Чтение онлайн

В голову хлынул холодный воздух.

Монета в ладони Мотке подрагивала и билась, словно вытащенная из воды рыбка.

— Твой перевоз оплачен, — объявил Мотке.

С Блюмой, однако, дело обстояло сложнее.

Мотке проверял снова и снова — и с каждым разом все больше хмурился.

— Ой-ой-ой, — сказал он, — у тебя слишком мало того, что не было бы частью тебя.

Этим можно было бы гордиться, подумала Блюма, но сейчас она просто испугалась, что не удастся вернуться домой.

— Может, хоть что-то?

Они немного поторговались по поводу единственного оказавшегося у нее постороннего предмета: Блюма совсем забыла о вырванном из Данталиона листе, который она засунула в карман. Мотке заинтересовался, внимательно проглядел, зачитал вслух отрывок («проникнуть сквозь неприступные стены, пройти непроходимыми путями и даже низвергнуть саму Смерть…»), но все же объяснил, что не может принять в уплату за перевоз краденое.

Безнадега!

— А может, мы переправимся и принесем тебе плату? — предложил Йегуда-Лейб. — Наверняка в Тупике мы что-нибудь найдем.

— В долг не могу, — покачал головой Мотке.

— А если я переправлюсь и вернусь с платой за нее?

Мотке снова покачал головой:

— Я очень рад вас видеть, но еще больше буду рад, если мне не придется видеть вас снова. Это непросто — перейти на другую сторону и вернуться.

— Но что же делать? — расстроился Йегуда-Лейб.

— Нельзя пересечь границу, не заплатив за перевоз, — сказал Мотке. — Правила очень древние и очень строгие.

— Ну пожалуйста! — взмолилась Блюма. — Я хочу заплатить. Я хочу попасть на ту сторону. Что я могу отдать?

Мотке с опечаленным видом пожал плечами.

Обоих охватила паника; вокруг тяжело падали капли талой воды. Что делать?

— Ну что ж, — помолчав, сказал Мотке, — плата внесена, и я должен переправить своего пассажира.

— Подожди! — воскликнула Блюма.

— Нет! — крикнул Йегуда-Лейб.

— Я все понимаю, — сказал Мотке, — но без платы…

И снова пожал плечами — мол, что тут поделаешь. Повисло молчание.

Йегуда-Лейб стал судорожно разматывать шарф.

— Вот. Это правда ценная вещь. Возьми.

— Не надо! — крикнула Блюма. — Зачем ты…

— Перестань, — отмахнулся Йегуда-Лейб.

Мотке бережно взял в руки шарф.

— О, это очень высокая цена, — сказал он.

Йегуда-Лейб собирался перечислить достоинства шарфа: как мать связала шарф, чтобы сыну было тепло, как шарф помог спастись, как пропитался кровью его отца, как вернулся к нему в невероятных обстоятельствах и как согревал и оберегал на пути к Смерти и обратно. Но Мотке, похоже, не нуждался в пояснениях.

— Ты уверен? — переспросил он.

Йегуда-Лейб кивнул.

— Хорошо.

Мотке медленно провел руками по всей длине шарфа и забрал все красное. Потом он аккуратно сложил шарф из некрашеной шерсти и протянул Йегуде-Лейбу. И повернувшись к Блюме, объявил:

— Твой перевоз оплачен.

— Какая нелепость! Какая непроходимая глупость!

Дума и Маммон, древние и облеченные властью демоны, преклонили колени перед Ангелом Смерти.

— Я никогда не верил, преподобнейший, что ему это удастся, и, может, это меня несколько опраядывает, — тихо сказал Маммон.

— Ох, — вздохнул Ангел, — нелепо, глупо и жестоко к тому же.

— Надеюсь, ты меня простишь, преподобнейший, но не могу не отметить, что на нашем собрании не хватает Лилит, — сказал Маммон.

— Лилит сбежала.

— А что, так можно было? — осклабился Маммон.

От ярости черные крылья Ангела Смерти вспыхнули.

— Твоя всегдашняя дерзость, Маммон, меня не умиляет. Видно, ты еще не в полной мере осознал тяжесть своего положения.

— Ну да, я как раз хотел поговорить об этом, — подхватил Маммон. — В конце концов, я ведь выступил против мальчика. Я понес огромные расходы, собрал на личные средства громадную армию, чтобы помешать ему добраться до тебя. Если уж на то пошло, тебе бы следовало возместить мне…

Ангел перебил его:

— Ты привел его сюда. И если бы Дума не забрал его у тебя…

— Ну так Дума же забрал его у меня.

— Хватит! — повысил голос Ангел Смерти. — Мой долг — поддерживать Вечный Порядок в этом мире. Я обвиняю тебя в подрыве этого порядка и признаю тебя виновным.

— Погоди, но разве я не имею права на защиту?!

— Нет, не имеешь, — ответил Ангел. — И если бы даже имел, я бы не принял это в расчет. Итак, ты немедленно и навечно изгоняешься отсюда и не можешь взять с собой ничего — ни имущества, ни титулов.

— Давай… давай не будем так торопиться, — стал заикаться Маммон. — Твое решение чревато опаснейшим безвластием.

— Трогательная забота, — холодно отозвался Ангел Смерти. — У тебя ведь есть дворецкий? Высокий такой? В модных брючках?

— Да. Но при чем тут…

— Все твои владения перейдут к нему. Так что статус-кво сохранится.

— Понятно, — подавленно произнес Маммон. Потом поднял голову: — Все так, я ужасно ошибся, я неправильно оценил ситуацию. Прости великодушно! В будущем я постараюсь действовать умнее.

— Здесь у тебя нет будущего, — отрезал Ангел.

— Но… но ведь мы можем прийти к какому-то взаимовыгодному соглашению?

— Прощай, Маммон, — сказал Ангел.

И маленький демон с истошным воплем исчез, только эхо раскатилось.

Повернувшись к Думе, Ангел заговорил гораздо мягче:

— Брат! — Генерал поднял на него глаза. — Мне очень грустно видеть тебя здесь.

Окровавленный и измученный Дума не реагировал.

— Мне было бы трудно отослать тебя отсюда. Но если то. что мне рассказали, правда…

Дума молчал.

— Мне сказали, что ты участвовал в заговоре, хотел сместить меня и занять мое место. Это правда?

Дума не произнес ни слова.

— Прошу тебя, поправь меня, если это не так.

Дума по-прежнему молчал.

— Понятно, — сказал Ангел. — Встань.

Дума вскочил на ноги, и Ангел Смерти со вздохом вынес приговор.

— Дума, Вестник Разрушения, ты изменил своему долгу. Ты совершил ошибку и не раскаиваешься. Вечный Порядок должен быть соблюден. Поэтому, как правитель этого края, ради неисчислимых имен Единого, я лишаю тебя звания и освобождаю от всех твоих обязанностей. Ты тоже изгнан. Иди и живи среди смертных до той поры, пока сам не умрешь и не подвергнешься разрушению.