Чтение онлайн

Жизнеотрицающий характер восточного христианства проявляется в широком спектре ценностных установок, прежде всего, в отношении к богатству и материальному благополучию. В Евангелии можно обнаружить множество пассажей, в которых задаётся негативное отношение к богатству, одинаково характерное как для раннего христианства, так и для его духовного воспреемника — восточного христианства. Вот некоторые из них:

«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе…». (Нагорная проповедь).

«Никто не может служить двум господам… Не можете служить Богу и маммоне (богатству)». (Нагорная проповедь).

«Легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Небесное».

Жесткое противопоставление духовной благодати и материального благополучия даётся во многих душеспасительных текстах, например, в следующем поучении Преподобного Иоанна Лествичника:

«Сребролюбец есть хулитель Евангелия и добровольный отступник. Стяжавший любовь расточил деньги; а кто говорит, что имеет и то, и другое, — тот сам себя обманывает».

«Раздай своё имение и следуй за мной» — вот модель поведения, которая в православном христианстве задаётся как образец для подражания. Отсюда такие, хорошо известные черты русского православия, как нищелюбие и презрение к богатству. На Руси быть «богатеем» всегда было немного стыдно. В XIX веке в России купеческие дети, получившие хорошее образование, как правило, стеснялись своего богатства и своего происхождения, — поведение, совершенно немыслимое в протестантской среде. Как пишет Макс Вебер, «в протестантской этике человек существует для приобретательства, которое является самодостаточной целью его жизни, а не приобретательство служит человеку, как средство удовлетворения его материальных потребностей». Именно сами деньги являются для такого человека сверхценностью, но не те блага и удовольствия, которые можно за них приобрести. Типичный продукт протестантской этики — очень богатый человек, аскет, скупердяй и трудоголик, смысл жизни которого заключается в том, чтобы наживать деньги, но не для того, чтобы жить в своё удовольствие, а для того, чтобы наживать ещё большие деньги. Нетрудно увидеть, что протестантское и православное отношение к богатству и материальному благополучию представляют собой пару противоположностей. Если протестантский дух наживы и приобретательства является одной крайностью, то православный дух отречения от материальных благ — другой нездоровой крайностью. Обе крайности весьма далеки от зрелого, адекватного и сбалансированного подхода к этому важному аспекту нашей жизни. Материальное благополучие, что совершенно очевидно, является высокопозитивной ценностью человеческого бытия. Однако будет весьма большой ошибкой ставить эту ценность, как это делает протестантизм, превыше всего остального, делать её главной и доминирующей.

Существуют на свете вещи, которые намного важнее денег. Другой, ничуть не меньшей ошибкой, является типичная для восточного христианства недооценка материального благополучия. Считать, что деньги важней всего на свете — один вариант глупости, а считать, что деньги это ничто — другой вариант глупости. На мой взгляд, презрительное отношение к деньгам и пренебрежение материальным благополучием — это вовсе не проявление высокой духовности, а скорее признак личностной незрелости и инфантилизма. Более подробно эта тема будет рассмотрена в третьей части этого тома, в главе «Этика нерелигиозной духовности».

Итак, православная этика голосует за бедность и против богатства. Так стоит ли удивляться тому, что в странах восточного христианства, в частности в России, уровень жизни значительно ниже, чем в странах западного христианства, особенно в протестантских странах?

Далее, православная этика утверждает, что человек — существо слабое и греховное. Согласно православной системе ценностей, быть сильным и уверенным в себе — нехорошо, ибо всё это признаки «гордыни надмевающей». При взаимодействии с окружающим миром в качестве главного оружия православному христианину предписывается любовь и смирение. «Если тебя ударят по правой щеке, подставь левую». Таким образом, православное христианство явно недооценивает способность к активному противостоянию и защите своих интересов, если потребуется и с позиций силы. Православное христианство голосует за бедность и против богатства, за слабость и против силы, за терпимость и смирение, и против применения силы для защиты своих интересов. Вместо этого нам предлагают «возлюбить врагов своих».

Таким образом, восточное христианство — слишком пассивный и слишком женственный тип мировоззрения, которому, совершенно очевидным образом, недостаёт здоровой и мужественной агрессивности. [51] Кстати, этот мой тезис прекрасно иллюстрирует знаменитая икона Андрея Рублёва «Троица», которая считается художественным воплощением сути православного христианства и вершиной всей древнерусской живописи. Достаточно взглянуть на эту икону и сразу же становится понятным, почему погибла Византия.

Применительно к отдельному человеку говорят «Посеешь привычку — пожнёшь характер, посеешь характер — пожнёшь судьбу». То же самое можно сказать и про нацию: посеешь мировоззрение — пожнёшь судьбу.

Принятие того или иного мировоззрения имеет воистину судьбоносное значение как для отдельного человека, так и для всей нации. «Выбирая Богов, мы выбираем судьбу», — справедливо заметил древнеримский поэт Вергилий. Каким же образом восточное христианство повлияло на судьбы принявших его народов? На мой взгляд, это влияние было сугубо отрицательным по причине явно жизнеотрицающего характера православной этики. Именно отрицание таких, на самом деле вполне позитивных ценностей, как богатство, власть и слава, делает восточное христианство столь губительным для жизнеспособности исповедующей его нации и столь ослабляющим государство, в котором оно принято в качестве основной идеологии. Ведь за этими, отвергаемыми православным христианством ценностями, стоят вещи, абсолютно необходимые для процветания и выживания государства. Так, богатству соответствует материальное благополучие (уровень жизни населения) и экономическое развитие; мирской власти — военно-политическое могущество, обороноспособность страны и её влиятельность на международной арене; мирской славе — позитивный имидж и авторитет страны.

Вне всякого сомнения, успешность по всем этим направлениям в огромной степени зависит от общественного сознания, от менталитета нации. Между тем, для русских людей весьма характерна заниженная самооценка, самокритика, самоуничижение и даже презрение к собственной стране и собственной культуре, одновременно с чрезмерным восхищением всем иностранным, прежде всего, всем западным. Кто же нас будет уважать, если мы сами себя не уважаем? Между тем, такого рода смиренное самоуничижение вполне в духе православного христианства и, на мой взгляд, является прямым следствием многовекового насаждения этой неадекватной системы ценностей в общественное сознание русского народа.

В таком критическом подходе к восточному христианству и его влиянию на судьбу нации я далеко не оригинален. Эти же самые мысли высказывались и до меня различными авторами, с мнением которых относительно роли восточного христианства в исторических судьбах принявших его народов, я полностью согласен. Ярким примером разрушительного влияния раннего христианства является гибель Западной Римской империи. Один из современных исследователей этой проблемы пишет:

«Христианство явилось тем заразным вирусом, который сыграл ключевую роль в духовном разложении, гибели и крушении великой Римской империи».

Как известно, христианство окончательно победило старую языческую веру и стало новой государственной идеологией Рима в 4 веке н. э. Конечно же, речь идёт о раннем христианстве, которое по своему духу и своим ценностным ориентациям было очень близким к более позднему, из него развившемуся восточному христианству. Уже в 380 году н. э. раннее христианство становится единственной и обязательной религией Римской империи, тогда как все остальные формы религии подвергаются запрету и уничтожению. С этого времени и начался распад и гибель великой Римской империи.

Другим, весьма поучительным историческим примером является судьба Восточной Римской империи (Византии). Ныне значительная часть её территории принадлежит мусульманской Турции, а некогда славный город Святого Константина давным-давно переименован в Стамбул. История однозначно говорит нам о том, что те страны, которые приняли в качестве своего базового мировоззрения христианство восточного типа, оказались нежизнеспособными и не смогли противостоять напору своих бесцеремонных и агрессивных соседей, пусть не таких утончённых и высокодуховных, но зато хорошо понимающих, что требуется для выживания в этом мире.