Чтение онлайн

беззаботность, и улыбка и светлые глаза погасли.

Я улыбаюсь, надеясь, что озабоченность с его лица исчезнет.

–Я в порядке,– встаю на ноги и вытираю испачканные в цементе руки о джинсовые

шорты.

Диллон делает шаг ближе. В правой руке он держит небольшую сломанную ветку.

– Ты уверена? Потому что мы можем уйти отсюда.

Я качаю головой, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее.

– Все нормально.

Eго плечи заметно расслабляются, и на место возвращается улыбка, мгновенно освещая

его лицо.

– Твой папа будет недоволен, – говорит он, опускаясь на колени и ставя кончик палки в

бетон выше наших отпечатков. – Но какая, к черту, разница?

Диллон криво выводит наши имена над отпечатками рук, даты под ними, а затем он

рисует маленькое, кривобокое сердце между ними.

Его рука на моем плече, а моя, на его обнаженной потной пояснице, и мы с гордостью

смотрим на наш вклад в будущую пикник-зону Файнелов.

Потом, подходит сестра моего парня, вдруг толкает нас, и берет палочку. И, пока ее не

остановили, на нетронутой поверхности плиты, большими кривыми буквами выводит:

«РИСА НАПОЛНЕНА ТРАВКОЙ». И, швырнув палку через весь двор, словно героиня

идет домой.

Мы онемели и застыли в напряжении, не зная, как это исправить, тут отец появился с

другой стороны дома. Лицо отца красное от активных движений, а темные волосы вьются

от пота.

– Я работаю один, парень? Ты хочешь, чтобы я умер под этим солнцем? Это твой план –

убить меня и завладеть моей семьей?– в его тоне нотки юмора, и я думаю, что улыбка

спрятана в усах.

Затем он переводит взгляд на плиту.

– Парень! – рычит он. – Я оставил тебя без присмотра на пять минут, и ты все испортил!

Диллон убрал руку с моего плеча, и поднял обе, сдаваясь.

Он стоит с широко раскрытыми глазами полными извинения.

Я делаю несколько шагов назад, тайно надеясь, что они решат эту проблему между собой,

и в ожидании, когда отец увидит реальную проблему во второй надписи.

Тренер указывает на каракули и говорит:

– У тебя миленький почерк, парень

Диллон закатывает глаза.

– Риса наполнена травкой, – читает папа. Он стоит прямо, и фокусируется на заклятом

враге. – Какого черта это значит? Это какая-то реклама банды? Ты что, ее участник? Мне

стоит беспокоиться за безопасность своей дочери?

На этот раз я закатываю глаза.

– Я не делал этого,– восклицает Диллон, отступая назад, когда мой отец начинает на него

двигаться, – тут написано имя моей сестры.

Папа выглядит задумчивым.

– Мне показалось, что пахнуло травкой. Она в городе?

Диллон кивает.

– Только что вернулась.

Он думает, что я сидела на крыльце Декеров все утро одна?

– Мне лучше поговорить с вашими родителями.

Мой парень взмахивает руками.

– Делайте, что хотите.

Папа возвращается к своей испорченной работе.

– У меня есть еще один вопрос к тебе, парень.

– Какой?

– Почему между твоими отпечатками и отпечатками моей принцессы, сердце?

Диллон был прав. Волосы на груди моего отца выглядят так, будто они собираются

вытянуться и схватить его.

***

Лето закончилось, и тучи на небе окрашивают мир в те же серые тона, что и мое

настроение. Дождливым сентябрьским днем, я встречаю свое пятнадцатилетие вместе с

Диллоном, спрятавшись в лесу. Мы пропускаем торт и мороженое, и не возвращаемся

домой, пока на небе не появляются миллионы звезд, и месяц не начинает освещать дорогу.

Когда мы выходим из убежища деревьев, наши родители ходят с фонариками и кричат

наши имена.

– Уже утро. Я собирался звонить в полицию! – гневно кричит папа.

Наши семьи разделяют нас, загоняя по домам. Мама украсила кухню тем же плакатом «С

Днем Рождения!», который она использовала, когда мне исполнилось четырнадцать.

– Ты проспала свой последний день рождения, помнишь?– она отвечает, когда я

спрашиваю, почему.

Пятнадцать незажжённых свечей украшают домашний торт, и все, что она приготовила на

ужин, стоит холодным на плите. Желтые воздушные шары, привязанные к стульям, уже

потеряли свою способность летать, и я им сочувствую. Последние дни для меня были

депрессивными.

Папа берет из холодильника пиво и открывает его. Он не смотрит на меня.

– Я иду спать, – говорю я, уходя от празднования Дня рождения, я не хочу этого.

Я провела этот день в руках единственного человека, который может помочь мне уйти от

печали, одолевающей мое нутро. Мы спрятались под столетними дубами, защищающими

нас от дождя своими большими ветками, и сидели под звуки волн, разбивающихся о берег

Касл-Рок.

Я спала, потом мы целовались, и ... он меня не тронул, даже когда я умоляла.

– Не нужно ждать, – сказала я, охваченная сильным желанием, – мы можем сделать это

прямо здесь. В честь моего дня рождения.

Диллон не утруждал себя ответом. Он просто закрывал глаза и опускал голову,

прижавшись спиной к толстой коре.

– О чем ты думала, Пен?– спрашивает мама, когда я прохожу мимо. – Почему ты ушла, не

сказав нам, куда идешь?

Отперевшись на перила лестницы, я говорю:

– Я сказала вам, что буду с Диллоном.

– Но ты же сказала, что вернешься до обеда, – отвечает она.

Папа бросает пустую пивную бутылку в раковину, открывает холодильник и берет

следующую. Наступает пауза, и мама вздыхает. Я не готова оставаться и выслушивать

назревающий между ними спор. Я пошла в свою комнату преследуемая словами: «Если

она постоянно будет принимать лекарства, такое не будет происходить»

Мой парень появляется в своем окне, и первый пишет записку: