Чтение онлайн

— Не позорь флот, мразь!

— Браточки! Матросы! За что кровь проливали! — рванув на себе тельняшку, закричал тот.

— Ты еще здесь, сухопутная крыса? шагнул к нему Андрей.

Матрос испуганно юркнул в толпу.

— Такие у нас, на Балтике, на гальюнах плавают, — под общий смех презрительно сплюнул Андрей.

Но Дзержинский даже не улыбнулся. Он опять требовательно спросил Попова:

— Где Блюмкин?

Из-за спин матросов вышли члены ЦК левых эсеров Прошьян и Карелин.

— Напрасно стараетесь, товарищ Дзержинский, — насмешливо проговорил Прошьян, пожилой, лысоватый армянин. — Блюмкина вы не найдете.

— Ищите не ищите, — подхватил Карелин, — Блюмкина мы вам не отдадим. Граф Мирбах убит по решению нашего Центрального комитета, и всю ответственность за этот справедливый акт возмездия ЦК принимает на себя. Пусть нас рассудят народ и история, — высокопарно добавил он.

«Мальчишка, — подумал Дзержинский, — туда же — в политики лезет».

И твердо, решительно приказал:

— Сдайте оружие! Вы арестованы! — И презрительно добавил: — Провокаторы!

Попов шагнул было вперед, собираясь что-то сказать, но Феликс Эдмундович не дал ему и слова вымолвить.

— Не вздумайте мне помешать, — предупредил он. — Я пристрелю вас, как нечисть.

И столько в его словах и во всем облике было силы и уверенности, что Прошьян и Карелин стушевались, испуганно попятились за спины матросов.

Из соседней комнаты, где заседал ЦК левых эсеров, на помощь им поспешил Саблин.

— Ваша карта бита, товарищ Дзержинский. Сопротивление неразумно. Сила на нашей стороне. Сдайте оружие, сказал он.

— Товарищи, обратился Феликс Эдмундович к окружавшим его матросам, — неужели вы позволите, чтобы какой-то господин, — он презрительно кивнул на Саблина, — разоружил меня, председателя ВЧК, в отряде которого вы состоите?

Матросы заколебались. Но в комнату ввалились еще полсотни вооруженных человек. Они оттеснили колебавшихся матросов и окружили Дзержинского. Сопровождавшие его чекисты вынули револьверы и с решительным видом встали около Феликса Эдмундовича.

— Спокойно, товарищи, — приказал Дзержинский. — Не поддавайтесь на провокацию. Уберите оружие.

Подскочивший Прошьян схватил Феликса Эдмундовича за руки, а Саблин вынул у него из кобуры револьвер.

— И вы спокойно наблюдаете за всем этим? — обратился Дзержинский к Попову. — Предатель.

— Я вам подчинялся и выполнял ваши требования, — ответил Попов, ободренный присутствием Саблина, Карелина и Прошьяна, — до тех пор, пока не получил приказ от Центрального комитета нашей партии, которому должен подчиниться.

— Мир сорван, война неизбежна, и с этим фактом вам придется считаться, — проговорил сияющий Карелин. Он уже оправился от испуга и стал самоуверенным и наглым. — У вас были октябрьские дни, у нас будут июльские.

— Вы стоите перед совершившимся фактом, — напыщенно вставил Саблин. — Позорный Брестский мир сорван. Война с Германией неизбежна. Пусть немцы даже захватят Россию от Волги до Урала. Мы уйдем в подполье, поднимем революционные массы и сметем оккупантов.

— Так поступать могут только изменники и предатели революции, — сказал Дзержинский. — Убийство Мирбаха — гнуснейшая провокация, заговор против Советской власти.

— Это вы, большевики, предали и изменили революции! — истерично закричала вбежавшая в комнату эсерка Спиридонова. — Это вы лакействуете перед Мирбахом и выполняете его волю. А мы стоим на страже революции.

— Увести их, — приказал Саблин.

Дзержинского и обезоруженных чекистов, провели в небольшую комнату, поставив вооруженную охрану.

— Вы останетесь здесь заложником, — заявил Саблин Дзержинскому. — Член ЦК Спиридонова поехала в Большой театр на съезд. И если с ней что случится, если ее арестуют — расплачиваться будете вы…

— Предупреждаю, — спокойно ответил Дзержинский, — вам надо меня заранее расстрелять, потому что я первый потребую, если Спиридонову арестуют, чтобы ни в коем случае ее не освобождали, а судили со всей строгостью революционного правосудия.

Саблин ушел. Часть солдат, стороживших Дзержинского, расположилась здесь же, в комнате. Остальные охраняли дверь снаружи.

Томительно потянулось время. Феликс Эдмундович в раздумье прохаживался по комнате.

«Что-то сейчас в Большом театре происходит? — с тревогой думал он. — Не вовремя я здесь застрял. Как бы с Владимиром Ильичом чего не случилось. Эсеры, видно, на все пойдут…»

А в Большом театре события развертывались по плану, разработанному Владимиром Ильичем и Яковом Михайловичем. Латышские стрелки и чекисты быстро и незаметно разоружили стоявших на постах левоэсеровских боевиков и перекрыли все входы и выходы из театра. Было объявлено, что до начала заседания состоится совещание большевистской фракции. Делегаты-большевики покинули зал.

В это время в Большой театр приехала Спиридонова. В черном платье, с красной гвоздикой на груди, она подбежала к рампе и, размахивая маленьким никелированным браунингом, пронзительно, истерично закричала:

— Да здравствует восстание!

Левые эсеры вскочили со своих мест, выхватили из-под пиджаков и из карманов револьверы и ринулись к выходам. Но во всех дверях, ощетинившись штыками винтовок, стояли латышские стрелки и чекисты. А с верхнего яруса раздался громкий и твердый голос:

— Спокойно, господа левые эсеры! Спокойно! Предупреждаю: при попытке выйти из зала или применить оружие будет открыт огонь. Советую всем занять свои места и спокойненько ждать решения вашей участи.

А Яков Михайлович в это время уже входил в кабинет Владимира Ильича. Здесь же находился Николай Ильич Подвойский. Ему было поручено командование вооруженными силами, которые будут брошены против мятежником. Склонившись над картой Москвы, он прикидывал, сколько понадобится людей, чтобы замкнуть в кольцо поповцев.

Владимир Ильич, расхаживая по кабинету, диктовал секретарю распоряжение во все районные комитеты РКП и совдепы о немедленном формировании красногвардейских отрядов.

— Мобилизовать все силы, — диктовал Владимир Ильич, — поднять на ноги всех для немедленной поимки преступников.

Увидев входящего в кабинет Свердлова, он поспешил ему навстречу, спросил:

— Все прошло успешно?

— Да, Владимир Ильич, — ответил Яков Михайлович, — фракция левых эсеров изолирована в театре, задержано большинство членов их Центрального комитета, в том числе и Мария Спиридонова. Можно считать, что мятеж фактически обезглавлен.