Чтение онлайн

«Как семя, после того как оно посажено в почву, впитывает необходимое питание из своего окружения и постепенно развивается в полностью выросшее дерево, так и духовное семя — начальный Пуруша помещается в материальный мир, почву для развития его сознания до высшего предела». [56]

Соотношение между духовным ядром человека и скрывающими его оболочками тот же самый автор (Таймни) объясняет посредством следующей аналогии:

«Возьмем мощную лампу и накроем её несколькими полупрозрачными и раскрашенными в разные цвета сферическими оболочками возрастающего диаметра, одну оболочку помещая внутри другой, причём чем ближе кнаружи, тем грубее материал, толще и темнее эта оболочка, а чем ближе к лампе (источнику света), тем они тоньше и прозрачнее. Сам же источник света скрыт и невидим. Если мы уберём самую первую (наружную) оболочку, тогда следующая сфера появится в поле зрения и свет, проходящий сквозь неё, станет намного сильнее и ярче. Но сам источник света будет по-прежнему невидим. По мере того, как мы устраняем следующие оболочки, свет делается ещё более ярким, но только тогда, когда будет устранена последняя оболочка, чистый и полноценный свет самого источника будет виден во всей его полноте и мощи». [57]

Эта аналогия поясняет отношение между Духом и материальными оболочками, внутри которых он помещён и за которыми он скрыт. Самосветящийся свет сознания, свет духа, проходит через серию оболочек, каждая из которых задерживает его значительный объём; по мере продвижения от центра к периферии он тускнеет и слабеет. До уровня самой грубой оболочки (физическое тело и психика) свет сознания, идущий от духовного ядра, доходит в наиболее тусклой и подверженной наибольшему количеству ограничений форме.

До сих пор мы говорили о проявлении трёх сфер бытия на уровне человека. Однако то же самое относится и к мирозданию в целом. Между человеком как микрокосмом и миром как макрокосмом существует глубокое и важное соответствие. За явленным физическим телом человека скрывается незримый Атман (индивидуальная душа), тогда как за физическим телом мира (грубоматериальный аспект мирового бытия), согласно древнеиндийским учениям, скрыт мировой Дух или Брахман. Чем для человека является душа, тем для мира является Брахман (высшая духовная реальность, скрывающаяся за майей, иллюзией грубоматериального плана бытия). Растворив оболочки и достигнув Атмана, одновременно человек достигает и Брахмана (духовной сущности Мира). Есть физическое тело мира, есть тонкое (энергетическое) тело мира и есть духовное ядро мира — Брахман. То, что для человека душа, для мира — Брахман. Достигнув Атмана, человек осознаёт тождественность Атмана и Брахмана, капли и океана. Однако путь к этому лежит через себя, через растворение оболочек, скрывающих Атман, то есть через растворение физического тела и разума (психики).

Почему же непременно через себя, а не через окружающий нас мир? Потому, что познавательный инструмент человека (его психика, его ум), не будучи растворён и трансцендирован, исключает познание Брахмана. В конце концов, сам человек, его тело и психика и есть ближайшая, наиболее нам доступная часть мира. Поэтому работу духовного преобразования и следует начинать с самого себя. Ближайшая и самая удобная для этой работы часть нашего мира — это и есть мы сами, наше тело и наш ум. По мере развития индивидуального духовного начала (духовного ядра человека) происходит его рост как в энергетическом, так и в информационном аспектах. При этом дух всё в большей и большей степени разотождествляется с материальными оболочками и превращает их во всё более совершенные инструменты самовыражения. Как пишет Таймни в своих комментариях к «Йога-сутре Патанджали»,

«Завершающий шаг в мастерском освоении чего-либо обычно заключается в трансцендировании этого, то есть выходе за его пределы. Только тогда возможно полное познание и абсолютный, совершенный контроль».

Таким образом, невозможно полноценно контролировать свой ум (психику), полноценно владеть своим поведением и эмоциями, если мы остаёмся в пределах самого ума. Именно поэтому подлинная медитация заключается в отказе от фантазирования, в трансцендировании ума и выходе в состояние умственной тишины.

Я уже говорил о принципиальной ущербности любых (в том числе и моих собственных) попыток объяснения духовного на научно-философском уровне, с неизбежной опорой на дискурсивное мышление. Намного большие возможности для этого предоставляет искусство. Научное познание всецело относится к сфере грубоматериального и для познания более тонких сфер оно попросту неприменимо. Искусство же (я имею ввиду подлинное, настоящее искусство, а не псевдоискусство постмодерна) принадлежит к сфере тонкоматериального. Духовные истины не могут быть полноценно изложены языком научно-философского познания. Они с необходимостью требуют художественной формы их выражения.

Обсуждая проблему внутренней духовной сущности человека (Атмана) или, другими словами, проблему существования души, нельзя пройти мимо буддистской теории анатмана. отрицающей существование индивидуального Я (а или ан на санскрите — отрицательная частица «не»). Эта теория — всего лишь индийский аналог хорошо известной в западной классической философии теории шотландца Давида Юма. Юм впервые в западной философии отказался признавать единство и самотождественность личности познающего субъекта. «Я сам и все другие люди, — утверждал Юм, — представляем собой всего лишь пучок или связку различных восприятий, сменяющихся с непостижимой быстротой». Как видим, философский скептицизм Юма совершенно идентичен буддистской теории анатмана (не-Атмана). Если субъективный идеализм Беркли отвергал реальность существования окружающего мира, то радикальный скептицизм Юма отвергает реальность познающего Я (как мыслящего субъекта и духовной субстанции).

Нетрудно убедиться в принципиальном сходстве философии Давида Юма с буддистской теорией анатмана. В этой теории буддизм утверждает, что Атмана как такового, как индивидуального духовного начала, сохраняющего свои индивидуальные особенности из воплощения в воплощение, не существует — это всего лишь заблуждение незрелых умов. При этом приводятся те же самые доводы, что и у Давида Юма. Буддизм говорит: посмотрите интроспективно на себя, на свою душу. Что вы там увидите? Всего лишь постоянно сменяющийся поток, конгломерат разнообразных мыслей, эмоций, ощущений, в котором нет ничего постоянного. Они то появляются, то исчезают. Где же тут постоянная личность? Где здесь сохраняющее свою самоидентичность личностное Я, где Атман? Вот видите, мы не можем нигде обнаружить Атмана, а следовательно, его и не существует. Будда был смелым революционером в области философской мысли. Он посмел опровергнуть базовое положение всей древнеиндийской философии — концепцию Атмана. Классический индуизм (все шесть школ древнеиндийской философии) напротив, утверждает наличие Атмана и его эволюцию в цепочке перевоплощений. Буддизм же отвергает Атмана, но, тем не менее, признаёт закон кармы и теорию перевоплощений. Было бы логично тут же отвергнуть и их, ибо они неразрывно связаны с концепцией Атмана. Строго говоря, если мы отрицаем индивидуальное духовное начало человека, сохраняющее свою идентичность и непрерывность в цепочке последовательных воплощений, то тогда надо упразднить и закон кармы, и теорию перевоплощений, и идею эволюции сознания. Сохранение закона кармы и теории перевоплощений при отсутствии постоянного индивидуального духовного ядра (Атмана) — совершенно неадекватно. Буддистские объяснения по этому поводу туманны и маловразумительны. По-моему же, здесь всё достаточно просто. В рамках индийской культуры того времени, когда создавалось учение Будды, отвергнуть концепцию кармы и теорию реинкарнаций — означало обречь новое учение на скорую идеологическую смерть сразу же после его возникновения. Будду и его немногочисленных последователей просто никто не стал бы слушать. Отсюда и эта половинчатость в философии буддизма.

Как легко увидеть, буддистская концепция анатмана совершенно не согласуется с теорией реинкарнаций (если нет индивидуального Я, то кто же воплощается?) и с теорией кармы (кто создаёт новую карму и отрабатывает старую?). Если нет Атмана, нет индивидуального Я, то, следовательно, нет и того, кто может эволюционировать. Таким образом, как бы это ни показалось на первый взгляд парадоксальным, буддизм отвергает идею духовной эволюции и духовного развития. Буддизм Махаяны утверждает, что мы уже обладаем совершенной природой Будды и нет никакой необходимости в самосовершенствовании. Всё, что нам нужно, это пробудиться от сна неведения и узреть природу Будды в самом себе. Это как луна за облаками. Всё, что нужно — хороший ветер, который разгонит тучи неведения, чтобы засиял совершенный серебристый диск Луны. Отсюда и представления о возможности мгновенного просветления: нужна только хорошая шокирующая встряска в нужный момент (удар палкой, яростный крик наставника и т. п.).

Таким образом, идея духовной эволюции, в западном её понимании, совершенно чужда буддистскому вероучению. Особенно ярко это выражается в буддизме Махаяны, для которого переход от обусловленного сансарического состояния к просветлению и свободе ничем не опосредован и не является результатом предварительной духовной эволюции.

Нетрудно увидеть, что в таком подходе заключена явная логическая ошибка. Отказ от идеи эволюции означает, что повторение сансарического цикла происходит без какихлибо накапливающихся изменений. Но тогда совершенно непонятно, по каким причинам происходит прорыв в новое духовное качество. На самом же деле, освобождение-мокша (просветление-бодхи) может происходить только в соответствии с гегелевским диалектическим законом перехода количества в качество. Суть этого всеобщего закона заключается в следующем. В каждой системе с ходом времени происходят количественные изменения. Слово количественные означает, что они не затрагивают качественного своеобразия системы. Эти изменения постепенно накапливаются и, по достижении определённого порогового значения, приводят к качественному скачку.

Вот простой пример перехода количества в качество. Берём серебряную ложку (твёрдое состояние вещества) и начинаем её нагревать. Нагрели до 200 градусов по Цельсию — как была ложка, так и осталась, нагреваем до 500 градусов — то же самое, нагреваем до 800 — то же самое. И только тогда, когда мы её нагреем до 960,8 градусов по Цельсию (температура плавления серебра) — ложка расплавляется и превращается в жидкий металл. Произошёл качественный скачок — переход из одного агрегатного состояния вещества — в другое. Таким образом, переход в иное качество всегда имеет своей причиной процесс постепенного накопления количественных изменений. Когда эти количественные изменения достигают критического (порогового) значения — происходит качественный скачок.