Чтение онлайн

Когда 'Лютин' бросил якорь во внутренней гавани Аяччо, сильно ослабевший от лихорадки, Бонапарт точно ожил. Организм взял свое, в течение двух дней он значительно поправился, а еще через неделю болезнь совершенно прошла.

Вечерние сумерки опустились над рейдом и мерцающие огни над палубами английских кораблей отражались в воде, когда Бонапарт отправился на улицу Сен-Шарль, где поселились все Клари. Войдя в гостиную, он сразу же понял, что был темой совещания всей семьи, по выражению лица Эжени, сидящей в ее глубине рядом с матерью, сестрой и братом.

– Ты можешь подать в отставку?
– спросила она тихо.
– Мы можем приобрести здесь землю и небольшой дом на мое приданое. Если займемся торговлей, то...

Наполеон внимательно посмотрел на девушку и вдруг понял, что совершенно ее не знает.

– Я знаю, что призван совершить большие дела, и поднимусь над миллионами, войдя в мировую историю!

– Надо же о чем вы мечтаете, Наполеон!
– усмехнулась Франсуаза Клари

– Удивительно видеть перед собой человека огромных возможностей, мадам?- съязвил он.- Завтра утром я ухожу с капитаном Ламсдэйном.

– В Гибралтар, месье?

– Нет, к Йерским островам.

20 декабря сэр Гилберт Эллиот написал жене

'К счастью погода была хорошей. Если бы ветер переменился на восточный раньше, чем мы вышли в море флот, армия и беженцы неизбежно гибли'.

Как только Тулон пропал из виду коалиционного флота, корабли итальянцев и Сардинии под всеми парусами взяли курс на Неаполь и Кальяри, быстро потеряв из виду своих союзников. Переполненная эмигрантами британская эскадра, на ней было вывезено около 7500 жителей, вместе с последовавшими следом французскими призами, бросила якорь на Йерском рейде, в двадцати милях к востоку от Тулона.

Лорд Худ, расположив беглецов, насчитывающих за 14000, биваком на островах Поркероль и Леван, начал наводить порядок в хаосе поспешной эвакуации. Не желая ослабить свои силы, он широко использовал корабли французских роялистов для отправки на Эльбу, Корсику или в Тоскану большинства эмигрантов, решивших попытать там счастья. На островах периодически возникали проблемы с продовольствием, и английские фрегаты занимались защитой торговли от произвола республиканских каперов. Через месяц, взорвав форты Поркероль и Портро, эскадра уйдет на рейд Аяччо, где высадила значительную часть тулонских эмигрантов.

'Ирис' и 'Тисифона' бросили якорь рядом с кораблями из Гибралтара, слишком поздно прибывшими к Тулону с двумя полками британской пехоты. Одев вошедшие в моду среди морских офицеров ботфорты, Наполеон привычным движением повязал шейный платок. Взяв треуголку и белоснежные перчатки, он на шлюпке направился к флагману лорда Худу засвидетельствовать свое почтение. Первым кого встретил на шкафуте капитан, был командир 'Виктори', хотя и выше по званию, но не посчитавший нужным соблюдать формальности старшинства.

– Рад видеть вас, Бонапарт! Нет корабля, стоящего у Йерских островов, где бы ни говорили о ваших подвигах.

– Спасибо, я тоже рад видеть вас, Найт.

– Что же, идите и получайте заслуженные поздравления.

Наполеон, прихрамывая, пересек обширное пространство верхней артиллерийской палубы к адмиральской каюте 'Виктори'.

– Милорд Худ готов принять Вас, сэр - пригласил его флаг-офицер и капитан войдя, снял треуголку в должном приветствии.

– Милорд.

Дверь салона открывала вид на празднично накрытый белоснежной, слегка подкрахмаленной и хорошо выглаженной скатертью стол, сервированный хрусталем и тонким фарфором, очевидно подготовленный к званому ужину в этот вечер.

– Бонапарт. Очень хорошо, - проворчал лорд Худ, ставя подпись на лежащем перед ним документе.

– Милорд, был настолько добр, что принял меня.

– Проходите в салон и присаживайтесь, сэр. Можете воспользоваться вполне приличным бренди, там в серванте. Налейте и для меня.

Присоединившись, вице-адмирал принял предложенный бокал, ведя себя как в лондонском клубе при разговоре с близким знакомым.

– Я прочел ваш отчет, сэр - начал Худ, сделав глоток.
– Сейчас меня интересует предварительная оценка сроков ввода в строй этих фрегатов.

– 'Сибилла' находятся в очень приличном состоянии, милорд и требует минимального ремонта, возможно около месяца для устранения боевых повреждений. Что касается 'Лютина', то небрежно выполненная тулонской верфью работа и дальнейшие полученные многочисленные повреждения. Боюсь, что может потребоваться не меньше трех месяцев в доке.

Вошедший флаг-офицер прервал Бонапарта.

– Простите, милорд, но все приглашенные сейчас начнут прибывать на борт.

– Хорошо. На данный момент достаточно капитан. Вы разделите наш ужин в качестве моего гостя?

– Благодарю за ваше радушие, милорд!
– ошеломленно ответил Наполеон.

Впечатлённый собравшейся компанией он, тем не менее, отдал полную справедливость всему на своем конце стола. Это был обильный ужин, со многими тостами и дружеским общением лучших представителей британского флота - Джона Гелла, памятного ему еще капитаном ' Монарха' при Куллароре, Самюэля Гудолла, Филипса Косби, Хайда Паркера, Горацио Нельсона, Джона Найта, Томаса Баярда, Джона Холлоуэя, Томаса Фоли, Джорджа Эльфинстона и с десяток других отличившихся старших офицеров.

Наконец подали свежий сыр из овечьего молока, редкой сладости корсиканские клементины и, не имеющий никакого отношения к первым блюдам, 'английский суп' - тонкие бисквиты обильно смоченное бренди, переложенные взбитыми сливками и усыпанные горькой стружкой черного шоколада. Бутылки снова начали циркулировать между гостями, и тосты следовали почти непрерывно.

– Капитан Бонапарт, - позвал Худ, слегка подвыпивший, но активно беседовавший о состоянии уведенных из Тулона кораблей с Косби и Паркером.
– Приведенные вами французские призы, несомненно, будут куплены и войдут в состав Королевского флота.

– Милорд, - обратился к вице-адмиралу Нельсон, - учитывая состояние слабо вооруженного корабля, с неподготовленными гражданскими добровольцами на борту, решиться атаковать мощный вражеский фрегат и взять его на абордаж ... Это был акт такого мастерства и мужества, что капитан Бонапарт и его победа заслуживает истинной награды, не говоря уже об обороне им мыса Кэр.

– Тост, джентльмены - остановив взгляд на Наполеоне, Худ поднял бокал.

– Я позволю себе в завершении нашего ужина отметить смелость и талант следующего лучшим традициям морской службы офицера флота Его Величества... Коммодора Наполеона Бонапарта.