Чтение онлайн

– Милорд! Мой уход разрушит едва начатое дело! К тому же я просто не могу оставить своих офицеров!

– А Бонапарт, вы давно его знаете?
– справился Худ.

– Нет, сэр, но капитана знают как очень смелого, решительного и надежного человека.

– Первый лорд и его коллеги из Адмиралтейства должны быть весьма высокого мнения о Бонапарте, если он получил линейный корабль, кивнул Худ.

– Французы, сосредоточили 18000 войск в Тулоне, готовых к отправке для операций против Корсики, но слабость флота связывает их по рукам и ногам. Начали подтягивать свои силы и испанцы, вместе они представляют весьма серьезную силу. В связи с важностью происходящих событий, я потребовал у Адмиралтейства соответствующего увеличения Средиземноморской эскадры. К сожалению, Лорды Адмиралтейства отказывают, ссылаясь на необходимость комплектования флота Северного моря и поддержания военного присутствия в Вест и Ост-Индии. Их лордства считают наличие у меня на эскадре смелых и решительных капитанов хорошей заменой линейным кораблям,- продолжил он, - что же, Горацио, возвращайтесь к себе. Надеюсь, что из вас очень скоро сможет получиться прекрасный флагман.

Адмирал тепло приветствовал и прибывшего на 'Виктори' Бонапарта, но суровое выражение его лица показывало, что он очень занят.

– Вам предстоит ответственное дело, Бонапарт! Усиление французской партии на Корсике, начинает серьезно грозить нашим гарнизонам, а флот не имеет в западном Средиземноморье другой базы. Меня интересует вопрос, насколько можно положиться на иррегулярные корсиканские войска. в случае возможной драки. Председатель департамента Корсики и начальник национальной гвардии Паскаль Паоли помышляет о независимости острова и поэтому склоняется на сторону Франции. Необходимо разведать обстановку, ни во что, не вмешиваясь, и вернуться с новостями. У вас прекрасные рекомендации, Бонапарт. Действуйте решительно и говорите убедительно, тогда у вас все получится!- наставлял его лорд Худ.

Бонапарт уже привык к почестям, отдаваемым ему как капитану, боцманские помощники свистели в дудки, четверо фалрепных помогали сойти с трапа, наряд морских пехотинцев взяли мушкеты 'на караул'.

Пока все складывалось как нельзя лучше. На Средиземном море следовало ожидать столкновений с французским флотом, а, следовательно, реальной становилась возможность быстро отличиться. Довольный своим кораблем, своей командой и своим адмиралом, Бонапарт твердо решил не терять ни одного часа этой войны. В Средиземном море можно было приобрести более славы, нежели выгод, заключавшихся в небольших призовых деньгах: тысячи в две фунтов стерлингов.

Весной 1791 года, когда Бонапарт вернулся на Корсику. На острове боролись две партии: одна за отделение от Англии, другая против. В первой Паскаль Паоли, пока еще тайно, во второй брат Бонапарта Жозеф.

Для поездки в Корте, где находился генерал-капитан Паоли, Наполеон вызвал из Боконьяно одного из самых верных своих сторонников, Санто-Бонелли. Они выехали туда верхом. Не зная об участии Паоли в заговоре против Англии, он даже защищал его, когда слышал высказываемые втихомолку подозрения. Хотя вражда уже возникла, но ихотношения с генералом еще не дошли до открытого разрыва. Во дворе дома, где жил Паоли, Наполеон сошел с лошади и направился наверх. Но, подымаясь по лестнице, он узнал, что в это самое время происходит совещание всех враждебно настроенных корсиканских вождей. Встревоженный Наполеон решил выяснить подробности, и в эту минуту из комнаты вышел один из заговорщиков.

– Ну что? Подойдя к нему, спросил Бонапарт.

Тот ответил, думая, что имеет дело с сообщником.
– Все решено! Мы провозгласим независимость и отделимся от Англии, Франция нам поможет.

– Это измена! Это подлость!
– вспылил возмущенный Наполеон.

Понимая грозящуюю Бонапарту опасность, поскольку Паоли немедленно и навсегда отделался бы от него, Санто - Бонелли силой увел Наполеона вниз. Тотчас же выехав обратно в Аяччо, к ночи они прибыли в деревушку Арка-де-Виварио. Вновь отправившись в путь на заре, снова скакали весь день, добравшись к вечеру до деревни Боконьяно. Между тем, узнав о посещении Бонапарта и о гневных словах, вырвавшихся у него, генерал-капитан приказал, во что бы то ни стало помешать добраться ему до Аяччо или Бастии. Приверженец Паоли, Марио Перальди прискакал в Боконьяно на несколько часов раньше Бонапарта и отправился к семье Морелли, пользовавшейся большим влиянием и стоявшей на стороне генерал.

Наполеон и Санто - Бонелли были так голодны, что едва они подъехали к трактиру и спешились, как ноги сами принесли к длинному обеденному столу. Неожиданные гости тут же привлек к себе внимание пятерых находившихся в зале и оживленно беседующих Морелли. Отступать было уже поздно и, кипевший от злости, Наполеон потащил из ножен палаш:

– Поезжайте к вашему вождю! Нечего сказать, благородное и великое дело затеяно!

Санто - Бонелли, оттолкнув его в сторону и приняв удары четырех нападавших своей саблей, закричал - Уходите же!

Где там, Бонапарт присоединил звон своего палаша к звону других клинков.

– Смерть изменнику родины!

Младший Морелли торопливо прицелился, в этот момент ворвались, оказавшие накануне Бонапарту гостеприимство вооруженные родственники Санто - Бонелли. Воспользовавшись замешательством и предоставив обеим сторонам драться или вступить в переговоры, он потащил, все еще сопротивлявшегося, Наполеона к лошадям. В безопасности всадники очутились только в Аяччо.

Маски были сброшены. Паоли провозгласив себя генералиссимусом, диктатором Корсики, созвал великое народное собрание в городе Корте. Двадцать первого апреля Бонапарт, собравший сограждан в церкви Святого Франческо, был засыпан вопросами о последних событиях. Его, кто стремился занять почетное место среди великих героев. Его, чье честолюбие не станавливалось решительно ни перед чем.

В своей пламенной речи Наполеон обрушился на Паоли

– Высокое собрание! Если чиновники присваивают себе власть, противоречащую законам, если депутаты, не будучи на то уполномочены, от имени народа говорят против воли его, тогда гражданам позволено собраться, протестовать и оказать сопротивление гнету.

Сколь прискорбно для нас слышать из уст наших же соотечественников софизмы, бывшие испокон века языком рабства и деспотии! Так, значит, мы никогда не должны собираться? И нами должен править Паоли? Разве только народ виною в беспорядках и волнениях? Разве собственность и казна могут грабиться одним только народом? Если царит тирания, если правительственные чиновники не пользуются доверием, если они угнетают, и раз их ненавидят, разве можно сказать, что все совершенно спокойно?

У нас была милиция, в ней каждый был солдатом с юношеских лет. Мы избирали своих чиновников на народных собраниях, в них принимали участие все, без различия положения и сословия.

Какое право имеют ставленники Паоли, всегда бывшие орудием в его руках, представлять нацию? Они, постоянными стремлениями кого было поднятие налогов?

Какое право имеют они выносить решения по вопросам общего блага, в качестве причины указывая на то, что народные собрания вызывают всегда беспорядки и брожение! Нас пытаются запугать лживыми и смешными угрозами. Пытаются обмануть утверждением, будто земледелие лишится части рабочих рук. Нет, никогда свобода не будет препятствием для земледелия! Лишь тирания и деспотизм опустошают страну.

Все население Аяччо поднялось, Бонапарту удалось побудить сограждан учредить патриотический клуб, душой которого стал он сам, и образовать гражданскую милицию. Наполеон прибегал ко всему, чтобы воодушевить корсиканцев.

Страна раскололась на два лагеря. В одном генерал Паоли, поддерживаемый духовенством и национальной гвардией, в другом же, во главе корсиканской молодежи, братья Бонапарты и все родственники их семьи: Паравичини, Коста, Рамолино, Колонна и другие.

Неутомимой деятельности Наполеона открылось широкое поле действий, и он быстро пришел к убеждению, что необходимо перенести свою деятельность в Бастию. Здесь его сторонникам скорее, нежели в Аяччио, удастся собрать все свои силы.

Двадцать третьего апреля Бонапарт отправился морем в Бастию вместе с двумя батальонами под предводительством лейтенанта Квенцы. Где быор набрано еще четыре добровольческих батальона. Дисциплина батальонов оставляла желать много лучшего, но когда двадцатидаухлетний капитан флота, маленького роста, худенький, но с важной осанкой и спокойно-повелительным взором, появлялся в лагере, все чувствовали, что власть принадлежит ему. Капитан Бонапарт упорядочивал хаос, превращая буйные силы возмущения в стройные силы войны, головорезов - в храбрых и честных солдат.