Чтение онлайн

Мои руки блуждают по всему ее телу, ощущая безупречность ее кожи, плоский живот, идеальную шею, а затем пробую ее губы языком, исследуя каждый дюйм ее рта. Она чертовски вкусная, как вишневый блеск для губ и мята.

Я отрываю руку, прижатую к ее талии, другой рукой сжимаю ее бедро, которое трется о мое.

– Что это за вкус? – спрашиваю я, когда ее веки трепещут и открываются.

– Хм... что... – Изумленно шепчет она словно едва понимает, где мы находимся. – Жвачка... полагаю... а что?

– Вкус вишни и мяты. – Языком облизываю ее губы и усаживаю на пол. – Приятный.

Она расшнуровывает ботинки и скидывает их, в то время как я расстегиваю джинсы и рывком спускаю их по ее длинным ногам. На ней надеты черные кружевные трусики, которые наполовину прикрывают ее сексуальную задницу, мои пальцы пробегают по пришитому спереди маленькому розовому бантику.

– Раньше я их не видел, – произношу я.

– Я же говорила, – задыхаясь, произносит она. – Лила заставила меня купить пикантное белье. – Она стаскивает резинку с волос, каштановые пряди, влажные от сырости в душе, выскальзывают из хвостика и волнами спадают на плечи.

Я тянусь за ее спину, намереваясь расстегнуть лифчик, лямки моментально спадают с ее плеч. Ее грудь высвобождается и соски от соприкосновения с воздухом твердеют.

– Боже, ты прекрасна. – Я неторопливо любуюсь ее длинными ногами и потрясающим телом.

Она качает головой, как и всегда, когда слышит от меня комплимент, но прежде чем она начнет возражать, наклоняюсь и втягиваю в рот сосок, заставляя замолчать.

Со стоном ее шея выгибается, голова опрокидывается назад, пальцы запутываются в моих волосах.

– Миша... – Она впадает в забытье, когда мой язык ласкает ее сосок, а руки опускаются к ее трусикам. Цепляя пальцем верхнюю часть, я стягиваю их вниз, достигнув ее колен, она помогает мне их снять и отбрасывает ногой. Мой рот возвращается к ее соску, а пальцы скользят по обнаженному бедру и не останавливаются, пока не оказываются внутри нее.

– О Боже... – Ее колени начинают подгибаться, спина прижимается к краю столешницы. Я двигаю пальцами внутри нее, перемещая рот от одной груди к другой, поочередно всасывая ее соски и выписывая языком круги. Ее рука скользит вверх по моей спине, мягко выцарапывая линии на моей коже, и достигая моих плеч, она, держась за меня, крепко сжимает их.

Я продолжаю целовать ее грудь и чувствую пальцами, что она приближается к краю, но я жажду большего. Убираю рот от ее соска, вытаскиваю пальцы и прокладываю дорожку поцелуев, продвигаясь по ее животу вниз. Я опускаюсь на колени, и ее руки соскальзывают с моих плеч. Ее дыхание затрудняется, как только мое лицо погружается между ее бедер, язык скользит внутри ее тела, а мои руки на ее бедрах сжимают ее плоть. Я вкушаю ее вкус, пока мои действия не сводит нас обоих с ума, ее тело напрягается, спина выгибается. Она, находясь в блаженстве, ловит ртом воздух, цепляясь за столешницу, чтобы удержаться.

К тому времени, как она приходит в себя, я чертовски тверд и отчаянно хочу оказаться глубоко внутри нее. Стон вылетает из моего рта, я поднимаюсь и облизываю губы, прежде чем запечатываю поцелуем ее рот. Затем вслепую направляю нас к душу, шарю вокруг в поисках занавески и отодвигаю ее. Я прерываю поцелуй только для того, чтобы добраться до душа, а потом, как только мы оказываемся под ним, сразу же возвращаюсь к поцелую с ней. Теплая вода стекает по нашим телам, кожа намокает, руки исследуют друг друга. Мы целуемся до тех пор, пока нам не начинает хватать воздуха, пока мое сердце истошно не стучит в груди, пока ее не охватывает неудержимая дрожь, а затем мои пальцы впиваются в ее бедра, я приподнимаю Эллу, и одним жестким толчком глубоко проскальзываю внутрь ее тела.

У нее перехватывает дыхание, ее руки сплетаются вокруг моей шеи, ногами она обхватывают мою талию, полностью открываясь мне. Я слегка выхожу из нее, а затем снова погружаюсь, упираясь рукой о стену. С каждым движением моих бедер она крепче цепляется за меня, ее спина выгибается, груди прижимаются к моей груди.

– Я люблю тебя, – с закрытыми глазами шепчет она мне в губы, наши тела двигаются ритмично.

– Я тоже люблю тебя, – вторю я, держась за нее, когда мы одновременно рассыпаемся на части.

Глава 4

Элла

Я открыла ящик Пандоры и обратного пути нет. После душа я села за работу над своим портфолио, но разочарованная отсутствием творческой жилки, решила почитать мамин дневник и теперь не в силах остановиться. Мы пробыли здесь всего день, но я уже прочитала половину этой чертовщины. В доме царит тишина и никто не может меня отвлечь от чтения последних слов, написанных мамой.

Миша выяснил, что утром его мама была с Томасом, а сейчас она работает в ночную смену в закусочной, и до утра ее не будет. Мы с ним объявим новости, когда она вернется домой. Пару часов назад он вместе с Итаном отправился в магазин пополнить запасы продуктов, которых было недостаточно, чтобы прокормить «голодных мужчин». Их слова не мои. А Лила принимает душ.

Я сижу за кухонным столом в одной из рубашек Миши и джинсах. Здесь достаточно прохладно из-за того, что его мама в целях экономии всегда отключает отопление. Такова жизнь в Стар Гроув: половина города живет в нищете, с тех пор как, давным-давно, был закрыт завод. Мы также поступали в моем доме, иногда отключали тепло намеренно, а порой и непреднамеренно, когда я забывала оплатить счет или не хватало денег на его оплату.

Передо мной стоит чашка кофе и лежит дневник. Первые десять страниц довольно обычные, в них говорится о выпускном и любви к искусству, хотя ее слова и звучат немного депрессивно. Я понятия не имела, что она любила рисовать, но по нескольким рисункам в коробке можно судить, что у нее был талант. Приятно читать о ней в таком тоне, но потом описываемые вещи начинают приобретать мрачный оттенок и те теплые, воздушные чувства, которые я испытывала, узнав о наличии художественной жилки мамы, сменяются ознобом, особенно когда я добираюсь до части об отце. Сперва, встречаясь с ним, она казалась взволнованной. Взволнованной до такой степени, что можно было подумать, она находится под кайфом. Но затем радость стремительно угасала, напомнив мне те времена, когда поначалу она выглядела в порядке, а затем внезапно менялась.

Я больше не уверена, что знаю себя. Постоянно чувствую растерянность. Когда я смотрюсь в зеркало, то вижу не того человека, каким была прежде. Вместо глаз вижу два пустых отверстия. Вместо рта – сшитые губы. Не понимаю, что со мной происходит. Что изменилось во мне. Что заставляло меня чувствовать будто моя кожа облезает, когда я превращаюсь в другого человека, который даже не может ступить ни шагу, не предприняв больших усилий. Будь на то моя воля, вечность не вставала бы с постели.

До самой смерти.

Но я не могу сейчас так поступить. На мне лежит ответственность. Растущий в моем животе ребенок и мужчина, который всего через несколько недель станет моим мужем. Это ужасно, и не похоже на ту жизнь, которую, как я думала, хотела. Но ничего другого не остаётся, и, по правде, любая другая альтернатива столь же мрачна. Любой вариант моего будущего зачастую вызывает ужас.

Эта запись была сделана ею в восемнадцатилетнем возрасте перед тем, как выйти замуж за моего отца. Она была беременна моим старшим братом Дином. Ее мысли наводят ужас, тем более, что недавно я сама размышляла о своем будущем, в которое в общую картину вписываются дети. Но я не понимаю. Однажды отец сказал, что первое время она была счастлива, в таком случае, о каком начале говорил он? Когда было положено это начало? Судя по дневнику, она знала его всего шесть месяцев, и похоже уже тогда скатывалась в бездну отчаяния, которая мне очень хорошо знакома. Независимо от того, что я делаю или моих попыток изменить свою жизнь, в конце концов, меня настигает депрессия. Такое состояние всегда будет сопутствовать мне – мне и Мише. Я поняла это некоторое время назад, и все же пойду с ним до конца, всегда скрещивая пальцы на удачу, чтобы он об этом не сожалел.