Чтение онлайн

Правила формулировки вопросов. Главное требование к постановке вопроса – осознанность вопрошающего. Осознанность – общее сознание, то есть, когда вопрошающий един Духом, Душой и телом 25 . Обыватель входит в состояние осознанности обычно при угрозе жизни; святой живет в этом состоянии. Отсюда можно сделать вывод, что не все могут быть вопрошающими, а уж тем более гадателями. Наличие осознанности у вопрошающего уже достаточно для правильной формулировки вопроса. Но, как уже сказано, далеко не все и не всегда находятся в состоянии осознанности, задача гадателя состоит в том, чтобы помочь вопрошающему хотя бы приблизиться к этому состоянию. В этом и состоит искусство гадания. Дело в том, что в состоянии осознанности человек получает все ответы сам, без всякого посредника, но не способен полученные ответы перевести в сознание, сформулировать рационально, эту задачу и выполняют всякие мантические символы, обладающие определенным значением, которое и знает гадатель.

Если подходить к гаданию формально, технически грамотно, но вне состояния осознания, то не получится ни правильный вопрос, ни правильный ответ. Спрашивать нужно то, что действительно интересует человека, а не то, чем он интересуется. Все мантические практики созданы для реального мира, а не для рационального.

Далее несколько технических замечаний при постановке вопроса:

1. Используйте только те слова, значение которых вы понимаете.

2. Задавайте только один вопрос в одном вопросе, сохраняйте состояние целостности, одно из свойств которого сосредоточенность.

3. Практически каждый настоящий вопрос требует не только искренности, но и мужества – будьте готовы к этому.

4. Будьте готовы принять ответ, примите его мужественно.

Для защиты от «случайностей» в русле И-Цзин существует так называемое предварительное разрешение на вопрос. Две бамбуковые половинки или две монеты. Упали одной стороной – гадать можно. Разными – нет.

Эти правила лишь одна из форм проявления состояния осознанности, их можно дополнять до бесконечности, так же как бесконечно само это состояние. Важно лишь оно, состояние без состояния, все эти правила лишь его производные, они вторичны.

Информация. Прорицателя можно назвать переводчиком, который переводит информацию, полученную из тонкого плана в виде символов, на рациональный язык.

На тонкоматериальном плане бытия существуют так называемые «хроники акаши», информационное поле Земли, ноосфера, с которой входит во взаимодействие вопрошающий, – в это время и происходит «считывание» ответа. Считанный в виде символов ответ и переводит гадатель на рациональный язык, то есть вербализует.

В тонкоматериальном поле хранится вся информация о прошлом и будущем, о каждом человеке и его поступках, совершенных вчера, сегодня и завтра (там вечность, то есть нет времени). Информация там нематериальна и нестатична, она подвижна в своей структуре и постоянно обновляется.

Последнее обстоятельство (обновление) не позволит «войти в одну реку дважды», т. е. невозможно по умолчанию «побывать» в информационной субстанции и вернуться туда же второй раз за подробными разъяснениями. Повторное и следующие гадания не разрешает сомнений, а лишь вносит неясность и расплывчатость.

Следовательно, информация в этом потоке не хранится, не лежит, а пребывает в постоянном движении и «получить» ее можно только один раз. В тот же самый момент, когда ответ на какой-то вопрос будет у нас в «руках», можно с уверенностью сказать, что он уже устарел, изменился. Другими словами, информация пребывает в вечном кольцеобразном, турбулентном движении (Чжоу-И – Круг Перемен).

Вместе с тем, мертвое не может общаться с живым, автомат не может общаться с человеком, личность не может поучать информацию.

Итак, получив информацию из тонкого мира в виде гексаграммы, гадатель должен расшифровать символ и вербализировать это послание. Как не ошибиться при интерпретации?

Ранее существовали две школы интерпретаторов: школа традиционная (Кун Ин-да, работавшего по заказу правительства, и в меньшей степени – Чэн И-чуаня, а также Чжу Си) и школа критическая (Оу-ян Сю, Дяо Бао, Итo Тoгая и др.), а также всегда существовали и комментаторы-эклектики.

Зачем вообще нужна интерпретация? Так, в «Си цы чжуани» читаем: «Учитель сказал: "Письмо не до конца выражает речь, как речь не до конца выражает мысль. Но если это так, то не были бы неизреченными до конца мысли совершенномудрых людей?" Учитель сказал: "Совершенномудрые люди создали образы, чтобы в них до конца выразить мысли. Они установили символы, чтобы в них до конца выразить воздействия мира на человека и человека на мир. Они приложили афоризмы, чтобы в них до конца выразить свои речи"» 26 .

Чэн И-чуань пишет в своем комментарии: «Идея – бестелесна. Поэтому ее значение выражается при посредстве образа» 27 .

Приведенные выше школы интерпретации, названы не совсем корректно, вернее, политкорректно. Принципиальное искажение состоит в том, что традиционной обозначена школа, действующая по заказу государства. Традиция – это предание, обычай, то, что сложилось и передавалось из поколения в поколение задолго до возникновения государства. В связи с этим, логично традиционной школой интерпретации назвать ту, что была в Эпоху Державного правления, в эпоху человека целостного, когда и были созданы мантические практики.

С возникновением государства появились попытки разработки тех интерпретаций, которые выгодны государству и работают на цели государства, а поскольку основой государства является Homo sapiens, то, очевидно, что рационализация – основной методологический принцип государственной интерпретации книги перемен. Одним из элементов этого процесса «огосударствления» Книги перемен была её «конфуцинизация».

«Книга перемен» была принята не Конфуцием, а конфуцианцами много лет спустя после его смерти. И, действительно, совершенно различны мировоззрение Конфуция, требовавшего в первую очередь «выправления имен», т.е. раз навсегда установленного отношения номенклатуры de jure и de facto, стремившегося всегда к незыблемой неизменности документа, и основная концепция «Книги перемен» – концепция изменчивости.

Когда могло произойти это включение «Книги перемен» в круг конфуцианской литературы? Если проследить в этом отношении тексты того времени (от Конфуция до Сы-ма Цяня), то мы находим следующее.

1. Ни в «Да сюэ», ни в «Чжун юне», ни у Мэн-цзы нет никаких упоминаний о «Книге перемен».

2. В «Цзо чжуани» и у Сюнь-цзы652 она уже упоминается, но еще не как конфуцианский классический текст.

3. В «Псевдо-Чжуан-цзы»653 и «Люй-ши чунь цю»654 упоминаются школа ицзинистов и школа конфуцианцев как две самостоятельные школы.

4. При сожжении конфуцианских книг в 213 г. до н.э. «Книга перемен» не подверглась этой участи, а была сохранена.

5. Склонявшийся преимущественно к конфуцианству эклектик 28 Цзя И (200-168) уже принимал «Книгу перемен» 29 , и позже ханьские конфуцианцы (хотя бы Дун Чжун-шу и пр.) считались с ней как с конфуцианской классической книгой.

Таким образом, конфуцианцами она была, очевидно, усвоена между 213 и 168 гг. до н.э. и с тех пор неизменно пользовалась в их среде признанием. Философия Ван Би целиком выросла из «Книги перемен». Сунская школа, совершенно неотделимая от «Книги перемен», развила ее концепции до философского уровня.