Чтение онлайн

Он презрительно хмыкнул.

– Что будешь делать?

– Вернусь на Корсику.

Мари Роз нежно откинула со лба Наполеона прилипшую тёмную прядку, её ноги обвились вокруг него.

– Останься в Лондоне, коммодор. Разве тебе не обещают новое назначение?

Воспользовавшись компроментацией принцев их непомерными карточными долгами и скандальными любовными связями, оппозиция инициировала комиссию по расследованию деятельности короны по производству в чины и перемещениям в армии и флоте. В результате уже по дороге на открытие сессии парламента экипаж принца вынужден продираться через толпы улюлюкающих и швыряющихся камнями горожан.

Гвардия была ненадежна, принц не мог чувствовать себя уверенно и спокойно, оппозиция вербовала большое число сторонников в лондонском гарнизоне. В 1783 высыпавшая на улицу нарядная публика с восторгом приветствовала войска, тогда между ними было полное единение сердец и слияние душ. Но во имя чего теперь возможно придется стрелять в эту самую, некогда их приветствовавшую, нарядную публику, плоть, от плоти которой они являлись.

– Этот человек последним, ушедший из Тулона нам подойдет. Он будет выполнять мои приказы, - сказал принц Йоркский, предлагает заменить командующего лондонским гарнизоном на Бонапарта.

Лидеры оппозиции также решили встретиться с коммодором, рассматривая его как простого наемника. Предложены были только деньги, он же требовал в случае победы более высокую сумму, адъютантов и крупный военный пост.

Переговоры были неожиданно прерваны, когда Наполеон встал и сказал

– Мы еще продолжим эту дискуссию, а сейчас извините, меня ждет неотложное дело.

Это 'неотложное дело', решившее судьбу Бонапарта, было свидание. Он покинул оппозиционеров, уже считавших коммодора своим сторонником, чтобы встретиться в Театре с Мари Роз.

В антракте в их ложу вбежал приятель.

– Йорк повсюду ищет тебя! Принц хочет сделать тебя командующим гарнизоном - сказал он, описав царящее во дворце смятение.

Бонапарт сразу решил, что его возвращение на службу и обещания Йорка выгоднее сделки со сторонниками Фокса и, оставив Мари Роз внимать музыке, бросился во дворец.

Принц принял его без восторга.

– Где ты был?

– В театре, ваше высочество

– Когда Корона в опасности! Ты сумасшедший!

Сдерживая рвущееся раздражение Наполеон спросил, какой пост он займет в борьбе против парламентской оппозиции.

Принц смягчился и объявил, о его назначении командующим всеми вооруженными силами столицы. К этому времени у Бонапарта уже возник план действий, весь остаток вечера и всю ночь он провел в казармах.

– Солдаты! Вы одерживали победы, выигрывали сражения без пушек, переходили реки без мостов, совершали форсированные марши без сапог, стояли на бивуаках без рома и часто без хлеба. Только вы способны были терпеть то, что терпели. Благодарю вас, солдаты! Но вы еще ничего не сделали по сравнению с тем, что вам предстоит сделать!

Редкие люди, оказавшиеся на лондонских улицах ранним утром 12 февраля, с недоумением наблюдали за продвижением солдат по направлению к центру, к королевскому дворцу, к зданию Парламента. В 8.30 утра стало ясным, что весь Лондон находится в руках военных. Никакого сопротивления оказано не было.

На следующий день государственный секретарь Генри Дандас 1-й виконт Мелвиль, от имени герцога Йоркского объявил в парламенте, что в нескольких лондонских клубах отличающихся революционными идеями захвачены книги и документы с доказательствами существования заговора, ставившего целью уничтожение английской конституции и введения анархии, опустошавшей в данное время Францию. Он предъявил бумаги, служившие уликами, и от имени принца-регента просил принять необходимые меры.

От Палаты общин требовали принять билль, дававший право арестовывать лица, подозреваемые в заговоре против правительства и общественного порядка. Действие Хабеас Корпус было приостановлено, билль о мятежных сборищах ограничил свободу публичных митингов, а определение статута о государственной измене было расширено. Против ряда газет были начаты несколько процессов, проповеди многих священников сочли мятежными, собрания людей, симпатизировавших Франции, начали разгонять. Радикалы из вигов, требовавшие парламентских реформ, были приговорены к ссылке.

Но хотя на лондонских улицах кричали 'кто-то должен остановить безбожников якобинцев, пока они не стали бичом Европы, и это будет наша Англия!', суд присяжных вынес арестованным приговор - ' не виновны'.

Новые парламентские выборы были назначены через 9 месяцев, за это время Сент-Джеймский кабинет создал антифранцузскую коалицию, в нее вошли Пруссия, Австрия, Ганновер, Испания, Сардиния, Неаполь и Португалия, заключив в течение шести месяцев семь союзных договоров и шесть договоров о субсидиях.

25 марта был подписан Лондонский дружественный договор между Англией и Россией об оказании друг другу помощь в борьбе против Франции и препятствования ее торговле с нейтральными странами.

У мадам де Богарнэ было двое детей и ярко выраженное честолюбие. Когда ей понадобился покровитель, то был выбран самый могущественный человек Англии - герцог Йоркский. Тем временем тот почувствовал, что устал содержать бросающую деньги на ветер и делающую долги любовницу 'считающую, что предусмотрительная природа от рождения снабдила ее удобным устройством под пупком, позволяющим расплачиваться по счетам'. Принц-регент решил выдать ее замуж за Бонапарта, давно уже мечтающего укрепить свое положение светским браком. Роскошь в доме виконтессы ослепляла Наполеона, он рассчитывал на состояние, предполагавшееся у Мари Роз. Ее всегда влекло к мужчинам не сердце, а разум. Стремясь сейчас найти нового защитника, сейчас Мари Роз любила и была заинтересована в Бонапарте.

Виконтесса надеялась на повторную встречу, но Бонапарт, занятый множеством дел, заставлял себя ждать. Тогда была написана записка, не оставлявшуая никаких сомнений в ее желаниях.

– Вы не приходите навестить женщину, питающую к Вам самые нежные чувства. Вы делаете ошибку, пренебрегая ими. Приходите завтра обедать со мной, я должна поговорить о Ваших же интересах мой друг.

Обнимаю Вас. Вдова Богарнэ.

Бонапарт немедленно ответил

– Я не понимаю, что могло вызвать Ваши упреки. Поверьте, никто так горячо не желает Вашей дружбы, как я и готов на все, чтобы доказать это. Если мои служебные обязанности не воспрепятствуют, я сам занесу Вам это письмо.

В тот же вечер он явился к обеду в ее особняк и, после десерта, креолка увлекла Наполеона в свою спальню. Жозефина, как он ее называл, истомленная ласками, задремала в два часа ночи.

Лондонский сезон, с его чередой балов, пышных приемов, посещений театра, считался одним из самых дорогих в Европе. Те же, кто хотел произвести впечатление роскошью, выкладывали намного больше нескольких тысяч фунтов, именно они являлись законодателями моды. В свете говорили, что никто не мог считаться элитой, не участвуя в лондонском сезоне.