Чтение онлайн

Также около 15.30 10 августа к Лана вышел авангард 2-й бригады 8-й русской пехотной дивизии (три роты 31-го Алексопольского и три роты 32-го Кременчугского полков) и атаковал занимавшие деревню 2-ю и 4-ю роты егерей. Охватив фланги германцев, русские после штыковой схватки выбили их с позиции и закрепились на северной окраине Лана. Потери бригады в этом бою были невелики — 360 нижних чинов убитыми и ранеными и 6 раненых офицеров.

Всего же 15-й корпус потерял в этот день около 2,5 тыс. человек, захватив много пленных, 2 тяжелых орудия и 2 пулемета. С подходом 13-го русского корпуса наметился успех в направлении на Остероде. Германский 20-й корпус начал отход.

Интересен бой трех русских полков (105, 106 и 108-го) 27-й пехотной дивизии 3 февраля 1915 г. за деревню Махарце близ Августова. Полки пошли в наступление, но и германский 138-й полк 42-й пехотной дивизии также двинулся в атаку, ведя пулеметный огонь. Русские части подтянули пулеметы в стрелковые цепи и их огнем заставили противника отступить в деревню, откуда он открыл интенсивный огонь, в том числе пулеметный. Русская пехота продвигалась к деревне под прикрытием своего пулеметного огня. По германской батарее близ деревни был открыт ружейный и пулеметный огонь с фланга, в результате батарея потеряла почти всю прислугу и не смогла оттянуть орудия. Выбив противника из деревни входе штыкового боя, русские части заняли выгодные высоты за деревней и преследовали отступающего к лесу противника ружейным и пулеметным огнем. Два пулемета (пулеметный взвод), выдвинувшись вперед, заняли новую позицию и открыли огонь по правому флангу противника на опушке леса, заставив его отойти. То есть пулеметы продвигались за пехотными цепями на протяжении всего боя, поддерживая и прикрывая их своим огнем. Среди трофеев русских частей в этом бою были 13 орудий и 9 пулеметов.

Чаще же русским солдатам приходилось компенсировать недостаток пулеметов в своих частях личной храбростью, о чем свидетельствуют наградные документы. К примеру, фельдфебель 257-го пехотного Евпаторийского полка Н.М. Хведелянин был представлен к Георгиевскому кресту 1-й степени за то, что «в бою 7 марта 1915 г. под деревней Локиец во время наступления с полуротой, подойдя к неприятельским окопам, с криком «Ура!» первым бросился в неприятельские окопы. Его самоотверженность и мужество так повлияли на подчиненных нижних чинов, что они, невзирая на убийственный огонь противника, бросились все как один в неприятельские окопы, и благодаря этой дружной атаке неприятель был окружен и взят в плен». Даже с поправкой на патетический тон, свойственный описаниям подвигов, получается впечатляющая картина дружной и решительной пехотной атаки, которая одна только могла в тех условиях противостоять «убийственному огню» обороны противника.

Позиционный период

То, что в Русско-японскую войну показалось «случайностью», стало постоянным кошмаром на три года. Сплошные линии траншей с ходами сообщения и укрытиями, опоясанные колючей проволокой в несколько рядов и ощетинившиеся пулеметами, прикрытые артиллерийским огнем, образуют укрепленные полосы, кажется, неуязвимые для пехотных атак.

Позиционная война требовала лобового удара. «Искать решения боя», атакуя фланги противника, как предполагалось перед войной, часто уже просто невозможно — и дело не только в сплошной линии фронта (разрывы ее, конечно, были), но и ограниченной маневренности пехоты. А.А. Брусилов, командовавший тогда 8-й армией, описывал действия 2-го Кавказского и 23-го армейского корпусов в ходе неудавшегося контрудара на Любачув для остановки наступления германских войск в Галиции в мае 1915 г.: «Получалась лобовая атака противника, обладавшего громадной артиллерией и множеством пулеметов; у нас же ни орудий, ни пулеметов в достаточном количестве не было, да и артиллерийская атака, которая должна была подготовить пехотную и поддерживать ее, не могла состояться вследствие недостатка снарядов. Можно было вперед сказать, что этот недостаточный и несвоевременный кулак, пущенный в ход не в надлежащем месте, никаких осязательных результатов не даст. Нужно притом добавить, что эти два корпуса, сами по себе очень высоких боевых качеств, были плохо обучены, как и большинство войск, прибывавших к нам с севера, и атаку они произвели весьма несноровисто». Интересны отрывки из приказа Брусилова в связи с боями на фронте Любачув, Краковец 2–3 июня 1915 г.: «Технически наступление повели так, как дай Бог вести его испытанными, стойкими частями с надежными кадрами, то есть повели его редкими цепями, где каждый стрелок должен работать самостоятельно, по собственным соображениям; но было забыто главное, что ныне люди мало обучены, а офицеров мало. Теперь для успеха наступления надо вести его густыми цепями, а поддержки иметь в еще более густых цепях и даже в колоннах… Раз какие-либо части дрогнули, вперед не идут, а некоторые уже и поворачивают — место начальников впереди, а не на центральной телефонной станции, где можно оставить и адъютанта. Никаких оправданий в малом числе штыков быть не может: чем их меньше, тем легче перейти от управления к командованию… Мы начали отступать не по своей вине, но отступаем уже второй месяц.

Пора остановиться и посчитаться наконец с врагом как следует, совершенно забыв жалкие слова о могуществе неприятельской артиллерии, превосходстве его сил… Для малодушных, сдающихся в плен или оставляющих строй, не должно быть пощады… помнить, что дальше нам уходить некуда: подо Львовом мы должны удержаться» (правда, 9 июня Львов все же был оставлен). Густые цепи, за которыми следуют поддержки и резервы в еще

более густых построениях (вплоть до колонн), переход от управления к командованию на поле боя, ужесточение наказаний — следствие падения уровня готовности и духа войск при отступлении, необходимости командирам срочно «взять в руки» части. Хотя в этом же приказе видно признание преимущества редкой стрелковой цепи («рассыпного строя», пропагандировавшегося в армии еще до войны «для лучшего поражения неприятеля огнем, для доставления стрелкам наибольших удобств при стрельбе и для уменьшения потерь в людях от огня противника»), а также даются рекомендации по совершенствованию обороны: «При обороне занимать передовые окопы наименьшим числом стрелков, располагая сзади поддержки и резервы в несколько линий… не пугаться прорывов и обходов, прорывающихся брать в плен, а обходящих обходить в свою очередь, для чего иметь резервы… помогать соседям не только огнем, но и наступлением, памятуя, что оборонительный образ действий, принятый армией, не исключает, а требует развития самых энергичных активных действий на отдельных участках, в зависимости от обстановки, по инициативе ближайшего начальства».

Наступление теперь ведется медленно и «методично». Ударная сила русской армии в наступлении в 1915-м — начале 1916 г. все еще основывается на живой силе пехоты, и «методичное» наступление стоит больших жертв. «Русская армия кровью своих сынов искупала недостаток технических средств», — сетовал генерал Эверт.

Сближение с противником перед переходом в наступление производится постепенно с последовательным занятием рубежей и подготовкой их к обороне. В 1916 г. в книге «Опыт текущей войны» В. Буняковского это описывалось так: «От каждой части, по получении ею полосы наступления, выслать собственную разведку, гарантирующую успех ее действий независимо от результатов разведки, высланной старшим начальником. Разведка эта преследует цель тщательного изучения подступов, нахождения рубежей, удобных для обороны и в качестве стрелковых позиций, сбора сведений о группировке и силах передовых частей противника, а по отходе их — о свойствах позиции противника и характере укрепления ее на участке полосы наступления. Передовые части при сближении с противником должны действовать осмотрительно, не зарываясь… продвигаться от рубежа к рубежу, принимая меры к прочному утверждению на них приведением их в оборонительное состояние». Генерал Иванов в своих указаниях войскам Юго-Западного фронта в начале того же 1916 г. конкретизировал задачи наблюдателей при подготовке наступления: «Наблюдение ведется в течение всех суток — постоянным, напряженным наблюдением наблюдателей всех степеней от ротных, батарейных до офицеров генштаба в масштабе дивизии. Наблюдение ведется из особых блиндажей. Задача его: а) изучение подступов к неприятельской позиции; б) изучение системы огня и структуры боевого порядка противника».

«По развертывании боевого порядка, — писал далее Буняковский, — прохождение зоны артиллерийского и ружейного огня производить, руководствуясь следующим: при наступлении под огнем тяжелой артиллерии необходимо принимать рассредоточенные построения — лучше всего двигаясь рядом цепей, на дистанции одна от другой не менее 30–40 шагов. При обстреливании редким, но метким огнем тяжелой артиллерии следует, заслышав звук приближающейся очереди снарядов, мгновенно залечь, а по разрыве — быстро вскочив, продолжать движение вперед». В самом деле, на фронте солдаты быстро учились по звуку определять подлетающие снаряды и даже тип орудия, а привычка при обстреле быстро залегать и передвигаться бросками между разрывами, судя по воспоминаниям, у многих доходила до автоматизма (как и отличать по звуку, скажем, стрельбу германских «Максимов» от своих). Методичность ведения огня вражеской тяжелой артиллерией «по квадратам по карте» породила способ преодоления участков ее заградительного огня: если нельзя было без существенных потерь преодолеть их перебежками группами или по одному, выждать переноса огня вглубь или на другой участок и наступать, «пользуясь площадями, уже обстрелянными противником».

Атака противника была теперь невозможна без предварительного преодоления многорядных искусственных препятствий. Если проходы не были проделаны артиллерией, пехоте — при хроническом недостатке саперов — приходилось выполнять эту работу собственными средствами, используя ножницы для резки проволоки, топоры, пироксилиновые патроны. Проходы рекомендовалось выполнять шириной в 25–30 шагов из расчета 3–4 прохода на батальон. Понятны рекомендации устраивать проходы «ночью или во время такого состояния атмосферы, когда кругозор стеснен», причем команды для проделывания проходов «должны быть вооружены, имея при себе по возможности и ручные гранаты для борьбы накоротке». Где было возможно, препятствия преодолевали, набрасывая на них фашины, соломенные маты, тюфяки, мешки, доски, плетни — благо, солдатская смекалка и привычка русского солдата к работе позволяли быстро заготовлять нужные приспособления.

Саму атаку (или «штурм», если речь шла об укрепленной позиции) рекомендовалось проводить в расчлененном боевом порядке, подводя пехоту к позициям противника «полуротными или даже взводными» колоннами. Любопытна рекомендация по поводу места командиров, приводимая в той же работе Буняковского: «Командному составу следует поделиться: часть должна следовать во главе штурмовых колонн; часть, имея при себе по несколько надежных бойцов, сзади для подталкивания впереди идущих, подбодрения более малодушных и возвращения в строй пытающихся уклониться от участия в бою». Учитывая построение вражеской обороны в несколько линий, каждая со своей полосой искусственных препятствий, рекомендовалось, преодолев первую линию и «утвердившись на промежутке», «связаться ходами сообщений с тылом, дабы обеспечить безнаказанное усиление войск на новой позиции, нужных для дальнейшего преодоления искусственных препятствий и производства штурма». Впрочем, при поспешном отходе противника предпочтение отдавали продолжению атаки, чтобы «на плечах противника» ворваться в следующую линию укреплений и завязать бой там. Еще одна интересная рекомендация: при попытках сдачи противника в плен, «относиться к нему осторожно», поскольку были случаи, когда из-за спин поднявших руки солдат открывали кинжальный огонь пулеметы; при отсутствии же достаточных сил, атакующим просто не обращать внимания на сдающихся, дабы не ослаблять себя выделением солдат для конвоирования пленных в тыл.

Атака окопов и борьба в самих окопах требовала соответствующего подходящего состава атакующих подразделений и частей. В пехоте вновь появляются «гренадеры», необходимые в борьбе как за окопы, так и за «местные предметы», для разрушения закрытий и укрытий, «подавления» в ближнем бою огня противника. Шире применяются дымовые завесы. Кроме артиллерии (при наличии соответствующих снарядов), их постановкой занимается и сама пехота, используя дымовые шашки, поджигая ветви, мусор, стога сена.

Кроме команд «гренадеров», обильно снабженных ручными гранатами, в состав «штурмовых колонн» рекомендовалось включать саперов, снабженных лопатами, кирками, топорами и подрывным имуществом, а также команды «очистителей» с целью очищать траншеи и сооружения от спрятавшегося или затаившегося для внезапного удара противника (те же «чистильщики окопов», что и на Западном фронте). «Очистителей» рекомендовалось снабжать ручными гранатами, револьверами, винтовками, пиками и карманными электрическими фонарями. Массовое применение ручных гранат во всех видах боя в 1916 г. становится правилом — сказались усилия по их заготовлению. В бою накоротке ручные гранты стали грозным оружием. Так, во время отважных, но безнадежных атак русской гвардейской пехотой «Квадратного леса» уд. Бубнов (Владимир — Волынское направление) в сентябре — октябре 1916 г. потери от умелого применения противником ручных гранат доходили, как сообщалось, до 30–40 человек в сутки в каждой роте.