Чтение онлайн

Ну а сейчас вам, как и всем вашим людям принесут поесть, искренне надеюсь, что ирландская пехота любит солонину, месье.

Капитан Уильям Сидней Смит вошел во внутреннюю гавань с небольшой группой британских добровольцев в конце второй половины дня, им было приказано не начинать уничтожение французского флота до полной эвакуации союзников.

Этот предприимчивый человек вернулся в Англию, после того, как в результате заговора умер смертельно раненный выстрелом в спину шведский король Густав III , посвятивший его в рыцари. Встреченный довольно холодно британскими офицерами, 'шведский рыцарь', как его теперь называли, хотя титул и был принят с разрешения короны, отправился с разведывательной миссией в Константинополь.

С началом англо-французской войны, получив известие об отзыве на родину всех британских офицеров, капитан приобрел небольшое судно с латинской оснасткой 'Ласточка' и, придя в Тулон с экипажем в сорок моряков, присоединился к эскадре вице-адмирала Худа.

Время от времени попадая под обстрел с дистанции 1800 ярдов орудий захваченного республиканцами форта Мальбоске, около восьми часов вечера Сидней Смит со своими добровольцами отбуксировал в бассейн Нового Арсенала брандер 'Вулкан' и поставил его на якорь рядом с пришвартованными французскими линейными кораблями.

Начиная с 21-00 часов, основным пунктом эвакуации стал пляж Мурилон у форта Сент-Луис, туда и начали подходить шлюпки с британских кораблей, забирая войска и собиравшихся на берегу горожан. В ночь 18 декабря, войска Дюгоммье, владея Мальбоске и другими укреплениями крепости, начали продвигаться вдоль берега в сторону Тулона. В районе верфей они атаковали 21-й пехотный полк шотландских стрелков, удерживающий в своих руках собственно сам город с фортами Ля Мальг и Тур Ройал. Открывший огонь по наступающим республиканцам 'Вулкан' отогнал республиканцев прочь.

В 22-00 сигналом Смиту зажечь брандер и склады такелажа, послужил сильнейший взрыв, уничтоживший главный пороховой погреб. Раздуваемые порывами ветра языки пламени с горевшего костром 'Вулкана' очень быстро перекинувшись на шесть ближайших кораблей, превращая их в пылающие факелы. Спустя полчаса огонь охвативший арсенал и весь рейд обратил ночь в день, уничтожая 80-пушечный 'Триумфант', шесть 74- пушечных, три фрегата и два корвета. В этом хаосе Смит покинул внутренний бассейн. Выйдя на малый рейд капитан, потратив много времени, переправил в район судоремонтного завода и выпустил 600 французских каторжников с ошвартованных у доков 'Эро' и 'Фемистокла', после чего поджег и эти два 74- пушечных корабля. Его гуманный жест привел к тому, что к утру освобожденными из заключения были практически потушены все склады и доки.

Большая часть французской тулонской эскадры, 118-пушечный 'Дофин Ройал', переименованный в 'Санкюлот', 'Са Ира', 'Тоннант', 'Лангедок' по 80 орудий, еще десять линейных кораблей по 74 орудия, фрегат и три корвета во внутреннем бассейне Старого Арсенала, также остались целы.

Доверить их уничтожение сардинцам было большой ошибкой лорда Худа. Из-за обстрела считая приказ невыполнимым и торопясь покинуть гавань, в 23-00 часа они подожгли французские 32-пушечных фрегаты 'Изиду' и 'Монреаль', пришвартованных на расстоянии мили от Арсенала, нагруженных двухсот двадцатью тонн пороха каждый. 'Лютин' вздрогнул от ударной волны оглушительных взрывов, туго ударивших в уши, когда внутри гавани маленьким солнцем вспыхнули два огненных шары. В воздух взметнулись разлетевшиеся во все стороны деревянные обломки. Две бывшие рядом британские канонерки затонули, на них погибли лейтенант и несколько моряков, в воде яростно плясали постепенно угасавшие языки пламени.

Лейтенант Ирмангер, с небольшим отрядом 21-го королевского пехотного полка, держал форт Тур Роял до окончания операции, затем шотландцы присоединились у флотилии Смита. Сгоревшие на малом рейде тринадцать кораблей и фрегатов образовали заграждение, в течение восьми лет их остовы распиливались на части удаляемые водолазами.

В половину третьего 19 декабря союзные войска завершили эвакуацию, постепенно отойдя на шлюпках к своим кораблям, и весь флот вышел в море.

Новый экипаж сделал все возможное, чтобы придать боеспособность 'Ла Лютину', еще недавно гордости французского флота.

– Лишние шлюпки оставим за кормой на буксире, будет меньше источников осколков, - прохаживаясь по шканцам 'Лютина' мрачно думал Бернадот, стоящий в одиночестве собачью вахту.
– Мы неплохие моряки и умеем править рулем, но кто вычислит курс? Никто из экипажа на это не способен.

В день падения Бастилии Бернадот был всего лишь старшим сержантом, получив чин младшего лейтенанта 7 февраля 1790 года, иногда горлопан и задавака, иногда добропорядочный спокойный офицер, он подстраивал характер под изменяющиеся обстоятельства, пытаясь управлять своей судьбой. Жан Поль не был лгуном и никогда не был вероломным, но многие равные по званию ненавидели его, считая честолюбивым приспособленцем. Тулон окончательно и навсегда связал судьбу Бернадота с Бонапартом.

На рассвете крепкий ветер очистил небо, хотя по-прежнему было холодно. Бонапарт прснулся от того, что его тряс за плечо лейтенант Кеннеди.

– Они ушли!

У Наполеона заняло минуту убедиться, что во внутренней гавани нет ни одного корабля, на внешнем рейде за фортом Тур Ройал тоже не было видно британской эскадры.

– Значит, мы остаемся.

Тяжелые удары ядер продолжали обрушиваться на форт, но в котле варилась говядина и солдаты мечтали, чтобы сержант О'Лири, читавший вслух Евангелие наконец заткнулся. Раздали хлеб и мясо, шестьдесят человек собиравшихся сражаться бок о бок с Бонапартом, ждали следующего штурма, и он приказал выдать вино. Сержант О'Лири смущенно поинтересовался, существует ли какая-нибудь надежда убраться отсюда.

– Прежде всего, от солдата требуется выносливость и терпение, - ответил Бонапарт, думая о том, что его мечтам, похоже, не суждено сбыться, - будем защищать Эгильетт и ждать корабля.

– Да, сэр.

Неожиданно наверху раздался топот ног и вопль,

– Фрегат! Он быстро приближается, сэр!

Идущий в бейдевинд 'Лютин' лег в дрейф, всплеск воды возвестил о том, что брошен якорь, на кормовом флагштоке пополз вверх развевающиеся на ветру Флер-де-лис

Бонапарт поднялся на восточную стену и, опершись на заклепанную по его приказу 36-фунтовую пушку, не отрывал подзорной трубы от высокого офицера в белом мундире, стоявшего на шканцах.

– Вы узнали его, сэр?
– спросил стоящий рядом Кеннеди

– Это капитан Жан Бернадот, когда мы познакомились,он был сержантом морской пехоты на эскадре Сюффрена.

Шлюпки уже отваливали от борта 'Лютина', нужно было минут пять, чтобы они подошли и около десяти на погрузку всех оставшихся защитников Эгильетта.

– Пока они не заберут всех, за эти уже политые кровью камни придется драться насмерть. Да уж, это будет непросто, - Наполеон сложил подзорную трубу.

Хотя далеко не все люди Бонапарта, выходцы из Ирландии, Уэльса или Шотландии, были лояльны Англии, флаг с красным крестом Святого Георга являлся символом присутствия здесь британцев.

– Мистер Кеннеди!

– Сэр?

– Первыми идете вы с гренадерами и заберите с собой наш флаг, лейтенант.

– Есть, сэр

Привыкшие к бою на ограниченном пространстве палубы, морские пехотинцы немного расслабились, считая, что их испытания тоже подходят к концу. Наполеон приказал снять тяжелые ранцы.

– Вниз к берегу, мы пойдем последними парни, поэтому сражаться придется как одержимым.

Республиканские пушки прекратили пальбу, донесся приглушенный звук барабанов наступающих колонн находившихся на полпути к форту. Сняв флаг, Кеннеди со своими людьми уже спускался на прибрежный песок. Наполеон обернулся, горстка морских пехотинцев, опустившись на одно колено или стоя у края разбитого парапета, была готова к стрельбе. Большего сделать ничего нельзя, нужно сдерживать республиканцев пока гренадеры не доберутся до шлюпок.