Чтение онлайн

Но в 82-й и 103-й дивизиях из-за отсутствия переправочных средств может быть построено всего лишь по одному мосту. Это обстоятельство в связи с растянутыми участками этих дивизий приводит к тому, что переправа их задерживается на много часов. В 11-й и 32-й дивизиях происходит задержка в переправе артиллерии, отчасти вследствие трудности подняться на южный берег реки. Поэтому пехота двигается вперед с очень небольшим числом орудий. Остальные заканчивают переправу только к 16.00 5 июня.

В 12-м корпусе днем 4 июня у Завале против участка 3-й австрийской кавдивизии переправились вброд через Прут три роты 47-го полка. Тотчас же против них австро-венгерцы перешли в контратаку с охватом обоих флангов. Роты при содействии артиллерии, а с наступлением темноты и при помощи 48-го полка, также приступившего к форсированию реки, удержались на правом берегу р. Прут. 18 июня к 12.15 на южном берегу р. Прут была почти вся 12-я дивизия, которая переправилась вброд по только что наведенному понтонному мосту, сбила противника на берегах р. Черемош и заняла Завале. Противник уходил на юго-запад и на юг. Артиллерия 12-й дивизии преследовала его огнем, а затем преследование продолжалось бригадой Терской казачьей дивизии, за которой на Сторожинец пошел авангард 12-й дивизии. В то же время 19-я дивизия перешла в Снятый. Для преследования направлены бригада Терской казачьей дивизии, сотня кубанцев и Текинский конный полк.

5 июня части 32-й и 82-й пехотных дивизий одновременно вошли в г. Черновиц, накануне эвакуированный австро-венгерцами.

В приведенном ниже рапорте о действиях 6-го стрелкового полка содержится описание форсирования им реки Стыри:

«3-й и 4-й баталионы, переправившись около 5 часов 25 мая на левый берег Стыри, начали теснить противника в северо-западном направлении от г. Луцка, пытавшегося задержаться в этом городе, чтобы уничтожить существовавшие там склады.

Командующий 10-й ротой прапорщик Калашников, рота которого была на левом фланге боевого расположения, заметив влево от себя в предместьи гор. Луцка с. Красное горевший большой интендантский склад, по собственному почину бросился с ротою в с. Красное и перебил поджигателей и охранявших склад австрийцев. Овладев складом, 10-я рота и несколько человек команды разведчиков 4-й дивизии, подошедших к этому времени сзади, стали тушить пожар; затем, оставив при складе караул в 30 человек, при подпрапорщике, рота эта продолжала движение за своим баталионом. В 7 часов утра переправились на левый берег 1-й и 2-й баталионы. Справа переправа 8-го и 7-го стрелковых полков была задержана противником, засевшим в заблаговременно устроенных окопах на левом берегу реки.

6-му полку в 8 часов утра было приказано, действуя во фланг противника на этом участке, способствовать переправе 8-го и 7-го стрелковых полков, для чего 6-му полку были приданы два баталиона: один от 8-го, а один от 7-го стрелковых полков. Баталионы эти, переправившиеся по мосту 6-го полка, были посланы мною вперед, и под натиском их противник быстро отступил назад, часть же его, не успевшая отойти, около 700 человек, сдалась в плен баталиону 8-го стрелкового полка.

Ночь на 26 мая полк провел на позиции, занятой к западу от колонии Княгининской».

Принятая по французскому образцу «методическая», тщательно подготовленная атака с длительной артиллерийской подготовкой не отменяла других форм. Скажем, во время Митавской наступательной операции 1916 г. Бабитская группа русских войск (6-й Сибирский корпус и Латышская стрелковая дивизия) атаковала противника на рассвете 23 декабря 1916 г. без артподготовки и длительной подготовки исходного плацдарма. Короткую артподготовку провели только на открытом участке Нейн, Пулеметная горка. Достигнутая таким образом внезапность принесла успех — перейдя в атаку в ночь на 23 декабря 1916 г., группа прорвала оборону 8-й германской армии в трех местах, к исходу дня ее части заняли районы Скудр, Грабе, Скангель. Здесь сыграла свою роль и подготовка войск, проведенная перед наступлением — были построены учебные городки, где проходили занятия по отработке способов ведения боевых действий ночью (сближение с противником, построение боевого порядка, преодоление проволочных заграждений, поддержание связи и т.д.). Из-за утери внезапности дальнейшие действия вылились в кровопролитную борьбу за овладение отдельными пунктами. И здесь тактический прорыв не был развит в оперативный, но и сама операция носила ограниченный характер — «в смысле боевой практики для войск» и для спрямления линии фронта. Небольшой результат стоил до 23 тыс. убитых, раненых и попавших в плен, что, впрочем, для позиционной войны не было удивительным.

Хорошо известно о применении на Западном фронте Первой мировой войны «штурмовых» отрядов и групп, предназначенных для прорыва позиционной обороны и отличавшихся специальным отбором и подготовкой личного состава, снабжавшихся легким автоматическим оружием, гранатами, подрывными зарядами, огнеметами, стальными касками, панцирями. Используя тактику «просачивания», они через любую найденную брешь проникали в глубь обороны и наносили внезапные сильные удары по узлам сопротивления с тыла и флангов, охватывая своими действиями всю полосу обороны противника. Такую тактику германцы пытались применить на Русском фронте уже в 1916 г. Один такой эпизод, имевший место зимой 1916 г. в Лесистых Карпатах (район западнее Селетин), описан в «Военно-историческом журнале» №11 за 1940 г.: «На одну из рот 148-го пех. Каспийского полка была произведена атака штурмовой немецкой роты. 448-й Каспийский полк занимал позицию на широком фронте, почти не имея резервов. Окопы были оборудованы плохо, проволочные заграждения — в одну полосу, в 2–3 ряда кольев. Позиции противника располагались в 400–800 м от нашего переднего края; был довольно глубокий снег. После полудня немцы начали артиллерийский и минометный обстрел участка одного из батальонов полка. Как потом оказалось, огонь велся с целью пристрелки для последующей изоляции намеченного участка атаки и для создания укрытий в виде воронок атакующему немецкому подразделению. Перед заходом солнца на опушке леса, в 400 м от русских окопов, показались солдаты противника. Артиллерия обрушилась на фланги и тыл одной из рот, и вслед за этим с исключительной быстротой противник буквально свалился в русские окопы. Атакуя по сплошным траншеям в стороны флангов с применением ручных гранат, немцы очистили значительную часть окопа первой линии от русских и отошли, захватив один тяжелый пулемет. Через несколько дней командир русского батальона в виде своего рода приманки на удобном для атаки противника участке выставляет макет станкового пулемета и выдвигает в засаду команду разведчиков перед передним краем. При попытке германской штурмовой роты совершить налет командир ее — лейтенант — был взят в плен. Вскоре после этого эпизода полк получил перевод немецкой инструкции о подготовке и тактике «штурмовых батальонов».

Создать подобные подразделения пытались и в русской армии, тем более что подобрать в нужном количестве храбрых, сметливых опытных солдат, достаточно молодых и крепких и инициативных офицеров можно было. Но дело упиралось в оснащение отрядов. Указанные выше «гренадеры» с большим запасом ручных гранат и топорами на длинных топорищах могли бы действовать только в составе обычных пехотных цепей или волн, прикрывая и помогая работе резчиков проволоки или саперов — справедливо потом «гренадеров» просто включили в пехотные подразделения. «Штурмовикам» или «ударникам», как их стали называть в русской армии, требовались стальные каски, большой запас ручных гранат, ручные пулеметы, средства сигнализации, дымовые, зажигательные. Все это начало поступать в русскую армию в более-менее заметных количествах к 1917 г. На это накладывается начавшееся после Февральской революции 1917 г. стремительное разложение армии, в массе своей уже не желающей воевать. Возникает идея «ударных» частей как костяка, вокруг которого можно еще собрать армию и не только удержать ее на фронте, но и заставить наступать — Временное правительство продолжает требовать от армии наступления.

На 1-м съезде офицеров Юго-Западного фронта в Каменец-Подольске 7–20 мая 1917 г. капитан М.А. Муравьев предложил начать формирование «ударных частей». Идея «ударных батальонов» была поддержана подполковником Генерального штаба В.К. Манакиным и нашла горячую поддержку у генерала А.А. Брусилова. Он же указывал, что назначением этих частей было «отбор испытанных и надежных в смысле дисциплины войск, которые могли бы явиться опорой для власти, признавали бы ее и… действовали бы во имя спасения родины от анархии и развала».

19 мая капитан М.О. Неженцев предложил командующему 8-й армией Юго-Западного фронта генералу Л.Г. Корнилову с теми же целями сформировать ударный отряд из добровольцев и, получив соответствующий приказ, приступил к формированию 1-го ударного отряда 8-й армии, получившего 10 июня шефство генерала Корнилова и знамя.

Была разработана инструкция, изданная приложением к приказу по Особой армии (сформирована еще в июне 1916 г. из частей и соединений стратегического резерва Ставки Верховного Главнокомандующего) за № 320/48 от 1917 г. под названием «Наставление для ударных частей». Согласно этой инструкции, при каждой пехотной дивизии должен быть сформирован «ударный батальон» в составе трех стрелковых рот по три взвода каждая и технической команды, состоящей из пяти отделений: пулеметного, минометного, бомбометного, подрывного и телефонного. В каждой партии (отделении) гренадер у шести человек револьверы и у двух — винтовки. Кроме того, у каждого бойца — кинжал, тесак или иностранный штык-нож, штатная малая пехотная лопата или топор, 8–10 ручных гранат, противогаз, ножницы, стальная каска. Батальон должен был иметь 8 станковых пулеметов, 8 ружей-пулеметов, 4 миномета, 8 бомбометов, подрывного имущества (удлиненные заряды) на устройство восьми проходов в проволочных заграждениях плюс резерв, сигнальные ракеты, 7 телефонных аппаратов и 24 м провода.

Инструкцией на штурмовые батальоны возлагались следующие задачи: 1. При прорыве укрепленных позиций противника: а) штурм особо важных и особо сильно укрепленных участков; б) поддержка атаки пехотой первой линии и развитие успеха ее в траншеях (ликвидация задерживающего продвижение противника). 2. При обороне: а) бой с целью улучшения своего положения (захват отдельных пунктов); б) поиски для захвата пленных и для разрушения оборонительных сооружений; в) контратаки против ворвавшегося в оборонительную полосу противника. В соответствии с этими задачами инструкция требовала размещения ударных частей в тылу и вывода их на позиции лишь для выполнения боевых задач. Занимать ударными частями участки позиций для обычной обороны запрещалось. Бой ударных частей должен был вестись исключительно в траншеях, так называемый «открытый бой» в поле рассматривался как исключение. Обучение ударных частей должно было производиться по особой программе с практической отработкой ряда тактических тем на специально оборудованных позициях.

Боевые действия ударных частей при атаке укрепленных позиций противника должны были начинаться с тщательной разведки. Кроме изучения данных старшего начальника, обязательна была личная разведка самих ударных частей, для чего они должны были, пробыв несколько суток на участке намеченного удара, точно изучить местность и противника, включительно до обычного уклада его окопной жизни. Телефонное имущество батальона предназначалось не только для связи со своими окопами, но и для прослушивания переговоров противника в ходе разведки. Если атака намечалась в ночное время, то ударные части должны были провести скрытую ночную разведку противника в те же часы ночи, которые были избраны для атаки. Подготовка исходного плацдарма для атаки должна была вестись с соблюдением строгой маскировки.

Атака могла быть произведена после артподготовки или внезапно. Во втором случае артиллерия должна была быть готовой поддержать атаку после обнаружения ее противником. При этом право подачи сигналов об открытии артогня принадлежало не первой, а второй волне атакующих, исходя из соображения, что последняя лучше разберется в действительной необходимости подавления противника огнем. Боевой порядок для атаки мог быть групповым или волнами в зависимости от обстановки. В первой волне шли бойцы, предназначенные для устройства проходов через препятствия. Вторая волна состояла из гренадер, имеющих задачей захват передовых окопов противника и продвижение по ходам сообщения. Порядок продвижения этой волны должен был отвечать характеру укреплений позиции противника (числу, направлению и типу траншей и ходов сообщения). За второй волной шли телефонисты, сигнальщики, передовые артиллерийские наблюдатели. Третью волну составляли партии гренадер с особыми задачами (закрепление флангов, разрушение отдельных блокгаузов и пр.), а также пулеметные расчеты и резерв. Непосредственно за третьей волной двигался боевой тыл (санитары, подносчики боеприпасов). Траншейная артиллерия (минометы, бомбометы и малокалиберные пушки) участвовала в артподготовке и, кроме того, выполняла задачу непосредственного сопровождения пехоты и закрепления достигнутого успеха.