Чтение онлайн

— Ну и как? Получается? — спросил Иннокентий Гаврилович.

— Ничего не выходит, — огорченно проговорил Андрей.

— Не горюй, — подбодрил его Иннокентий Гаврилович. — Сообща что-нибудь придумаем.

— Думай, думай, — подхватил дед. — Понимай сам: тут враги революцию за горло берут, задушить хотят. А Владимир Ильич время нашел и о гербе подумать…

— Дай-ка взгляну, что у тебя там, — сказал Иннокентий Гаврилович, присаживаясь к столу и доставая очки. — Говорят, ум — хорошо, а два — хуже, — пошутил он. — Так, что ли, Андрей?

Но Андрей даже не улыбнулся и молча протянул Иннокентию Гавриловичу рисунок.

Тот стал его внимательно разглядывать. На рисунке был изображен рабочий, молотом разбивающий цепи, опутывающие земной шар. Все это было увенчано лавровыми ветвями, а вверху горела пятиконечная красная звезда.

— Ой как красиво! — протянула Аленка, из-за плеча отца заглядывая в рисунок.

— Тихо, тихо, торопыга! — остановил ее Иннокентий Гаврилович. — Не лезь вперед батьки в пекло.

Он взял рисунок в руки, отодвинул подальше от глаз. Андрей с волнением следил за Иннокентием Гавриловичем.

— Неплохо, совсем неплохо, — проговорил Иннокентий Гаврилович. — Только где же у тебя крестьянин? Ты забыл — символ нового государства рабочих и крестьян! — Он поднял палец и многозначительно повторил: — Рабочих и крестьян! А у тебя только рабочий.

— Крестьянин — он кто? — сказал дед. — Он — пахарь. А орудие его производства — плуг. У рабочего же — молот…

— Вот, вот, — подхватил Иннокентий Гаврилович, — думал я об этом. Вот тут у меня листовка о красноармейской звезде.

Он достал из кармана листок и протянул деду. Тот прочитал вслух:

— «…Красная звезда Красной Армии — это звезда правды… Поэтому на красноармейской звезде и изображен плуг и молот.

Плуг пахаря-мужика.

Молот молотобойца-рабочего.

Это значит, что Красная Армия борется за то, чтобы звезда правды светила пахарю-мужику и молотобойцу-рабочему, чтобы для них была воля и доля, отдых и хлеб, а не только нужда, нищета и беспрерывная работа…»

— Вот это и нужно положить в основу герба, — сказал Иннокентий Гаврилович. — Только плуг вместе с молотом на рисунке плохо получаются. Графически плохо.

— Тогда — серп, — сказал Андрей.

— Серп? — задумчиво переспросил Иннокентий Гаврилович. — Серп…

Он взял карандаш и, перевернув рисунок Андрея обратной стороной, набросал перекрещенные серп и молот. — Вот если так?

— Правильно, правильно! — обрадованно подхватил Андрей.

Он пододвинул к себе бумагу и карандашом быстро нарисовал серп и молот в обрамлении лавровых ветвей. Внизу на изгибающейся ленте написал: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Вверху — «Р.С.Ф.С.Р.».

— Это уже нечто, — одобрительно проговорил Иннокентий Гаврилович. — Только в середине как-то пустовато.

— А если так? — Андрей поверх серпа и молота нарисовал обнаженный меч.

— Это верно, — согласился Иннокентий Гаврилович.

— Пусть все помнят, — подхватил дед, — что мы свою свободу завоевали с оружием в руках.

— И солнышко, обязательно солнышко, — подсказала Аленка.

— Точно, — сказал Иннокентий Гаврилович. — Так сказать, заря новой жизни.

Андрей взглянул на Аленку, улыбнулся и нарисовал фон для серпа и молота — краешек солнца и лучи, обрамив все это красивой виньеткой.

Некоторое время все молча рассматривали набросок. Потом Аленка сказала:

— Не нравятся мне эти ветки, не наши они какие-то.

— Что ты понимаешь, — запротестовал Андрей. — Это же лавр. Во всем мире героев венчают лавровыми венками.

— А мне все равно не нравится, — упрямо твердила Аленка. — Лучше бы ты наши березки нарисовал.

— У нас — березки, в Сибири — кедр, а на юге — лавр да магнолии, — проговорил Иннокентий Гаврилович. — А нам надо, чтобы было подходяще для всей России.

— Хлебные колосья надо изобразить, — сказал дед. — Хлеб — он основа основ.

— Во-во! — одобрил Иннокентий Гаврилович и подытожил: — Так сказать, символ зажиточной жизни.

Всю ночь Андрей не сомкнул глаз. Он тщательно вырисовал герб, аккуратно раскрасил его акварельными красками. А рано утром уже был у начальника цеха.

— Вот, Егор Исаевич, — волнуясь, сказал он и положил эскиз на стол.

— Посмотрим, посмотрим, что ты тут накарябал, — проговорил Егор Исаевич, беря в руки лист, и вдруг замолчал, так и впился глазами в рисунок.

— Сам? — спросил он Андрея.

— Что «сам»? — не понял его Андрей.

— Да вот все это придумал? — пояснил Егор Исаевич.

— Нет, — улыбнулся Андрей. — Сообща мы. Иннокентий Гаврилович, дед и Аленка.

— А-а-а, — протянул Егор Исаевич. — Понятно.

Андрей хотел было спросить, как находит Егор Исаевич рисунок, но тот потянулся к телефону.

— Девушка, управление делами Совнаркома, пожалуйста. Бонч-Бруевича, — попросил он телефонистку.

Ожидая, когда подойдут к телефону, он взглянул на Андрея и подбадривающе кивнул ему.

— Владимир Дмитриевич? Доброе утро. Егор Исаевич вас беспокоит, из Госзнака… Один из вариантов проекта Государственного герба уже готов.

Егор Исаевич послушал, что ему говорит Бонч-Бруевич, согласно закивал головой:

— Хорошо, хорошо, Владимир Дмитриевич, будет сделано. — Он положил трубку и приказал Андрею: — Забирай свой проект и мчись в Кремль, в Совнарком. Да не мешкай. Живо. Одна нога — здесь, другая — там. Бонч-Бруевич тебя к себе требует.

…Бонч-Бруевич широко распахнул дверь в кабинет Владимира Ильича и, пропуская впереди себя Андрея, заговорил, не успев и порога переступить:

— Принес, Владимир Ильич. Проект Государственного герба принес.

Владимир Ильич засмеялся, пошутил:

— Вы всегда, Владимир Дмитриевич, как метеор. — Он протянул руку за проектом и поинтересовался: — А позвольте узнать, Владимир Дмитриевич, кто этот пришедший с вами молодой человек.

Бонч-Бруевич резко повернулся, в смущении хлопнул себя по лбу:

— Совершенно забыл. Это гравер Госзнака. Автор проекта.

— Здравствуйте, молодой человек, — Владимир Ильич поднялся из-за стола и подошел к Андрею. — Будем знакомы.