Чтение онлайн

– Сомневаюсь, – возразил Штроле.

– Пушек тебе не хватает и артиллерийских при­пасов. Вот в чем у тебя недостача.

Штроле озадаченно посмотрел на князя.

– А я, признаться, думал, что ты тюлень, – ска­зал он.

– Тюлень не тюлень, а видел: как я про пушки, что на песке лежат, сказал, тебя точно кто шилом в бок кольнул.

– Ну, вот и хорошо, что догадался, – усмехнув­шись, сказал Штроле и вылил залпом стакан вина. – А как ты полагаешь, – продолжал он, – там ли пуш­ки (заметь, я не спрашиваю, где именно?), там ли они, где их вытащил на песок мичман?

– А кто их знает, – сказал князь, – наверное, там! Куда им деваться? Навряд за ними посылали судно при нынешних обстоятельствах... Да там не только пушки. Там и паруса, и канаты, и много чего... Узнать это не трудно, там ли они или нет...

Штроле задумался.

– Вот что, князь, – сказал он после долгой пау­зы, – мне третий лейтенант нужен, я тебя и так бы взял. Но если ты мне устроишь, чтобы весь тот груз я поднял бы на «Реизенде Тобиас», ты, кроме жало­ванья, получаешь пять паев из шестидесяти. Идет?

Князь, собрав на лбу толстые складки, молча гля­дел в свой стакан, вращая его между пальцами.

– Чего раньше времени шкуру делить, – сказал он наконец. – Надо сперва узнать, там ли еще пушки...

– Ну, а если там?

– Если там, то я с российской адмиралтейств-коллегией за все сквитаюсь: и за свой пенсион и за по­срамление, что я невинно претерпел!

– Вот теперь я слышу мужчину! – сказал Штро­ле. – Ты мне, князь, все больше нравишься!

– Чтобы все дело прояснить, мне надо сто руб­лей, – вдруг заявил князь.

Штроле возмутился.

– Да брось ты! Куда тебе столько!

Начался торг.

9. ЭКСПЕДИЦИЯ НА ОСТРОВ ГООЛЬС

В ревельской адмиралтейской конторе у князя был знакомый канцелярист, который за мзду готов был оказать ему посильную услугу.

На следующий же день после встречи в аустерии «Три короны» князь за половину суммы, полученной от Штроле, узнал, что груз «Принцессы Анны» все еще лежит на мысе Люзе. За ту же цену поклади­стый канцелярист припрятал все дело о крушении бри­гантины так, что о нем должны были позабыть надолго. И поэтому через три дня, как только закончи­лась погрузка пшеницы (на этот раз Штроле вез впол­не чистый груз), «Реизенде Тобиас» распустил пару­са и покинул Ревельскую гавань. Князь всю ночь про­вел на палубе, наслаждаясь знакомыми ощущениями.

Корабль шел на всех парусах, с плеском и шоро­хом пластая некрупные волны. Ветер посвистывал в снастях, терпко и живительно пахло морем, смолою. Вахтенный офицер протяжно покрикивал на часовых.

Остров Гоольс открылся рано утром, и около полу­дня «Реизенде Тобиас» был подле мыса Люзе.

Штроле, оба его лейтенанта и князь, стоя на вы­соком юте фрегата, всматривались в пустынное, пес­чаное лукоморье, над которым высились гранитные утесы.

Князь молча, с неожиданным для себя волнением вглядывался в места, где произошли события, роко­вым образом повернувшие всю его жизнь. Как сквозь туман, он вспоминал обстановку крушения.

Там, где на длинных подводных отмелях ревели тогда грозные буруны, сейчас чуть рябилось под лег­ким бризом белесо-голубое море. На золотистом пес­ке виднелись какие-то бурые штабеля. Это были вы­тащенные на берег обломки бригантины.

– А где же пушки и прочее? – спросил Штроле.

– В амбарах. Их не видно. Они за мысом, – рассеянно отвечал Борода-Капустин.

Фрегат медленно подвигался по гладкому морю. На баке боцман кидал лот и оповещал о глубине.

– А сколько все же матросов оставили вы на ост­рове для охраны амбаров?

– Кажется, семь... Да они уже, наверное, разбе­жались. Ведь скоро три года, как они живут здесь без всякого присмотра. Наш матрос хорош, когда над ним есть палка и его кормят, а им уже давно небось жрать нечего.

Еще в Ревеле Штроле позаботился раздобыть шесть комплектов русской матросской одежды для гребцов шлюпки, которая должна была доставить на берег его и князя.

План был таков: в случае, если матросы «Принцес­сы Анны» все еще охраняют груз, то объявить им, что князь прибыл на фрегате за остатками «Принцессы Анны», которые он и должен передать капитану фре­гата Штроле. При этом русских матросов для верно­сти следовало перевезти на фрегат и там запереть.

Все это было обдумано еще в Ревеле. Но сейчас и Штроле и князь пришли к убеждению, что все эти хитрости будут излишними. Вряд ли хоть единая жи­вая душа охраняет сейчас пушки. Даже если матро­сы и не разбежались, – что крайне сомнительно, – то они наверняка живут в деревне, и прежде чем понадо­бится что либо им объяснять, пушки и все остальное будет захвачено экипажем «Реизенде Тобиаса».

Фрегат достиг удобного якорного места, и Штроле скомандовал: отдать якорь и убрать паруса. Маневр выполнен был с военной четкостью. Князь не преминул сказать об этом Штроле, и страшный шрам капитана зазмеился от самодовольной усмешки.

– Подожди, князь, – сказал Штроле, – обзаве­демся пушками, и мы еще себя покажем на южных морях! Через пять лет все мы до последнего юнги ста­нем богачами!..

И, хлопнув князя по плечу, Штроле, прихрамывая, направился в свою каюту, чтобы переодеться в русский офицерский кафтан и камзол. По старой привыч­ке Штроле, отправляясь на берег, заткнул за пояс за­ряженный пистолет и настоял, чтобы князь сделал то же самое.

Через четверть часа шлюпка отвалила от борта фрегата и во весь мах длинных весел пошла к берегу. Медленно отодвигались в сторону серые утесы мыса Люзе и постепенно разворачивался вид на его пологий и зеленый склон, обращенный к внутренней части острова. И князь и Штроле во все глаза глядели на открывающуюся перед ними картину.

– Смотри, князь, ведь это огороды, – сказал Штроле. – Тут что – деревня, что ли, близко? Вон и люди на них какие-то копошатся.

– Н-нет, – неуверенно промямлил князь. – Де­ревня как будто далеко. За дюнами. Вон, вон, смотри! Вон где склад, повыше огородов, на склоне...

– Да ведь это целый редут! – воскликнул Штро­ле. – Вон на валу три пушки, флагшток с андреев­ским флагом, а под ним часовой. Князь, что же это такое?

– Чудеса, да и только, – смущенно сказал Бо­рода-Капустин.

– Чудеса! – язвительно передразнил его Штро­ле. – «Матросишки разбежались, потому что-де им жрать нечего». А я-то дурак поверил! Как будто я русских не знаю!.. Черт возьми, они на одной траве могут жить! Ну, делать нечего. Возьмем их обманом. На радостях они нам сразу поверят, а там уж будет поздно.

Часовой у флага, видимо, заметил шлюпку, он по­дошел к колоколу и ударил тревогу. Несколько чело­век, работавших на грядках между дюнами и мысом, оставили свою работу и бегом бросились к «редуту» с лопатами в руках. Шлюпка между тем заскрипела дном по песку и остановилась.