Чтение онлайн

В старших классах школы Джефф Монсон занялся борьбой и начал участвовать в различных региональных соревнованиях.

Личный архив автора

Моя одержимость продлилось до начала борцовского сезона, где и обнаружилось, что я не весил даже и 45 кг.

Я до сих пор храню несколько своих фотографий того периода. Есть одна особенная, с Хэллоуина, где я похож на скелет, что забавно, так как на мне нет даже костюма. На этом фото я одет в мешковатые джинсы и золотистую толстовку, на которой написано «Университет Миннесоты». Я всегда носил толстовки в то время, чтобы спрятать свою худобу. Я не был похож на себя, и являл собою довольно удручающее зрелище.

И даже пару раз оказался в больнице. Мой вес был настолько мал, что у меня началось обезвоживание. Я пил воду, а затем меня тошнило ею. Я стал настоящим параноиком, когда дело касалось калорий. Даже не отваживался лизать почтовую марку, потому как думал, что в клее калории, и я не хотел поправляться. Ел яблоко, и меня тут же тошнило им. Любая вещь, которая оказывалась у меня во рту, сразу же извергалась обратно.

Я пропустил много школьных занятий, и мне приходилось налегать на тесты и домашние задания. Конечно же, учителя знали: что-то не так. Родителей вызвали в школу, чтобы обсудить происходящее. Было непросто. Один учитель, мистер Беннет, искренне пытался до меня достучаться. Однажды после занятий он попросил меня задержаться и сказал: «Многим учителям тебя жалко. Я точно не знаю, что с тобой происходит, но могу сказать одно: прекрати изображать из себя жертву. Всё, что тебе нужно – так это хороший пинок под зад». Возможно, это лучшая мысль, донесённая до меня когда-либо, потому что она была правдой.

Дело в том, что единственное, о чём я думал, так это о том, как оказаться опять в лёгкой весовой категории и стать лучшим. Но теперь я даже и на это был неспособен; был настолько слаб, жалок и изнурён, что доктора даже не разрешали мне выходить на мат.

К концу года я вернулся к весу примерно в 50 килограмм. Мне разрешили принять участие в двух боях. В первом я победил парня, который был середнячком, а потом я выступил очень плохо. Борец из младшей школьной команды просто сокрушил меня. У меня совсем не оказалось сил. Целый год потерян. Это просто в голове не укладывалось. Конечно же, с точки зрения здравого смысла, резкое похудение с сильной рвотой не способствует достижению высоких результатов. Доктора запрещают выходить на ковёр. Если ты чувствуешь себя плохо, не можешь бороться, станешь чемпионом в лёгком весе? Что-то не срослось. Всё настолько стремительно выходило из-под контроля, что я не знал, по какому пути пойти.

Я стал ходить на консультации к психологу. Психолог рассказал моим родителям, что я был на волоске от смерти из-за экспериментов со своим организмом. Мне же он сообщил следующее: «У тебя сильный разум. Ты можешь делать всё, что хочешь, если поставишь перед собой цель. Но всё надо делать с умом». Слова были сказаны в нужное время. Я никогда не думал о том, что моя болезнь стала результатом работы сильного сознания. Просто думал, что в некотором роде одержим, принимая одно за другое: «Да я просто могу всё что-угодно сделать, у меня же настоящая сила воли! А что же произойдёт, если я применю это с большей пользой?»

Я понял, что силу воли необходимо направлять в нужное русло.

Первая победа. Первый кубок.

Личный архив автора

Я теперь понимаю, что причиной многих неудач служили мои конфликты с отчимом. Он часто ругал меня. Я вспоминаю несколько случаев, когда мы оказывались одни. Майк, тыча пальцем мне в грудь, говорил: «У тебя нет мозгов, которыми Бог наделил даже гуся». «А не твоё собачье дело!» – вообще его фирменная фраза.

Его общение со мной, казалось, сводилось к серии грубоватых выражений. Он никогда не был доволен мной. Не важно, насколько хорошо я что-либо делал, его ожидания было невозможно оправдать. Я хорошо учился в школе, занимался спортом, но этого никогда не было достаточно. Это ли не ирония жизни? Почему люди, которым ты хочешь сделать приятное, настолько равнодушны к тебе?

Меня продолжало рвать. Сезон был потерян, но это не останавливало меня, я продолжал заниматься спортом. Я играл в бейсбол весной и, неудивительно, мне это плохо удавалось. Я не попал в школьную команду, а, казалось, что уж в этом спорте я лучше всего мог себя проявить. Летом я тоже занимался. Ездил в Миннесоту, мама думала, что воздух Миннесоты, дома, излечит меня. Я поехал туда и блевал целое лето, каждый раз после каждого приёма пищи. Мой дедушка – кем я восхищался и кого боялся одновременно, однажды застал меня за этим занятием. Он поймал меня прям на середине процесса и спросил: «Что ты делаешь?» «Ничего, – ответил я. – Просто плохо себя чувствую». Я боялся, что если скажу дедушке, то меня накажут. Вскоре я понял, что они знали об этом. Мама, должно быть, сказала им до того, как я приехал.

Моя булимия продолжилась третий год. Я не играл в футбол осенью, но занимался борьбой. Дела шли плохо, так как меня тошнило даже на соревнованиях. Вот насколько ужасно всё складывалось. Меня рвало после каждого взвешивания перед состязанием, а мне предстояло выступать в схватках.

Я всегда беспокоился о весе перед началом соревнований. Но что-то произошло во время борцовского сезона, что-то изменилось. Я боролся в более тяжёлой весовой категории и, наконец, осознал, что у меня нет сил это делать. Как и в других случаях моей жизни – произошло всего лишь нечто, что щёлкнуло в одно мгновение. Я помню: на турнире в другой школе меня внезапно осенило, насколько ужасна вся эта рвота. У меня было несколько серьёзных противников, и мне требовались силы. Все пазлы внезапно соединились, и я понял, насколько разрушительна эта тошнота, поэтому там я и смог остановиться. Больше меня не рвало. И конечно же, я выступил лучше. Даже несмотря на то, что не выиграл турнир, но занял почётное четвёртое место. Это было открытием, и меня никогда больше не тошнило.

Я чувствую себя счастливчиком, потому что смог выбраться из щупальцев болезни относительно легко. Но я не был типичным булимиком. Обычно этим страдают молодые женщины из-за желания быть стройной и красивой. Но их поведение формируется общественным мнением; а я был сам в этом виноват. Меня никогда не волновало в принципе, как я выглядел. Это никогда не имело ничего общего с тщеславием, а касалось исключительно контроля надо мной.

Отчим контролировал меня всю жизнь, а я не мог контролировать свою борьбу и вес. Это всё было на сто процентов моим. Изначально я просто хотел вернуть себе немного личного пространства, но из-за своей одержимости я выпустил ситуацию из-под контроля.

Я просто остановился. В один день всё закончилось. Я решил, что мне нужно поправиться и стать сильнее. И неудивительно, что дела вскоре пошли лучше. Я смог квалифицироваться в муниципальную команду и побороться на должном уровне в паре хороших схваток. Я вышел из тьмы и мог выигрывать, но мой следующий бой сложился тяжело. Пришлось выступать против парня, который меня сильно помял ранее, в прошлом году. Я напирал на него всем, что у меня имелось, но имелось недостаточно. Это была схватка равных соперников, но я проиграл. Так завершился мой сезон.

Как только я свалился на тёплый мат и сжал голову руками, то подумал: «Что случилось?» Я подавал такие надежды, смог стать частью команды в первый год. Затем был одержим потерей веса, что привело к стремительному опасному падению. Я смог выбраться, но с потерями. А теперь заканчивался третий год тренировок, и я даже не смог выиграть муниципальные соревнования. Я никогда не попадал на региональные и, конечно же, на – соревнования штата. Суровая реальность становилась очевидной – на самом деле я ничего не достиг. Спорт был смыслом моей жизни, и я был лучше любого среднестатистического борца, но у меня за плечами не нашлось ничего, кроме потенциала. Нет, я обходился без травм. Просто оказался недостаточно хорош. Я столкнулся с ужасной реальностью и просто сидел на ковре и плакал до тех пор, пока не заснул.

Помню, как проснулся, смотрел финальные поединки и клялся себе: «Я должен сделать это. Я должен изменить свою жизнь».

И я сделал это. Записался в тренажёрный зал и стал поднимать тяжести уже на следующей неделе. До этого я никогда не качал железо. Стал участвовать в турнирах по вольной борьбе самостоятельно. Мне постоянно хотелось совершенствоваться. Было трудно. Я падал и снова вставал. Это было больно, обидно, унизительно.

Но к четвёртому и финальному году я смог прийти в форму. Я прошёл долгий путь, с тех пор как меня перестало тошнить, и добрался до чемпионства. Мне удалось попасть и на муниципальные, и на региональные соревнования, а потом уже и на турнир штата. Приходилось тяжко, я перенёс пневмонию на ногах. Снова не хватало сил, которые требовались для победы. Но это уже от меня не зависело. Я проиграл свой первый бой на тех соревнованиях, и это был конец. Казалось, что моя карьера борца оборвалась.