Чтение онлайн

Может быть, кто-нибудь и слился, не найдя в себе сил на поддержку — но все остальные поучаствовали как могли. На фоне современных мальчиков с их «не болей, а то ругаться буду», смотрелось это все ошеломляюще.

Правда, появлялась новая проблема — как их теперь разогнать. Потому что я не спала всю ночь, а ситуация была не такая уж серьезная, чтобы собирать войска.

Но вот кого я точно не ждала — это Матвея.

А он явился.

Распахнул дверь без стука и воздвигся на пороге, обводя пронзительным взглядом притихшую палату.

Девчонки замолчали и уставились на него во все глаза, даже не пытаясь вести себя вежливо и тактично.

В руках у него был гигантский букет из пары десятков голубых гортензий, занявший собой добрую четверть шестиместной палаты.

Кроме меня тут было еще двое пациенток: вечно спящая старушка и моя ровесница с такой же проблемой, как у меня. Она буквально через пять минут после знакомства влилась в нашу тусовку, так что ей как раз объясняли, как найти наш дружный чатик.

Она тоже разглядывала Матвея с брезгливым интересом, тщательно изучая его дорогой костюм, понтовые ботинки, престижные часы и прочие признаки барского образа жизни.

Он, впрочем, не смущаясь, прошел в центр палаты, огляделся, пытаясь понять, куда можно пристроить цветы. Но свободных мест не было — все тумбочки уже были заняты вазами, банками и обрезанными двухлитровками, в которых стояли букеты.

Пришлось небрежно бросить гортензии на пустую кровать.

Прежде чем повернуться ко мне и внезапно… устроить разнос.

— Почему ты нормально не написала, куда тебя забрали? И трубку не берешь? — с полоборота завелся он. — Почему я должен пол-Москвы на уши поднимать, чтобы найти, куда тебя увезли?

— Потому что я предупредила, что не приду на работу, — загнула я один палец, — Предупредила, когда вернусь, — загнула второй, — И когда выйду отсюда, принесу официальный больничный, — загнула третий. — Все остальное тебя не касается.

Матвей как будто не услышал.

Он резко шагнул к моей кровати, и девчонки невольно расступились, открывая ему вид на мою пострадавшую ногу.

Зрелище, конечно, было то еще — опухшее бревно, а не нога. Голень вся блестящая и воспаленная, на коже растекаются огромные разноцветные синяки.

Он аж отшатнулся.

А я запоздало пожалела, что не успела накинуть одеяло.

Прикасаться к ноге было больно, поэтому я держала ее открытой. Девчонки не страдали ни брезгливостью, ни склонностью к драмам, поэтому им было нормально.

А вот Матвей был прямо в ужасе.

— Что случилось?! — его глаза расширились как у анимешных персонажей. — Ты написала, что вернешься через пару дней. Это не похоже на…

Я тяжело вздохнула.

— Разрыв кисты Бейкера. Выглядит страшно, но на самом деле совершенно не опасно. Вчера неудачно цветочки полила, — я нервно усмехнулась, вспомнив, какой ужас испытала сама, когда, спрыгивая с табуретки, почувствовала резкую боль под коленкой и увидела, как нога разбухает до огромного размера буквально на глазах. — Скорая подумала, что тромбоз, поэтому привезли в больницу. Но оказалось ничего страшного, сделают операцию и отпустят.

Матвей несколько секунд смотрел на мою ногу со сложным выражением лица, а потом резко отвернулся к окну и достал телефон.

Девчонки тут же сгрудились вокруг меня с крайне заинтересованным видом.

«Начальник, — сказала я одними губами. — Подробности потом».

Епт, надо успеть придумать, что им говорить…

— Лер, привет! — тем временем Матвея лишние уши не смущали. — Что там у тебя за светила-хирурги с твоей ногой были? Да, да, я рад, что ты выбрала, но сейчас скинь мне контакты обоих. Ага, ловлю.

Он посмотрел на экран, кивнул и повернулся к открывшейся двери.

— Завотделением у вас на месте? — деловито обратился Матвей к вошедшей медсестре.

Она медленно смерила его равнодушным взглядом и неторопливо кивнула.

Он вышел.

— С каких пор у тебя есть начальник? — тут же пристала ко мне Сима. — У тебя новая работа? Ты же ненавидишь офисы!

— Так получилось, — развела я руками. — Вику спросите в чате, что она расскажет — то и правда.

— Что вы там мутите такое интересное? — сощурилась Эмма. — И без нас!

— Ничего интересного, клянусь! — почти честно соврала я. — Даже наоборот — все скучное и предсказуемое.

Скорее всего, из меня бы выпытали все подробности, но медсестра отодвинула всех лишних людей от моей койки, а когда она закончила свои пыточные мероприятия, вернулся Матвей.

В компании седого невысокого дядечки.

В том хаосе и боли, в котором меня привезла сюда скорая, я почти не различала лиц и голосов. Осматривала меня толпа народу, но был ли среди них завотделением — я не помнила.

Дядечка продолжал начатый еще за дверью разговор:

— Если уговорите Макарова, то лучше перевезти к нему в клинику. А Григоряна можно и к нам. Все зависит от того, кто согласится ею заняться.

Матвей отвлекся на звук пришедшего на телефон сообщения. Он молча развернул экран к дядечке. Тот сощурился, разглядывая, что там написано через круглые маленькие очки.

— Да, отлично, значит, Макаров. Завидую вашим связям, — кивнул он. — Тогда переводите к нему в клинику, он не будет в чужом месте работать, да и оборудование там лучше. Но все же хочу сказать, что процедура рутинная и нет необходимости…

Стало понятно, что пора вмешиваться, а то они как-то все уже без меня решили. Но стоило мне приподняться на локтях и открыть рот, как Матвей ловко развернул дядечку обратно к двери.

— Давайте выйдем на минуточку, — поспешно сказал он.

— Матвей!

Но они уже скрылись в коридоре, и догнать их не было никакой возможности.

Оставалось только бухтеть и хмуриться, пока они не вернулись.

— Да, машина будет наша, сейчас все подпишу, — завотделением пожал Матвею руку и ушел окончательно. — Собирайтесь пока.

— Матвей, твою мать! — взорвалась я наконец. — Можно меня в курс дела ввести?!

Однако ответить он не успел.

Дверь распахнулась, чуть не пришибив Симу, и в палату ворвалась Женька.

— Значит так! Твоего любимого сэндвича не было, говорят, разобрали все. На вот этот, с лососем, тоже вкусный!

Она распахнула сумку и метнула в мою сторону один за другим целых три завернутых в вощеную бумагу свертка, а сверху еще — бутылку с колой. Чуть не попала в больную ногу, ойкнула, побежала извиняться… В общем — Женька как она есть.