Чтение онлайн

Молчите!
– Солнце изумрудно

Уж едет на пути.

И уж мудрец успел проспаться?

И в шесть?... так рано?... погоди!

Чтоб с мудростью своей собраться,

Он должен спать до девяти,

1 Привычка лицейская говорить: во-первых, предоставляя просвещенному читателю продолжать: во-вторых.
– Прим. "Л. М."

А там, напившись вдоволь чаю,

А может быть и кофейку,

Он отдохнет еще, я чаю,

И вздремлет на боку.

Но все о мудрости мечтая,

О благе братии земной,

Уж солнце, по небу ристая,

Домчалось к полдени рысцой.

Мудрец протягивает руки,

Идет за стол (поесть не грех):

За трех работая науке,

Мудрец и ест за трех.

Но по трудам, лишенну мочи,

(Таков природы в нас закон)

Смежит ему усталость очи,

А ложе стелет сладкий сон.

В занятьи трудном сем, тяжелом,

Не может с места он сойти,

Не движется все время телом,

Потеет до пяти.

Пока опять за чашкой чая,

А может быть и за тремя,

Он не накопит, отдыхая,

Все силы своего ума;

Пока опять, для блага света

Не встанет он из-за стола,

Но вот уж нет телеги света

И ночь свечу зажгла.

Огонь свечи, глазам противный,

Мешает думать, говорят,

Опять мудрец трудолюбивый

Невольно затворяет взгляд.

Но светлый разум озаряет

Единодушные глаза.

Мудрец в безмолвьи размышляет

Три битые часа.

Но ах! почто звонок столовой

От мудрости его влечет!

Мудрец покинуть храм готовый,

334

335

С слезами к ужину идет.

А за тарелкой, бодр душою,

Гонясь за истиной умом,

Не зрит, как с фут величиною,

Куски глотает ртом.

Но день окончил уж теченье,

А с ним и поприще мудрец.

Свершилось света поученье!

С началом сопряжен конец.

Усталый, весь изнеможенный,

Мудрец несет природе дань:

Невольно опускает члены,

И голову на длань.

Покойся в сладостной дремоте!

Покойся, труженик святой!

О как приятно по работе,

Вкушать и отдых и покой!

О чадо! правило простое

Заметь, и в старости не кинь.

День мудреца не что иное,

Как тихий сон; - аминь!

V, Политика

1) Письмо к издателю (от морского кореспондента, живущего в Харибде)

Давно, очень давно не уведомлял я вас о всех наших подводных происшествиях; но тому был причиною указ, который запрещал всем морским жителям ездить на раковинах, а вы знаете, что у нас почта иначе не бывает. Но как случилось в наших странах такое происшествие, которое вам в диво покажется; то я не удержался, нанял извощика и велел ему тайно провезти контрбанд-ное письмо это. Прочтите и подивитесь.

Вчера был день Ангела нашего Государя - Нептуна и все морские подданные старались сделать удовольствие своему повелите

336

лю.
– Иной, схватив крупный жемчуг, унизал себя, как красную девушку. Другой, порывшись в золотом или разноцветном песке, выходил из него как будто бы расписанный Суздальским живописцем, или как начальник Отаитского племени.
– Говорить ли вам об обеде, где некоторые верноподданные принесли себя в жертву высокому повелителю своему, надеясь, чрез такое пожертвование, ликовать в Елисейских полях? Говорить ли о бале, для которого были созваны все Нереиды, Наяды, все богини морей, для которого было зажжено Грегорианским огнем полмильона свеч, куда были призваны все Тритоны, Сирены для полного оркестра, в котором Кит пел дишкантом и бил хвостиком своим такт?

Говорить ль о канифольном фейверке?... Нет! лучше приступим к удивительнейшему рассказу в свете.

В то время, как все предавалось шумной радости, вдруг возмутилась стклянная поверхность вод. Смотрим и видим бледную, толстую с большим красным носом фигуру1. Все было на нем в беспорядке. Одной рукой хлопал он себя по ноге, в другую хрюкал. Он снизшел и тотчас, навалившись на спину Нептуна, начал ему басом говорить следующие стихи:

"Сядем, любезный Нептун, под тенью зеленыя рощи...

Нептун танцовал тогда мазурку, и потому чрезвычайно вспотел, а этот неуч навалился на него, и скоро получил бы сильнейший кулак..., как вдруг какой-то багор схватил его за галстук и потащил вверх. Не зная, что все это значит, осмеливаюсь отнестись к вам, надеясь, что вы это мне растолкуете2.

Ах! любезные читатели, получили ли вы девятую часть Писем

русского офицера?3- Нет.
– Право хороша, да разве она вышла?

Видно что вышла, потому что Лицейский Мудрец читал ее (фи

1 Фигура - Сингезис. Прим. "Л. М.".

2 Рассказ этот, к которому относится и карикатура (изображение вытаскивающих с лодки багром утопающего), имеет опять предметом, по преданию, все того же Кюхельбекера и бывший с ним случай (когда он будто бы под впечатлением какой-то обиды хотел утопиться). На лодке изображены спасающие его лицейские педагоги. К. Г.

3 Ф. Н. Глинки В этой пародии на эти "Письма" рассказывается иносказательно известный эпизод с гогель-могелем из жизни лицеистов I курса, когда несколько из них (Пущин, Тырков, Малиновский и Пушкин) устроили пирушку, достали рому, и были пойманы и наказаны, о чем рассказывает И. И. Пущин в своих "Записках". J

337

зически или умственно, это все равно). Что ж в ней хорошего?
– О, очень много, например, хоть бы это письмо об нагоняйке, которую дал им Генерал.

– Как? Что? Скажи пожалуйста.
– Извольте:

Войска наши возвращались из походу (говорит Р. О.); близок был край желанный, мы сердцами летели к родимому крову, русская кровь кипела при мысли, что скоро отечество примет нас в свои объятия. Осеннее время было не выгодно для похода. Трактир был подле.... Крепкий ром и кипящее шампанское были демоны-соблазнители. Мы согласились сделать гонделъ-бонд ель. Все казалось способствовало к нашему намерению. Трактирщик Фома Лы-саковский1, поляк, ну словом чумичка первого сорта, согласился отпустить нам рому.
– Я был вместе с молодым корнетом Уланским, с плечистым Семеновским полковником и с казацким Есаулом3, но скоро вышел и оставил их на досуге рассуждать о важных

' Дядька в Лицее Фома (срв стр. 274)

1 Участниками этой попонки Пущин в "Записках" называет себя, Пушкина, Тыр-кова и Малиновского. Судя поданным здесь прозвищам, автором этого рассказа был он же К. Г.

математических истинах за стаканами гондель-бонделя. Час от часу ром выходил в свет из прежнего заключения своего - бутылки и знакомился более и более с стаканами и желудками наших пивак.

Вдруг увидел улан свинью1, которая хрюкая подобралась под стол и ела остатки от пира. В другое время улан закричал бы ей: "вон, почтенная хавроньюшка! здесь пьют защитники отечества и герои Кульмские, а вы можете подождать вашей череды, и слова сии верно были бы сопровождены или толчками или дубиной, но теперь все было позабыто, везде царствовали liberte, egalite2 и свинья в полной мере доказала, что пословица не даром про нее сказана. Всякий подумает, что этим и кончилось. На другой день Генерал3 приехал, должно было быть сбору. Наши молодцы не поспели, голову им прекрасно вымыли,.... Фома был отставлен, а гондель-бондель еще и теперь шипит в стаканах!..., не угодно ли кому попробовать?..