Чтение онлайн

Она показалась в 5 утра, в 8 часов имели ее на траверзе, пройдя по лагу 17 миль. Высокая отдельно ставшая белая скала была во всем похожа на ту, которая лежала в двух милях к норд-весту от северной оконечности большего острова из Трес-Мариас, такая же третья скала стояла на самом рейде Сан-Бласа. Эта последняя стала видна в то время, когда проходили вторую, и прежде того, как открылись дома с красными черепичными крышами и флаг на горе Сан-Бласа.

На собранном военном совете Бонапарт объявил о своем решении войти в гавань сегодня днём, поэтому во время боя будет необходимо особенно чётко выполнять все команды.

– Но батарея?
– спросил доктор, - извините, что перебил вас, капитан. Разве не знаете, как подозрительны испанцы? Если не остановимся при входе на рейд, с батареи расколют нас ядрами.

– Что за беда!
– отвечал Бонапарт.
– Получим два-три ядра в борт, главным фактором успеха будет внезапность.

Помимо внезапности Бонапарт рассчитывал, что испанцы вначале могут принять фрегат за корабль, прибывший из Акапулько, и не станут открывать огонь во время его входа во внешнюю гавань Сан-Бласа. При ясном воздухе в нынешнее время года остров Трес-Мариас, островок Изабеллы и три Педро Бланки служили прекрасными указателями для судов, приходящих от веста; за второй скалой на расстоянии 20 миль до рейда уже начались якорные глубины. Пандора прошла мимо выходящей из бухты рыболовецкой лодки, и оттуда ее приветствовали веселыми криками.

– Прибавьте парусов, мистер Уайт, - велел Бонапарт.

Матросы, собравшиеся на полубаке, с тревогой поглядывали на бледно-зеленую линию, показывающую границу отмели. Лейтенант Мун выругался и заметил:

– Это будет опасно, чертовски опасно.

Приняв фрегат за свой, батарея прикрывавшая вход в гавань молчала, никто не ожидал такой наглости от англичан. Под всеми парусами прошли под жерлами пушек и стали на якоря напротив неказистого испанского корвета, прямо у внутренней кромки отмели. Было видно, как к берегу скачут всадники, еще издали крича что-то воинственное.

– Дьявольское им проклятье!
– прорычал Пауэлл.
– Почему эти ублюдки не открывают огня?

Испанцы и мысли не допускали, что кто-то рискнет вклиниться между корветом и берегом, ведь это почти наверняка означало сесть на мель. Батарея левого борта 'Любимицы', обращенная к набережной, оказалась загроможденной множеством хозяйственных предметов и не могла вести огонь.

– Мистер Прайс! Вы старший, возьмете мичмана, квартирмейстера, двух боцманских помощников и двадцать матросов. Мистер Пауэлл, стройте ваших пехотинцев!

– Вперед парни,- Бонапарт отправил на борт корвета десант, для большей убедительности на 'Пандоре' открыли пушечные порты. Атакующие смели якорную вахту и в несколько минут очистили верхнюю палубу 'Любимицы' сдавшейся без всякого сопротивления. С берега тем временем уже слышался барабанный бой тревоги.

Где-то минутой позже испанский комендант удовлетворил любопытство Пауэлла. Несколько пушек батареи выпустили свои снаряды, выплюнув крупные кольца дыма..

'А ну-ка, опалим бороду королю испанскому!'. Фрегат накренился от отдачи бортовых пушек и тем самым положил начало получасовой канонаде, во время которой крушил кастильо из своих орудий. Положение было напряженным, к счастью для англичан, камень-известняк только с виду казался прочным. Довольно часто случалось, что, после удара девятифунтового ядра в стену кастильо целый сегмент ее взлетал в воздух, оставляя неровную белую брешь. Все-таки за это время испанцы смогли положить несколько выстрелов в корпус 'Пандоры', что стоило ей двух человек убитых и семь раненых, один из них смертельно.

Первый лейтенант Уайт отдавая приказы, пробежал по главной батарейной палубе и присоединился на квартердеке к Бонапарту. Оба офицера пристально изучали противника. Во внутренней гавани 16-пушечный шлюп медленно двигался по направлению к входу. Наконец, капитан подозвал одного из мичманов.

– Передайте мистеру Муну мое почтение, и скажите, что он может открыть огонь из пушек первого дивизиона по рангоуту 'Сан-Карлоса'.

Мальчишка скрылся внизу. Во тьме батарейной палубы лейтенант Мун, не отрываясь, глядел вдоль ствола концевого орудия. Когда вражеский бушприт окажется в прицеле, весь залп будет направлен на шлюп. Еще одно ядро попало в корпус, но Мун не замечал ничего. Потом в поле его зрения вошел нос

'Сан-Карлоса' со вспышками выстрелов.

– Огонь!

Над испанским шлюпом поднялось облако дыма и пыли, его бушприт был разбит в щепы, фок-мачта упала за борт, став неуправляемым корабль забаррикадировал пролив. В следующую минуту из глоток британских матросов вырвалось бурное ликование, батарея в кастилью подняла белый флаг.

Десантная партия уже получила приказ к высадке на берег, когда от пристани отчалила шлюпка с красно-золотым флагом испанского короля. Шла она с такой скоростью, что, наверное, ее гребцам было трудно дышать. В роли эмиссара выступал офицер, который, подчиняясь приказу коменданта президио дона Хосе Аргуэльо, отважился подойти и выяснить намерения этого фрегата, держащего гавань под угрозой своих пушек. Приведенный к Бонапарту, он поклялся, что все захваченные английские пленные некоторое время назад были уже освобождены.

Наполеон вонзил в испанца взгляд холодных серо-голубых глаз.

– А по-моему, сэр, вы всего лишь мерзавец, если передать мне такое. И повернулся к лейтенанту Пауэллу.

– Возьмите мою гичку и охрану, разыщите его превосходительство коменданта и потребуйте от него прямых ответов на два ясных вопроса. Первое, узнайте у его превосходительства дона Хосе, не находятся ли Испания и Англия в состоянии войны.

– Слушаюсь, сэр.

– Второе, если наши страны не находятся в состоянии войны, тогда почему были задержаны наши суда?

– Слушаюсь, сэр - лейтенант подозвал мичмана Кина, горниста и шестерых здоровенных морских пехотинцев.

– Никакого состояния войны не существует,- доложил Бонапарту через полтора часа Паузлл - или, по крайней мере, так клянется комендант дон Хосе Аргуэльо. Далее он заявил, что, хотя мы вторглись во владения его католического величества, он считает себя слишком незначительным подданным, чтобы брать на себя ответственность за начало военных действий. Комендант, - ухмыльнулся Пауэлл, - был совершенно поражен тем, что английский корабль осмелился на это в одном из портов короля Карла IV.

Теперь было ясно, что на юг уже поскакали курьеры с сообщением об этом неслыханном оскорблении достоинства Испании. Переговоры между Аргуэльо и Бонапартом происходили на набережной, довольно далеко от стоянки 'Пандоры'., Наполеон прямо потребовал немедленного освобождения всех пленных, со своей стороны он, как капитан короля Георга обещал, что Сан-Блас больше не пострадает. Изо всех сил старался оставаться вежливым комендант склонил свою лысеющую голову и расстался с ним, бледный от унижения. Тем временем появилась согреваемая солнцем колонна шумных довольных пленников. Осунувшиеся, лохматые, с гноящимися от оков ранами, они на слабых ногах пытались приплясывать от радости. Дойдя до причала и видя своего освободителя, многие тянулись поцеловать руку этому невысокого роста, но властного вида человеку. Хотя и явно довольный, Бонапарт не позволял приносить себе такую дань благодарности. Со стороны гавани прибежал посыльный с 'Пандоры'.

– Мистер Уайт, сэр, почтительно просит вас немедленно вернуться на корабль. Первый лейтенант Уайт встречал Бонапарта на палубе у трапа.

– Сэр, штурман корвета рассказал, что на этой неделе из Акапулько выйдет фрегат 'Консепсьон' с королевской почтой и Реал Ситуадо. Офицеры обменялись взглядами, Бонапарт изо всех сил пытался скрыть возбуждение.

– А что капитан, дон Хосе Робредо?
– Мистер Пауэлл приведите его.

Глаза пленника ошарашенно вращались в глазницах и он, задыхаясь, произнес