Чтение онлайн

— Ты же женщина.

Я села за стол и взяла одноразовую вилку, намереваясь наконец пообедать и пойти заниматься делами. Такое ощущение, что они уже не знают, до чего докопаться. Это и есть офисный буллинг теперь?

— Ни в одном из кодексов не записано, что женщины обязаны что-то красить, — решила закрыть я тему. — Я проверяла.

— Может, ты еще и ноги не бреешь? — с насмешкой спросил Матвей.

Я просто смотрела на него. Долго. Достаточно, чтобы нормальный человек уже понял, насколько вопрос неуместный и тупой. Но Матвея Александровича таким, конечно, не пронять.

Зато я услышала нарочито громкий шепот из-за соседнего стола:

— Она же феминистка! Она и кое-что еще не бреет!

— Что? Ты о чем?

— Ну, то самое! Между ног.

И хихиканье, как в летнем лагере, где двенадцатилетки обсуждают, у кого уже начались месячные, у кого растут волосы подмышками, а кому пора носить лифчики.

— Наверное, еще и красит во все цвета радуги, я видела, американские феминистки так делают!

Снова хихиканье. Наверное, им кажется, что их шуточки — что-то оригинальное. Увы.

После десятка лет баталий в интернетах, я готова пригласить в ресторан и подарить цветы тому, кто придумает свежую шутку на эту тему.

Пока кандидатов столько же, сколько на Нобелевскую премию за то, что мужчина родит ребенка.

Я демонстративно промолчала, поедая свою лазанью.

— Что, реально не бреешь?! — ужаснулась Оля. — Марта! Фу!

— Серьезно? — вмешалась Катя. — Ну скажи!

— Мне есть на что потратить время и силы, — не отрываясь от еды, ответила я.

— Ой, ну есть же лазерная эпиляция! Ну ты что! Это сейчас недорого! Дать контакты?

— Спасибо, не надо. И деньги у меня есть, — отказалась я поспешно. Хотя, может, Матвей мне зарплату и на эти цели повысит? — Но это больно, поэтому мне неинтересно.

— Ну подумаешь — чуть-чуть больно! Это же уход за собой! Неужели не хочется потом насладиться тем, какая ты гладенькая!

— Я женщина. Мне достаточно больно делает мое тело, чтобы я за это еще и доплачивала.

Они вновь переглянулись. Повисла неловкая пауза — видимо, намек дошел не до всех, а те, до кого дошел, предпочли сделать вид, что не поняли.

Мне всегда был интересен процесс бесследного растворения в миллионном населении тех людей, которые понимают всю правду про маркетинг и давление в теме бьюти-практик.

Вроде вот в интернете напишешь, что для меня не удовольствие эпиляция и мезотерапия «для себя», потому что больно. И все согласны, даже упрекнут за банальность идей.

А вот в этом офисе почему ни одной согласной женщины? Они притворяются? Или нужные кучкуются где-то в других местах?

Я и сама уже много лет работаю дома. Неужели все мои единомышленницы — тоже удаленщицы?

— Матвей Александрович, вот вы, например, когда последний раз платили за то, чтобы вам сделали больно? — светски поинтересовалась я, решив сменить тактику.

— Не далее как месяц назад, когда прекрасная девушка хлестала меня стеком на приватной вечеринке, — тем же светским тоном отозвался Матвей.

Кажется, кто-то из девушек за столом поперхнулся чаем. Теперь все взгляды устремились на высокое начальство. Посмотрите только, какие откровения!

Мне смутиться?

Не дождется.

— Вас это возбуждало, Матвей Александрович, или вы просто не в состоянии испытывать обычные человеческие эмоции без триггера в виде физической боли?

— Мне кажется, если мы дошли до обсуждения таких вещей, ты могла бы перейти со мной на ты, — Матвей ловко обогнул стул и уселся напротив меня, подперев подбородок рукой. — Что еще ты хочешь знать о моих сексуальных предпочтениях? Давай обсудим стоп-слово и можно ли кончать тебе на лицо.

Девчонки за соседним столом замерли, явно не зная, куда себя деть от такого поворота разговора.

В принципе, если он хотел, чтобы у меня пропал аппетит, своей цели он добился. Но не показывать же перед ним свои слабости?

— Интересно, откуда берутся такие му… монстры, как ты? — вздохнула я, все-таки откладывая вилку. — Это врожденное или приобретенное?

— Монстры? — он наклонился ближе, и я увидела в янтарных глазах уже не угрозу, а что-то вроде любопытства. — Знаешь, что самое интересное в монстрах, Марта? Они не рождаются. Их последовательно и аккуратно делают из обычных людей. А потом удивляются результату.

Что-то в его голосе изменилось — исчезла ядовитая насмешка, зато появилась боль человека, который знает, о чем говорит.

Настоящая? Или очередная маска?

— И кто же сделал из тебя монстра? — спросила я.

Матвей молча поднялся из-за стола.

— Приятного аппетита, — бросил он через плечо и вышел из кухни, оставив меня с остывшей лазаньей и кучей вопросов.

Не зря я подумала, что уход Матвея со сцены на кухне был каким-то чересчур демонстративным. Мне еще предстояло увидеть продолжение спектакля.

Но остаток рабочего дня прошел спокойно — удалось нормально поработать, никто не шушукался за спиной и домой я уехала вовремя.

Зато с утра начался цирк.

Выйдя из лифта на нашем этаже, я сразу услышала женский смех. Тот самый, особенный, с кокетливыми нотками, которые волей-неволей проскальзывают у всех нас, если рядом интересный мужчина.

Рядом с ресепшеном, небрежно облокотившись на полированную стойку, стоял Матвей, окруженный лучшими девушками нашего офиса. Была там и Регина, и Оля, и Нина. Вики только не было — и на том спасибо.

Они внимали какому-то невероятно увлекательному рассказу, таяли, плавились и текли, превращаясь в лужицы мороженого. А он, соответственно, сиял и фонтанировал.

Я собиралась спокойно пройти мимо и заняться работой, но Матвей успел меня заметить. Он мгновенно умолк, не слушая, отстранил Нину, которая что-то ему рассказывала и направился в мою сторону.

Спохватился, перегнулся через стойку и выудил из стоящего там пышного букета белую розу. Преградил мне путь и попытался изобразить что-то вроде куртуазного поклона, протягивая ее так, что не взять было невозможно.