Чтение онлайн

«Нидерланды содрогнулись от жуткой истории. Депутат городского совета Гааги Вилли Дилле совершила самоубийство. Накануне трагедии она записала прощальное видео, в котором рассказала о мотивах своего решения:

«Я просто хочу, чтобы мир знал правду. 15 марта 2017 года меня похитили, изнасиловали и жестоко избили. Это сделала группа мусульман, они хотели, чтобы я прекратила отстаивать свою позицию в Гаагском городском совете. Когда они закончили, они спросили: «Ты уважаешь Мухаммеда, ты уважаешь Аллаха, ты уважаешь Арнуда?» И так я поняла, кто стоял за этим. Арнуд ван Доорн, тоже из городского совета, когда-то я его уволила, он очень меня ненавидит, это чрезвычайно злой человек».

53-летняя Вилли Дилле была членом Партии свободы. Эта политическая сила выступает с позиций евроскептицизма и здорового голландского национализма. А вот Арнуд ван Доорн, которого умершая обвинила в организации нападения, придерживается противоположных взглядов.

«Меня зовут Арнуд ван Доорн. Два года назад я стал мусульманином. Мне 49 лет, и я депутат городского совета Гааги. Я председатель Партии единства, построенной на исламских принципах», – сообщил о себе голландский политик.

Ранее ван Доорн также был членом Партии свободы, однако резко переметнулся на противоположную сторону. После изнасилования женщина не написала заявление в полицию, так как в современной Европе такие эпизоды спускаются на тормозах. Кроме того, ей поступали угрозы и после произошедшего. Несколько раз на улице к ней подходили марокканцы, которые обещали убить не только саму Вилли, но и четверых ее детей в случае, если депутат не перестанет критиковать мигрантов и агрессивное насаждение мусульманских принципов в Нидерландах.

Голландские СМИ практически игнорировали данный эпизод, публикации есть всего в нескольких небольших изданиях. Очевидно, что местные власти делают всё возможное, чтобы он не стал достоянием общественности. Арнуд ван Доорн заявил о своей непричастности и сказал, что намерен предпринять «соответствующие юридические шаги», а мэр города Паулин Крикке просто тепло отозвалась об умершей и выразила соболезнования ее родным и близким.

Этот эпизод – яркий пример того, куда может привести увлечение леволиберальными идеями. Сначала голландцев лишили собственной идентичности – их церкви превратились в бары, рестораны и даже ночные клубы. Именно в этой стране стали ставить опыты с легализацией наркотиков, однополых браков и т. д. Потом к уже окончательно расслабленным голландцам стали массово завозить пассионарных и агрессивных выходцев с Ближнего Востока и из Северной Африки. В отличие от голландцев у них с идентичностью всё в порядке, и они начали насаждать свои порядки, да так успешно, что местную партию, построенную на исламских принципах, возглавляет этнический голландец. На защиту уже и так разрушенных ценностей коренного населения встала женщина, которая долгое время боролась за права своих земляков в Гааге. А вот ее защитить никто не смог. И в Гаагском трибунале вряд ли будут кого-то судить по этому делу. Пусть трагическая история Вилли Дилле станет горьким уроком всем нам».

Судя по тому, что происходит в современной Европе, ни эта, ни другие подобные истории не станут уроком для правящих либеральных элит. Большая их часть всё еще исповедует ультралиберальные ценности, ходит на гей-парады, больна русофобией и борется с авторитарными (на их взгляд) режимами по всему миру. Стоят на своем и оппонирующие либералам европейские националисты вроде Герта Вилдерса. На теме мигрантов они набирают политические очки, и их влияние в Европе растет. Но уже обозначилась третья тенденция: переход политических либералов и националистов в ислам. В девяти случаях из десяти это вызвано отнюдь не сменой мировоззрения или религиозным прозрением этих людей, а политическими соображениями. Учитывая быстро растущую численность мусульманского населения в западноевропейских странах (особенно среди молодежи), эти политические хамелеоны решили стать вожаками этой пассионарной массы. Используя свой политический опыт, они формируют исламские политические партии и входят в их руководство, как это сделал в Нидерландах Арнуд ван Доорн. Исламистских политических партий в Европе уже немало.

В Испании действует Партия возрождения и объединения (PRUNE), зарегистрированная в 2009 году в Гранаде. Ее манифест призывает к моральному и этическому возрождению общества на основе принципов ислама. Вскоре после основания лидер партии Мустафа Баккач эль-Амрани анонсировал ее участие в муниципальных выборах в Гранаде, Барселоне и Овьедо в 2011 году. Партию тогда не внесли в бюллетени для голосования. Но численность ее растет, и когда-нибудь она появится на политической карте Испании. Нетрудно догадаться, чего эта партия будет добиваться: исламской автономии юга Пиренеев, в пределах бывшего Гранадского халифата.

В тех же Нидерландах в 2005 году была основана партия «Исламские демократы», выступающая против религиозной дискриминации мусульман (хотя в Голландии ее нет), увеличение количества мусульманских школ, изучение арабского языка. С 2006 года партия участвует в муниципальных выборах в Гааге. В настоящее время лидер партии Хасан Кучук является членом городского совета Гааги.

В Бельгии в 2012 году была основана партия «Ислам», призывающая к последовательному внедрению в стране мусульманских канонов и законов шариата. Конечной целью ее является создание исламского государства в Бельгии. По результатам местных выборов в октябре 2012 года партия получила по одному месту в советах брюссельских коммун Андерлехт и Моленбек-Сен-Жан. В мае 2014 года она участвовала в парламентских выборах, получив 13,72 тысячи голосов избирателей (0,2 %). Пока немного, но время работает на нее.

Ряд мусульманских общественных движений и ассоциаций в Европе добиваются получения статуса партий: Союз исламских объединений и организаций в Италии, Лига справедливости и развития в Германии. Есть даже Финская исламская партия, хотя мусульман в этой северной стране пока немного. Все эти партии и общественные движения созданы потомками приехавших в Европу мигрантов. И вот к созданию исламских партий приступили коренные европейцы, принявшие ислам. Арнуд ван Доорн здесь вовсе не одинок. У него немало коллег, заседающих в парламентах европейских стран (Бельгии, Великобритании, Франции и др.). Пока они ведут себя толерантно. Но не вызывает сомнений, что эти сменившие окрас европейские неофиты станут ярыми оппонентами своих бывших единомышленников. Ибо для того, чтобы завоевать доверие мусульманской общины (особенно молодежи) им надо быть святее папы римского и демонстрировать более радикальные происламские взгляды, чем среднестатистический избиратель-мусульманин. Это не значит, что они будут призывать к политическому насилию, но церемониться со своими политическими противниками не будут, а опорой для них станет исламская молодежь. Выражая ее интересы, эти политические хамелеоны будут насаждать в Европе новый порядок и правила бытия. К чему приведет процесс исламизации политической жизни Европы и как далеко он зайдет, сказать пока трудно, но очевидно, что он изменит и радикализирует политический ландшафт континента.

Таким образом, миграционная политика, начатая полвека назад правящими элитами западноевропейских стран из экономических и иных побуждений, привела совсем не к тем результатам, на которые рассчитывали ее инициаторы. Ныне Европа безнадежно расколота между «коренными» и «пришлыми», и напряжение между полюсами раскола растет. Радикальный антииммигрантский протест и рожденный им новый национализм на одном полюсе и криминогенный религиозный экстремизм на другом создают мощный конфликтный потенциал, чреватый гражданскими войнами, наподобие средневековых религиозных войн. О возможности таких войн говорят уже открыто.

По мнению чешского политолога Ярослава Штефеца, которое он высказал изданию Parlamentny listy [197] , в Европе в любой момент может вспыхнуть конфликт между коренным населением и мигрантами, который перерастет в гражданскую войну. Его доводы таковы. Франция фактически потеряла часть своей территории. Большие районы в предместьях Марселя и других городов заселены мигрантами. Местные жители в страхе бегут оттуда, так как жить там опасно. Власти страны не контролируют эти территории и не имеют влияния на захвативших их пришельцев. Поэтому французам придется отвоевывать эти земли с оружием в руках. Аналогичная ситуация в других европейских странах, где много мигрантов, которые селятся, где хотят, и живут по своим законам. Наиболее взрывоопасная ситуация во Франции, Германии и Чехии. Штефец считает, что гражданская война вспыхнет в каком-то из этих государств, а затем перекинется на другие страны ЕС. Терпение европейцев, страдающих от обилия мигрантов и беженцев, их наглости и паразитизма, подходит к концу. Принятием законов дело уже не ограничится. В Европе грядет настоящая война, в которой граждане ЕС будут вынуждены отвоевывать свои земли и право на спокойную достойную жизнь.

Хватит ли у изнеженных европейцев воли и пороха на такую войну, это другой вопрос. Недавние исследования показали, что уровень тестостерона у европейских мужчин вдвое ниже, чем у прибывающих в Европу африканцев и мусульман. Мужское население Европы биологически феминизировано [198] и не в состоянии защитить себя, своих близких и свои дома от более молодых и сильных пришельцев. Хотя не все европейцы такие. Многие выходят на массовые демонстрации против иммиграционной политики властей, а молодежь идет в праворадикальные националистические организации. Но это лишь углубляет раскол между «коренными» и «пришлыми».

Здесь можно возразить: зачем европейским мусульманам гражданская война? Ведь не все они исламисты и террористы, большинство – нормальные люди, вполне вписавшиеся в европейское общество. Зачем им война? Это правда. Вот только решать будут не они, а радикальное активное меньшинство. Так было всегда и везде, это закон общественного бытия. Историю творят идеалисты-пассионарии, а пассивное большинство наблюдает за происходящим и принимает сторону победителя. После терактов в Брюсселе в марте 2016 года корреспондент «Комсомольской правды» Дарья Асламова написала серию репортажей о жизни мусульман в Бельгии и ее столице. У нее было много интересных встреч и бесед. В частности, она поговорила с Али – этническим марокканцем, владельцем небольшого отеля в центре Брюсселя, который сам заговорил о возможной гражданской войне в стране, где страсти накалены до предела. Дарья усомнилась: «Чепуха! Ты нормальный веселый парень, и ребята ваши в отеле отличные. Вы ж не террористы какие-нибудь. Если какая-то заварушка – ваше дело сторона». В ответ Али расхохотался и сказал: «Ну, ты даешь! А еще говоришь, что военный корреспондент. Ты знаешь, что такое гражданская война? Нейтральных в ней убивают первыми. Война будет, я ее в воздухе чувствую. Даже не война, а сдача власти шариатским придуркам. Эти жирные брюссельские курицы из Европейского квартала (там находятся главные институты ЕС. – А.М.) даже не пикнут, поднесут нам шариат на блюде, по всем законам демократии. Проведут референдум в отдельно взятом районе, и начнется. В ответ поднимутся местные националисты, и кого они пойдут бить? Чтоб мочить настоящих террористов в Моленбеке, у них кишка тонка. Они возьмутся за обыкновенных арабов, таких, как я, – разнесут мою гостиницу, выбьют стекла в парикмахерской у моего соседа-араба, где ты сегодня причесывалась. Хотя мы-то как раз нормальные бельгийцы. Я даже в Марокко никогда не был. А потом к нам придут «эти», из Моленбека. Отобьют мне печень за то, что я продаю алкоголь, да и сам выпиваю. А моему соседу-парикмахеру выдавят глаза (уже грозились!) за то, что у него и мужчины, и женщины вместе обслуживаются. И куда нам с ним деваться? Бежать к «своим»? А кто для нас «свои»? Для коренных бельгийцев мы всегда останемся «чужими». Придется «покаяться» и вернуться к якобы «своим». Чтобы голову не отрезали. И так поступят все «интегрированные мусульмане», которыми так гордится Евросоюз. Из страха. Из циничного расчета: в гражданской войне надо всегда переходить на сторону сильного. А сильный кто? Тот, кто не боится умереть. Ваххабитские фанатики».