Чтение онлайн

– Братцы, братцы, мы свои, не полошитесь! – закричал князь и, встав во весь рост, замахал тре­уголкою. – Я ваш капитан, бра-атцы!

Штроле тоже поднялся и замахал шляпою.

Но русские матросы, бывшие уже на равном расстоянии и от редута и от шлюпки, и сами останови­лись, видимо заметив, что люди в шлюпке одеты по-русски. Они торопливо одернули рубахи, пригладили волосы и снова припустили во всю прыть – на этот раз к шлюпке.

Часовой у флагштока стойко оставался на своем посту. Напряженно вглядываясь из-под ладони, он так и вытягивался, отклоняясь то вправо, то влево, чтобы получше разглядеть, кто же это прибыл наконец к ним на остров Гоольс?

Четыре матроса с фрегата, бредя по колена, на руках вынесли Штроле и князя из шлюпки на берег, как раз к тому моменту, когда «островитяне» подбе­жали к самой воде.

– Эх, жалко, мало мы с собой прихватили наро­ду! – шепнул Штроле князю. – Сейчас бы тут перевя­зать их, голубчиков, и конец делу...

– Ваше сиятельство, господин капитан! – крикнул было Ермаков, подбежавший первым, но тут же спо­хватился и, оглянувшись на подбегающих товарищей, скомандовал: – Стройсь! Смирно! – и затем, выпря­мившись, рапортовал: – Старший по команде матрос первой статьи Ермаков. Честь имею доложить: в команде налицо семь человек. Больных нет. Особых происшествий не было.

– Спасибо, Ермаков, спасибо вам, братцы, – смя­тенным голосом сказал князь. – Так... Вольно, брат­цы...

Матросы окружили мрачного Штроле и смущен­ного князя.

– Вот такие дела, братцы, – промямлил князь.

Штроле искоса, негодующе посмотрел на него, и князь, взяв себя в руки, продолжал:

– Мы за вами. Вот господин Штроле, капитан фрегата «Винд-Хунд», примет все имущество и отве­зет вас в Кронштадт.

– Ну, слава богу, ваше сиятельство, – оказал Ер­маков, – а то мы тут думали: забыли нас вовсе...

– Не забыли, – тускло улыбнулся князь, которо­му все время было сильно не по себе.

– Дозвольте обратиться, ваше сиятельство, – сказал вдруг Петров, внимательно глядевший на фрегат, стоявший на якоре в полуверсте от берега.

– Говори, – отвечал ему князь.

– Ведь это, сударь, будто не «Винд-Хунд». «Винд-Хунд» я хорошо знаю.

– Это новый «Винд-Хунд», – резко оказал Штро­ле. – Тот в прошлом году затонул подле Наргена.

Ермаков пристально посмотрел на судно, потом на Штроле, но ничего не оказал.

Трубач между тем подошел к четырем фрегатским матросам, стоявшим отдельной кучкой.

– Здорово, братцы! – весело сказал трубач. – Ну, как там у нас в Кронштадте – все на месте?

– Нитшего, нитшего, – торопливо отвечал один из фрегатских. Остальные молчали, напряженно улы­баясь.

Трубач недоуменно обвел их взглядом.

– Да вы что, братцы, не русские, что ли? – спро­сил он.

– Чухна, чухна мы, – закивал головой тот, что говорил «нитшего».

– Ну, коли разговор у нас не получается, давайте закурим, – решил трубач. – Угощайте, ребята. С та­бачком у нас плохо.

– А? – недоуменно спросил «чухна», но тут же сообразил, в чем дело. – Табачка, табачка, – и с го­товностью полез в карман за кисетом.

Заметив этот жест, Маметкул, Нефедов и Петров тоже подошли к фрегатским.

– Мамет, дело сумнительное, – шепнул Урасову трубач. – Матросы не русские...

– И фрегат не «Винд-Хунд», – шепотом же отве­чал Урасов. – Скажи Ермакову!

– Есть!

Штроле вдруг достал из-за пояса пистолет и, под­няв руку, выстрелил в воздух. Русские матросы, схватясь за заступы, сдвинулись в кучку.

– Это что же, ваше благородие? – строго спро­сил Ермаков.

– Сигнал на фрегат, чтобы посылали шлюпки с людьми на берег, – объяснил Штроле, пряча за пояс дымящийся пистолет.

Действительно, стоявший на юте фрегата человек тоже поднял руку, белый дымок пыхнул над его писто­летом и растаял в воздухе. Через несколько секунд долетел до берега звук выстрела. Фрегат ожил, по палубе забегали матросы, заскрипели тали, и шлюп­ки, повиснув над бортами, стали опускаться на воду.

– Ну, ребята, – обратился к матросам князь, – поезжайте-ка на фрегат, к своим. Вас там угостят на славу. А ты, Ермаков, пойдешь с нами, показывай, где что.

– Да, да, надо спешить, – подтвердил Штроле. – Стоянка здесь плохая, а погоде верить нельзя.

– Не обессудьте, ваше сиятельство, – выступил вперед Маметкул. – Мы на радостях прибежали с работы в затрапезной одежонке. На фрегат нам так ехать совестно. Дозвольте сбегать в кубрик одеться по форме.

– Глупости! – сказал Штроле. – Не велика беда, езжайте так.

– Совестно, ваше благородие, мы порядок все вре­мя соблюдали. Неохота напоследок перед людьми сра­миться, – поддержал Урасова Ермаков.

– Ну, черт с вами, одевайтесь, только пулей! – решил Штроле.

– Есть! – отвечали матросы и почти бегом, обго­няя князя и Штроле, все шестеро устремились к ре­дуту.

Штроле по-шведски приказал четырем своим мат­росам следовать за собою.

– Ты смотри, что они тут наделали, – сказал Штроле, подходя к валу с бруствером и тремя амбра­зурами для легких пушек с бригантины. – Если бы они тут вздумали засесть и обороняться, то отсюда их без артиллерии и не выковырнешь!.. И ров перед валом!

– Этого ничего не было, когда мы уезжали, – сказал князь.

Вал прикрывал доступ на площадку, где стояли навесы и амбар с имуществом «Принцессы Анны». Через ров, глубиною в полторы сажени и шириной в сажень, был переброшен легкий мосток.

Ермаков в фризовом бостроге[112], с короткой саблей на портупее, в вязаной матросской шапке, стоя у мост­ка, уже поджидал офицеров. Он отдал им честь и по­мог взобраться на вал по крутому деревянному трапу. На валу уже стоял в строю и при полном параде с мушкетами на плечо весь гарнизон «редута».

– Ты смотри пожалуйста, – сказал князь, – ка­кой они тут порядок поддерживают.

Обернувшись к Ермакову, князь заметил странную в нем перемену. Смуглое лицо матроса было бледно до зеленоватости, челюсти крепко сжаты, и мускулы на правой щеке нервно вздрагивали. Он шагнул впе­ред, вытянулся и сказал хрипло, но твердо:

– Ваше сиятельство, команда думает так: мы вам пушки отдать не могем. Пусть с фрегата, окромя гос­подина Штроле, придут русские офицеры и хоть чело­век двадцать матросов русских. Мы сумлеваемся, ва­ше сиятельство, не в обиду вам будет сказано...