Чтение онлайн

В 1915 г. попытались возродить опыт партизан 1812 г., начав формировать на фронтах при кавалерийских и казачьих дивизиях «партизанские отряды» для действий в тылу противника. Однако, по мнению генерала А.А. Брусилова: «Если уже признано было нужным учреждать партизанские отряды, то следовало их формировать из пехоты, и тогда, по всей вероятности, они сделали бы несколько больше».

В ходе Митавской операции 24 декабря 1916 г. докладывали о таком эпизоде: «В XLIII корпусе отряд партизан особого назначения через Лисий Нос к 24 часам подошел к окопам противника севернее Виркне и пытался их атаковать, но был отбит и отошел к северу». То есть «партизан» при армейских корпусах тоже пытались использовать по аналогии с германскими штурмовыми ротами, применявшими тактику «просачивания».

А вот ночные нападения на ближайший тыл противника пеших отрядов с пулеметами бывали довольно удачны. Например, 27 февраля 1916 г. 600 пехотинцев под командованием капитана Щепетильникова (40-й пехотный Колыванский полк) при 16 пулеметах «Кольт» и 8 ружьях-пулеметах в темноте перешли по льду озера Нарочь, внезапным налетом захватили четыре германские батареи, привели в полную негодность 14 орудий, взяли пленных и смогли отойти под огнем к своим позициям, потеряв около четверти отряда.

Ночные налеты на небольшие гарнизоны противника удачно осуществляли команды охотников, например, в полосе 5-й армии Северного фронта в 1916 г., сковывая передовые части и резервы германской 10-й армии.

Систематические рейды, вылазки и «диверсии» в ближнем тылу противника силами небольших пехотных отрядов принесли немалую пользу в специфических условиях Кавказского театра военных действий. При подготовке штурма турецкой крепости Эрзерум в январе 1915 г. вылазки и «диверсии» позволяли с небольшими потерями захватывать командующие высоты и селения. К примеру, 25 января отдельные полки 4-го Кавказского корпуса таким образом продвинулись на 25–30 км.

Стрелковой подготовке в русской армии уделялось большое внимание. Однако «стрельбище» с тонкостями подготовки лучших стрелков для соревновательных стрельб, с тонкостями приемов стрельбы «редкой», «частой», «одной обоймой» превалировало над реальной тактической и стрелковой подготовкой. В насечке прицелов винтовок и пулеметов — до 3200 шагов — отражалось стремление вести огонь из стрелкового оружия, начиная от максимально возможных дальностей, где еще сохранялось убойное действие пули — это стремление, характерное тогда не только для русской армии, сохранится еще долго. Главное же — было слабым управление огнем со стороны командиров.

Война не просто подтвердила значение сочетания огня и движения, она потребовала усиления огневой составляющей. Опыт первых боев показал резкое возрастание значения огня. Прежде всего результат огневого воздействия обороны превзошел все довоенные предположения. Преодоление огня обороны, даже слабо укрепившейся пехоты при наличии у нее пулеметов и артиллерийской поддержки, оказалось чрезвычайно трудной задачей. В ходе наступления русского 22-го корпуса на Иоганисбург, начальник 1-й финляндской стрелковой бригады попытался 24 августа 1914 г. атакой захватить город после короткого артиллерийского обстрела полевой артиллерии его окраин и одной батареи врага.

4-й финляндский стрелковый полк, ворвавшись, несмотря на вражеский артиллерийский обстрел, на окраину города, был встречен частями 1-й германской пехотной дивизии огнем из пулеметов, скрытых в домах, и вынужден был отойти. 1-й полк, пытаясь через высоту обойти противника, был также неожиданно встречен огнем пулеметов, сам охвачен с фланга и тоже отошел в исходное положение. Артиллерия, не имевшая связи с пехотой, подавить пулеметы противника не могла. Атака кончилась неудачей, и с наступлением темноты полки отошли на 13 км на восток.

Бороться с обороной противника, снабженной пулеметами, собственными средствами пехотные подразделения не могли. Вспомним, что если в вооружении, скажем, пехотного полка за время войны произошли существенные изменения — увеличилось количество пулеметов, появились зачатки полковой артиллерии, — то пехотная рота осталась с винтовками своих стрелков, дополненных, правда, ручными гранатами и, изредка, ружейными гранатами. Ручные пулеметы (ружья-пулеметы) появились в достаточном количестве только в самом конце войны.

Наставления предлагали для достижения огневого превосходства «занимать цепями по возможности охватывающее положение и вводить в бой сразу значительное количество стрелков» (много позднее, в начальный период Великой Отечественной войны, схожие требования появятся в приказах по Красной Армии), но признавали, что ружейный огонь «по неприятелю, занимающему окопы», может быть действенен только на небольших дальностях, а потому опираться лучше на огонь артиллерии и пулеметов. Артиллерия должна была разрушать укрепления, пулеметы — уничтожать или подавлять пехоту в окопах. В случае придачи пехоте «для ее сопровождения взводов артиллерии и пулеметов», пехота должна была «оказывать им всякое содействие, приняв на себя защиту их от покушений противника» (Буняковский В. «Из опыта текущей войны»). «Придача» пулеметов выражалась уже не просто в «согласовании» действий пулеметной команды с продвижением подразделений полка, а в передаче пулеметов в батальонные и ротные участки с подчинением на время боя командирам подразделений. В наступлении пулеметы могли оказывать «содействие продвижению пехоты» с дальности 1000 шагов и ближе. Готовя атаку пехоты, станковые пулеметы должны были подавить стрелков и пулеметы противника на переднем крае его обороны. Для «приведения к молчанию» окопавшегося противника считалось необходимым создать плотность огня до 10 пуль на 1 м фронта в минуту. Таким образом, пулеметная команда могла подавить противника на фронте 300–400 м.

Для более эффективной поддержки огнем пулеметы предлагалось также «выбрасывать» вперед для обстрела наиболее опасных для пехоты целей, при этом пехотинцы, конечно, должны были «своим огнем содействовать выдвижению пулемета». Станковые пулеметы должны были занимать позиции позади стрелковых цепей для ведения огня в промежутки или через головы своих войск, выдвигаться в передовые линии, в основном для ведения фланкирующего огня по позициям противника перед броском своей пехоты в атаку. Менять позицию «станкачи» должны были реже, чем ружья-пулеметы, чтобы максимально использовать свой огонь

Продвижение подразделений на поле боя без постоянной огневой поддержки казалось немыслимым. Кроме передвижения частями, когда одна часть подразделения (например, отделение) перебегает, а другая прикрывает ее огнем, это привело к идее выделения наиболее мощных огневых средств подразделения (пулемет, гранатомет, легкий миномет) в отдельную группу. В РККА с развитием системы вооружения это привело к разделению в бою подразделений и частей на «сковывающую» и «ударную» группы. Характерно, что после войны стремились всячески увеличить «огневую самостоятельность» подразделений: в РККА каждое стрелковое отделение получало ручной пулемет и винтовочный гранатомет, рота — ротные минометы, батальон — станковые пулеметы, противотанковые пушки и батальонные минометы. Но вернемся ко времени Первой мировой.

Существенно изменились по ходу войны взгляды на применение ружейно-пулеметного огня в обороне. Если раньше большое значение придавалось ведению огня пехотой на большие дистанции (предлагались даже способы стрельбы на большие дальности из винтовок с закрытых позиций), то теперь, напротив, внимание сосредоточили на средних и малых дальностях. Приходилось учитывать могущество артиллерийского огня противника по позициям обороняющегося и не открывать эти позиции прежде времени. В обороне огонь по атакующему противнику с больших дальностей рекомендовалось начинать только лучшим стрелкам и то «с участков, труднее разведываемых противником, или менее уязвимых от огня его артиллерии». Основная масса стрелков вступала в огневой бой на дальности прямого выстрела, пулеметы вели огонь на большие и средние дальности только с укрепленных, более-менее защищенных от артиллерийского огня позиций. А поскольку рассчитывать на прицельный огонь во время обстрела вражеской артиллерией не приходилось (многие стрелки попросту выпускали пули «куда-то в ту сторону»), рекомендовалось дождаться переноса противником огня в глубину обороны и только тогда открывать интенсивный огонь из винтовок и пулеметов. В обстреле атакующего противника принимали участие и стрелки из второй линии окопов. Предпочтение отдавалось «огневому охвату противника», созданию «огневых мешков» в глубине обороны.