.) — 626 440, в справке дежурного генерала Главного штаба, подготовленной 10 октября 1917 г. по запросу французской военной миссии, — 775 369 (вместе с пропавшими без вести). Демограф Б.Ц. Урланис (1960 г.) вычисляет примерно 1,2 млн. убитых. В статистическом исследовании «Россия и СССР в войнах XX века» (2001 г.) коллектива исследователей под руководством генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева приводятся такие цифры безвозвратных демографических потерь русской армии за всю войну:

Среднемесячные потери русской армии, согласно отчетам Военного министерства, составляли: в 1914 г. — убитыми около 8 тыс. чел., ранеными около 46 тыс.; в 1915 г. — соответственно около 23 и 102 тыс., в 1916-м — 22 и 77 тыс. В 1915 г. потери растут. И все чаще над братскими могилами при отпевании звучит: «Имена же их Ты, Господи, веси». Количество попавших в плен росло так: за 1914 г. — в среднем в месяц 11 тыс. чел., в 1915 г. — 82 тыс., в 1916 г. — 125 тыс. Понятно требование ежемесячных пополнений в 300 тыс. чел.

Потери в личном составе (демографические, санитарные, попавшими в плен) по отношению к численности армий для России составляют 60,3%, для Франции — 55,9%, Великобритании — 34,8%, Германии — 59,3%, Австро-Венгрии — 54,2%. Отчетливо видно, какие страны несли наибольшее «напряжение людьми».

Что касается распределения потерь по родам войск, то, по данным, собранным доктором В.Г. Аврамовым и опубликованным еще в 1920 г., их распределение по родам войск выглядит так:

Пехота, % … 94,1

Кавалерия, % … 1,7

Артиллерия, % … 1,1

Инженерные войска, % … 0,3

Пограничная стража, % … 2,6

Прочие части, % … 0,2

Независимо от возможных поправок в долях это показывает, что пехота была и самым «расходуемым» родом войск, причем «расходуемым» в громадных количествах. Об этом говорит и сравнение процента потерь по родам войск в русской армии и французской, лучше обеспеченной техническими средствами:

Русская пехота несла примерно в 1,5 раза более тяжелые потери, нежели французская.

К 1917 г., когда удалось решить большую часть проблем с вооружением и боеприпасами, армия оказалась перед лицом еще одного «голода» — нехватки людей. Военный министр генерал Шуваев в письме № 1497 начальнику Штаба Главковерха генералу Гурко от 8 декабря 1916 г., оценивая имеющиеся резервы для призыва, делал вывод: «Принимая во внимание, что для пополнения потерь в армии Штаб Верховного Главнокомандующего признает необходимым высылку ежемесячно в среднем 300 000 человек, можно сказать, что имеющихся в распоряжении Военного министерства контингентов хватит для продолжения войны лишь в течение 6–9 месяцев».

Февральская революция и развал армии, ускоренный беспомощностью Временного правительства, только обострили эту проблему. Итог подведен в письме военного министра А.П. Верховского временно исполнявшему обязанности начальника Штаба Главковерха генералу М.В. Алексееву от 4 сентября 1917 г.: «Некомплект всех фронтов возрос до 674 000 человек. Такое положение повелительно указывает на то, что ведение войны в тех размерах, в коих она велась до последнего времени, нам непосильно… Из населения взято более 15 000 000 работников, в стране полная разруха во всех отраслях экономической жизни, дальнейшее напряжение сил государства представляется немыслимым… В настоящее время в переменном составе запасных пехотных полков внутренних округов находится не более 400–500 тысяч человек, могущих быть отправленными на пополнение пехоты армии». Проще говоря, нужно было заканчивать войну как можно быстрее.