Чтение онлайн

Корабли Мартинеса, 26-пушечный корвет 'Принцесса' и 16- пушечный шлюп 'Сан Карлос', прибыли в залив Нутка 5 мая 1789 года, где обнаружили 'Ифигению' под британским флагом и североамериканские суда экспедиции Джона Кендрика.

'Ифигению' конфисковали, а ее капитан Уильям Дуглас был арестован. Несколько дней спустя Мартинес отпустил американские 'Возрожденную Колумбию' и 'Леди Вашингтон', велев им 'убираться и не возвращаться'.

8 июня Мартинес конфисковал зашедшую в залив 'Северо-Западную Америку' под командованием Роберта Фантера. После этого судно было переименовано в 'Святую Гертруду Великую' и занялось исследованием региона вплоть до залива Хуан-де-Фука. 24 июня перед лицом присутствовавших в заливе британцев и американцев Мартинес выполнил формальную процедуру провозглашения суверенитета Испании над северо-западным побережьем Америки.

2 июля прибыли ещё два британских судна - 'Принцесс Ройал' и 'Аргонавт'. Расценив это как провокацию, испанцы арестовали их и британские команды стали пленниками. 14 июля 'Аргонавт' с испанской командой и 'Принцесса' ушли в порт Сан-Блас Новой Испании, две недели спустя за ними последовала 'Принцесс Ройал', под эскортом 'Сан Карлос'.

Вести о событиях в заливе Нутка достигли Лондона в ноябре 1789 года.

После чего британский премьер-министр Уильям Питт-младший заявил, что подданные короны имеют право торговать на любой территории. Так как испанские законы говорили другое, то это лишь обострило ситуацию. Вопрос обсуждался в Палате общин и Королевский флот начал готовиться к войне.

Одним из первых действий с английской стороны было снаряжение эскадры из семи линейных кораблей в Вест-Индию. Там у Британии было, кроме нескольких малых фрегатов и шлюпов, только один 50-пушечный корабль в Галифаксе. Ни один факт не указывает так убедительно на неготовность ее к войне, как крайняя бедность морских сил в Карибском архипелаге в то время, когда в Гаване испанская эскадра имела пять 70-пушечных кораблей и три фрегата. В колониях Франции также постоянно находилось три-четыре линейных корабля.

В ожидании войны командующтй Североамериканской станцией, ожидая любой поворот событий, приводит эскадру в готовность к отплытию в кратчайшие сроки. В адмиралтействе за Робертом Хьюзом закрепилась слава человека сначала отдающего команду и только затем думавшего. Он попросту решил, что Бонапарт вполне справится в одиночку. Имея известность блестящего навигатора и решительного человека, а к тому же говорящего по-испански Бонапарт без сомнения найдет, что предпринять, когда окажется на месте.

' Разговоры об испанских материковых владениях и о гватемальском золоте повернули мысли в сторону создания состояний. Для флотских офицеров, в большинстве избравших свою профессию в надежде сделать служебную карьеру и укрепить финансовое положение, это были те места, которые стимулировало подобные мечты'.

Содержание вскрытых Бонапартом приказов возлагало на него следующие обязанности: действовуя решительно освободить двадцать восемь британских моряков, насильно удерживаемых в порту Сан - Блас. Его также информировали, что испанцы патрулируют побережье, используя для этого 26-пушечные корветы 'Принцесса' и 'Любимица'. В случае враждебных действий их предписывалось захватить, утопить, сжечь либо иным образом вывести из строя. Лишь после того, как это задание будет выполнено, Бонапарту разрешалось атаковать испанские суда с сокровищами в Тихом океане, всемерно избегая нанесения ущерба местным жителям. Заключительный пункт предостерегал от того, дабы преждевременно дать знать испанцам о своем присутствии. Для этого предписывалось избегать подходить к берегу на дальность видимости от мыса Горн до самого Сан - Бласа, что само по себе представляло сложную навигационную задачу. Подобную программу можно было бы, как минимум, назвать нескромной.

На рождество 'Пандора' пересекла экватор и 10 января достигла Рио-де-Жанейро. Она вышла из Рио-де-Жанейро 14 января, 19 января заправилась водой на Фолклендских островах, тогда необитаемых, после чего двинулась к мысу Горн. Бонапарт впервые увидел эту мрачную скалу 24 марта. С тех пор он уже не видел побережья до тех самых пор, как 2 мая 1790 года 'Пандора' вошла в небольшую бухту на восточной стороне Марии Клеофас из группы островов Трес Мариас, в 54 миль от порта Сан-Блас. Острова были необитаемы и редко посещались испанцами, у них к тому же было недостаточно судов для таких вояжей. На островах была пресная вода, огромное количество рыбы и дичи, но важнее всего для Бонапарта стало восполнить запас питьевой воды в бочонках. Уже давно пресную воду выдавали по порциям только для питья: сначала по две, потом по одной кружке в день на человека.

На следующий день, пробегая взглядом по обветренным суровым, а иногда и откровенно жестоким лицам офицеров собравшихся на шканцах, Бонапарт объявил.

– Джентльмены, я полагаю, настал момент раскрыть вам, с какой целью мы отправлялись в плавание. Во-первых, я намерен добиться безусловного освобождения наших соотечественников захваченных без объявления войны. Кроме того, возможно больше вреда нанести испанскому торговому флоту. Очень жаль, что мне запрещено сжигать их порты.

– Но почему Сан-Блас?
– лейтенант морской пехоты Пауэлл, слыл человеком немногословным, но слова, когда он начинал говорить, были в основном богохульные.

– Большое число наших пленных находится именно там. Король решил, что мы должны отвлечь Испанию от Вест-Индии. Я уверен, что с этим кораблем отправились люди, чья постоянство, сила духа и выносливость способна выполнить эту задачу.

Около 6 часов вечера, когда морской ветер стих и начался береговой бриз, 'Пандора' подняла якоря. Вскоре с нее увидели вдали несколько точек, в подзорную трубу разглядели лодки и подойдя ближе подняли на палубу захваченных ловцов жемчуга. Хотя они так и рассыпались в улыбках и поклонах, но явно боялись, что будут болтаться на рее английского корабля. Нескольких успокоительных слов со стороны Бонапарта оказалось вполне достаточно, чтобы старший из ловцов, бормоча под нос какие-то указания для самого себя, обрисовал кисточкой грубый, но понятный для глаза план Сан-Бласа, оказавшийся маленькой мелкой гаванью.

– Между острием этой косы, сеньоры, и мысом западнее от нее находится мелкое место. Здесь же, за отмелью в пределах досягаемости пушек берегового форта из камня-известняка, возможен вход в порт - давал он свои пояснения.
– Увы, сеньоры, только в этом единственном месте.

– Те отметины означают форты, - спросил Бонапарт, - и, если это так, сколько орудий там установлено?

Форт на набережной, по существу артиллерийская батарея, защищенная каменной стенкой и величественно названный кастильо. был вооружен 8 и 6-фунтовыми пушками. Ловец клялся, что многие из 12 амбразур пустуют и все еще ожидают прибытия орудий из Испании.

Президия и город Сан-Блас, расположенные на плоской скале примерно в 1 миле от береговой линии, на расстоянии, ставившем их в безопасность от пушечных ядер враждебных иностранных кораблей, образовали четырехугольник, вмещающий центральный плац, окруженный внешней оборонительной стеной с бастионами. Внутри стены были склады, казармы и помещения для семей солдат, арсенал, часовня, штаб-квартира коменданта, построенные из необожженного кирпича. Для предотвращения нападения индейцев, в отсутствие части гарнизона, две пушки из кастильо были перемещены в президию и установлены на раскатах. Предместье до пристани было занято садами и хижинами.

На рейде стоял 26-пушечный корвет 'Любимица', а в гавани шлюп 'Сан Карлос', 60-тонная шхуна 'Сонора' и небольшое судно иезуитской миссии из Лорето. В гарнизоне было 76 солдат, шлюп и корвет имели по 41 и 72 человека на каждом против 134 в экипаже 'Пандоры'. Корвет 'Принцесса' находился в заливе Сан-Франциско, где выполнял съемку неизученной части. 16-пушечный шлюп 'Сан Антонио' ушел в Санта-Барбару и Сан-Диего.

Несколько позже, когда с британского фрегата, увидев островок Изабеллы, с тихим ветерком от норд-норд-веста держали так, чтобы увидеть скалу Педра Бланка Бонапарт сдержал свое слово и ловцов отпустили.