Чтение онлайн

Берт хмыкнул и покачал головой.

– Ингер, я прошу прощения, но у меня примерно такое же ощущение. Преторийский кардинал вполне себе приятельствует и с Дейкстра, и с Лиоско, и с Дюмушелем. Он же приглашает Тессу Вёйдерс, хотя ее рейтинг у Дейкстра сильно ушел в минус.

– А Дюмушель?

– Да на него плевать что самому президиуму Лиги, что Дейкстра. Но у меня создалось впечатление, что он едва ли рискнет и допустит снимки, на которых он запечатлен вдвоем с неугодным президиуму человеком.

– Тут не поспоришь, – согласилась Ингер. – Исключительно слабый политик.

– Дюмушель? – уточнил Берт. – Он добрался до верха Лиги. И семьдесят лет во власти. Он слабый тип, но политик сильный. Ладно, если не сильный, то ловкий. – И спиртное сыграло с ним дурную шутку. Он продолжил: – Я даже больше скажу, вы знаете, чем занимаемся мы с Горреном в свободное от личного время. – Он засмеялся своей глупой шутке, но буквально через пару секунд посерьезнел. Ингер ждала. Она была спокойна, но – напряжена, слушала его внимательно. Берт продолжил: – Некоторые контакты невозможно осуществить напрямую. Скажем, есть очень богатый тип А. И он очень хочет осуществить какую-то программу, к примеру, и для нее ему нужен вполне влиятельный тип Б. Но если А подкатит к Б напрямую, тот может обидеться, и А может смело поставить на своей программе большой и жирный крест и даже украсить его бантиком, если хочет. Кресту-то все равно, программе тоже. А этот А – баран, потому что действовал подобно бульдозеру. Так? Так вот. Дюмушель считается одним из самых слабых глав Лиги с… не помню какого года, но лет двадцать точно. В принципе, естественно. Первые ее лидеры не могли не быть сильными – ее нужно утвердить, отвоевать какую-никакую репутацию, эт сетера. Потом можно расслабиться, конечно, подбирать людей, которые устраивают большинство. А большинство устраивают люди, которые не мешают им жить. Согласны? Ну так для этой цели Дюмушель и подходит. Он сейчас в принципе не делает ничего. Любой проект, любой закон носит имя министра, члена президиума, но не его. Я не так давно на досуге посмотрел ради интереса. Так и есть. Пока Дюмушель был рядовым членом президиума, его имя всплывало в обиходных названиях законов, потом – нет. И все равно, – Берт удовлетворенно замолчал и откинулся назад, – к нам обращаются, чтобы мы обратились к приближенным месье Дюмушеля с предложением от корпорации N занять пост почетного президента. Скоро счет пойдет на десятки.

И Берт задумался.

– Осторожный он тип, этот Дюмушель, – пробормотал он.

– И он уже принял какое-нибудь предложение? – поинтересовалась Ингер.

– Ведутся переговоры, – поморщился Берт. – Все ведутся, и ведутся. И так уже почти год. Но «нет» он не говорит.

– Что, кстати, соответствует вашему замечанию о его политической ловкости, – усмехнулась Ингер. – А кто заинтересован перекупить его?

Берт внимательно смотрел на нее. У него в голове выла сирена, он лихорадочно припоминал, что только что наговорил. Вроде ничего запредельного. Помолчал, он осторожно ответил:

– Я ведь сохраняю право на сохранение коммерческой тайны, даже несмотря на такую приятную и откровенную беседу с вами?

– Разумеется. Но я бы была признательна даже за маленький намек.

Берт закатил глаза.

– Ингер, помилуйте, я же только что сказал: «скоро счет пойдет на десятки». Добавьте к этому уровень политика и организацию, которой по карману платить за его биографию.

Он замолчал. Ингер подождала немного, добавит ли Берт что-нибудь, затем кивнула.

– Должна признаться в искреннем восхищении Горреном Дагом. Он – и вы – сумел добиться значительных успехов на чужой и даже чуждой территории. Вы принимаете участие в очень значительных проектах. Потрясающая ловкость и предприимчивость.

Берт невесело усмехнулся.

– Я, признаться, всегда мечтал о спокойной зрелости и старости. А теперь я мечтаю о них безнадежно, – грустно признался он.

Ингер кивнула.

Через двадцать минут они по-приятельски попрощались и разошлись в разных направлениях. Берт, добредя до гостиницы, посидел в баре, выпил кофе, потрепался со служащим, пожаловался на то, что безобразно быстро отвык от этого климата и жаждет жары. В номере он заснул сразу же, добравшись до кровати. Зато ранним утром Берт долго лежал и смотрел в потолок. Коринт уже прислал несколько сообщений, одно другого злее; Горрен интересовался, как прошел первый день на славу старушки-Европы. Иво Ленартс ответил сдержанным согласием на предложение поужинать, а Берт все лежал, раскинув руки, и не мог заставить себя встать и начать бодрствовать.

Берт долго думал, кому ответить первому – Коринту или Горрену; решил начать с последнего, затем – позавтракать. Коринт тем временем отправил ему еще несколько сообщений. Берт все не мог решиться ответить ему. Наверное, ему не хотелось позволить кому-то портить себе уже неважное настроение. Но, зная Коринта, Берт не без основания предполагал, что промедление будет чревато самыми неприятными последствиями. И у него все равно было где-то полчаса.

– Я смотрю, ты безобразно занят. Просто похлеще президента «Тонароги», – зашипел Коринт.

– Откуда такая осведомленность о рабочем графике президента «Тонароги»? – флегматично поинтересовался Берт.

Простое вроде замечание – а Коринт вспыхнул от него подобно высохшему до трещин дереву. Он шипел и плевался, обвинял Берта в черствости и придурковатости, называл его паяцем и придворным шутом; Берт пытался найти в себе силы, чтобы разозлиться – мог бы, бесспорно, и повод был достаточно убедительный. Увы, не получалось. И отключиться тоже. Он грустно смотрел на экран, с которого его клял Коринт, и прикидывал, что бы сказать такого, чтобы разрядить обстановку. Пока он приблизился хотя бы к мало-мальски приемлемому решению, Коринт выдохся, тяжело вздохнул.

– И? Как прошли первые часы на родной земле? – неприязненно спросил он.

– Мирно, – признался Берт. – А ты-то чего раскипелся? Тессу не принял кто-то большой и солидный, и она выместила злость на тебе?

– Ты новости вообще смотришь? – зашипел Коринт.

– Вообще смотрю, – задумчиво произнес Берт. – Сегодня – еще нет.

Он прижал комм экраном к груди, отдал команду подготовить дайджест политических новостей Европы и Африки, снова посмотрел на экран.

– Вкратце можешь сообщить, что тебя так взволновало?

– Кроме госпереворота в Нигере? – любезно уточнил Коринт и оскалился.

– Еще одного? – вяло пожал плечами Берт. – Так, ну-ка, что мы имеем по Нигеру. Что говорят европейские журналюги.

На экране заскользили заголовки – как правило двух-трехнедельной давности.

– Ты действительно рассчитываешь, что Европе не все равно?

– Ни на что я не рассчитываю. А центральные африканские каналы что говорят? – обратился Берт к компьютеру. Коринт прокомментировал и это, и все, что слышал. Берт устроился на диване поудобней, дотянулся до планшета, чтобы на нем посмотреть, что именно так рассердило Коринта. Ну переворот, ну в Нигере. Эка невидаль, у них это скорей национальный вид спорта, чем нечто действительно серьезное. Ну да, там есть несколько рудников, которые когда-то разрабатывала «Эмни-Терра»; затем их национализировали, затем – снова допустили к ним «Эмни-Терру» за солидные отступные.

Имя человека, возглавившего госпереворот, ничего не говорило Берту. Он вроде и военным не был, хотя его и поддержали армия и милиция. Впрочем, в расторопности ему было трудно отказать: уже был оглашен состав правительства, озвучен план его действий на ближайшие сто дней. Программа этого типа была до зубовной боли клишированной: социально ориентированная политика, пропорциональное представительство наций, общедоступные образование и медицина, национализация, недра – народное достояние, и так далее. Коринт понегодовал еще немного, спросил, не собирается ли Берт заглянуть в Лондон – Тесса все-таки намерена провести там четыре дня. Берт рассеянно угукнул, сказал, что подумает, записал даты и отключился. А переворот заинтересовал его, и сильно. О его лидере было известно крайне мало, особенно – кто его поддерживает: Дейкстра или Лиоско и его марионеточники. Судя по лозунгам, скорей Дейкстра. Судя по опыту, это могла быть очень грубая попытка мегакорпа устранить соперников. И как этот тип заручился поддержкой армии?

Больше из любопытства, чем по необходимости, Берт поинтересовался, как епископы Африки реагируют на этот переворот. Он листал страницу за страницей – и ничего. Словно не существовало никаких заговоров, словно в Нигере не происходило ничего. Там кардиналы намеревались провести конгресс, посвященный религиозному образованию; там готовились к открытию церкви после реставрации и модернизации. Там – объявление о том, что в воскресной службе примут участие главы правительств. Удивительная способность игнорировать очевидное.