Чтение онлайн

Я открыл глаза и почувствовал, что меня как будто облили водой. Я был совершенно мокрый, но, потрогав себя, обнаружил, что это лишь тактильное ощущение, что на самом деле я сухой. Я находился в абсолютно другой области осознания. Первое, что я отметил, это то, что не дышал. Мне это было просто не нужно. Отсутствие дыхания совершенно меня не беспокоило. Я понял, что случилось нечто неописуемое, что я вышел за пределы нашего мира слов. Я по-прежнему лежал на кровати, и внешне вроде ничего не изменилось, однако изменилось абсолютно все. Ни одно слово, ни одно понятие не имело того значения, которое оно имело для меня ранее. Ничто не имело надо мной власти. Не существовало времени, температуры, расстояния, смерти, причины — ничего. Это был действительный выход за пределы иллюзии мира слов с их значениями. Я спросил своего друга, осознает ли он, что времени не существует. Его действительно не было. Я решил проверить это ощущение и посмотрел на часы. Секундная стрелка не двигалась. Она стояла на месте. Я смотрел на нее довольно долго и после, как мне показалось, секунд 20–30 она переместилась на одно деление, медленно, как огромная минутная стрелка каких-нибудь огромный старинных часов где-нибудь на башне. Через очень большой промежуток времени, как мне показалось, мое тело, без какого-либо вмешательства с моей стороны, сделало очень глубокий вдох. Я как будто наблюдал за этим со стороны. Оно сделало это совершенно самостоятельно. У меня не было никакого дискомфорта. Я поднял глаза. Передо мной метрах в трех было занавешенное окно со слегка приоткрытой балконной дверью. Ветер слегка шевелил занавески, поднимая и опуская их. Я осознавал, что взглядом могу останавливать время, то есть могу управлять тем, что воспринимаю. Я решил опробовать эту свою способность и попробовал остановить шторы в их верхней точке. Скорее, я не попробовал, я просто сделал это. И они остановились. Мое новое состояние было совершенно необычным. Я чувствовал поток. Это был именно поток силы, который шел, как мне казалось, со стороны балкона и проходил сквозь меня. Он оказывал давление, которое ослепляло. Но ослепляло не светом, а своей интенсивностью, силой, знанием. То, что я воспринимал, было очень похоже на то, как в седьмой книге К. Кастанеды, дон Хуан пытался дать определение эманациям Орла: «…Просто присутствие чего — то, как бы некая масса, давление, которое создаёт ослепляющее чувство». Я знал все. Передо мной было облако, в котором было все знание на свете. Я не могу сказать, что это была какая-то оформленная и визуально воспринимаемая область. Мои глаза не видели ничего особенного, но это, однако, было именно облаком, из которого я мог взять любое знание, какое только хотел. Но я не хотел ничего. У меня не было желаний. Я был в абсолютном счастье вседостаточности. Я был всем. В голову приходило то, что говорил Кришнамурти. Он многократно описывал это состояние. Меня поразило, насколько то, что он говорил, соответствовало тому, что я чувствовал. Через несколько лет после этого опыта я, переводя книгу Д. Кришнамурти «Последние беседы», наткнулся там на слова, которые очень точно описывали мое состояние: «Прозрение не зависит от интеллекта, оно не зависит от знания, оно не зависит от какой бы то ни было памяти, и оно не зависит от времени. Время, память, вспоминание, причина — они не существуют; тогда у вас будет прозрение, полное прозрение». Всего этого действительно просто не существовало, и это было полное прозрение.

Я мог знать все, что хотел, просто фокусируя на этом свое внимание. Наверное, самым ярким и впечатляющим осознанием тогда было то, насколько все просто. В этом была совершенно невообразимая простота. Абсолютная простота тотального неделания. Это действительно не зависело ни от чего. Я был просто шокирован тем, насколько все просто. Просто — ничего. Ты — ноль. Просто тотальное нахождение в настоящем моменте без какого-либо груза прошлого знания. Я подумал о пути, о том, как сюда можно попасть, что для этого нужно делать, и осознал, что пути сюда не существует. Что любые волевые действия, какие только может совершать человек, его никогда сюда не приведут. Я понял, что, что бы люди ни делали, это никак не поможет им сюда попасть, и вспомнил про одного своего друга, который очень серьезно много лет занимался тайцзы-цюань и считал, что через эти занятия он может прийти к просветлению. Тогда у меня не было ни малейшего сомнения, что все это совершенно бесполезно. Мы не можем ничего делать для этого. Это, как сказал Сильвио Мануэль, «абсолютно не связано с твоими волевыми усилиями». Для этого нужно просто не делать ничего. Но мы привыкли действовать для достижения цели. Нам кажется, что просветление, как и все остальное, является достижением. Это, без сомнения, так, но совсем не в том смысле, в каком мы это понимаем. Ведь здесь имеет место полный отказ от себя, абсолютное, безусловное смирение, которое не может сосуществовать с мотивом, с действием, направленным к цели. Само существование стремления к этому и отодвигает нас от этого абсолютного неделания себя, от этого абсолютного смирения. Невозможно намеренно стать ничем. Мы просто не в состоянии желать стать ничем. В нас нет такой части, которая бы желала этого. То, что пытается стать, это уже что-то. Этого просто нельзя желать. Само стремление к этому и является продолжением становления «я», продолжением самости, является нашим нежеланием умереть, нежеланием отдать себя силе. Это стремление, как бы возвышенно оно, по нашему мнению, ни было, поддерживает эту отдельную изолированную сущность, поддерживает эту «жизнеспособную иллюзию». Мы не можем стремиться и идти к тому, чего мы не знаем, образ чего не можем себе нарисовать. Тот образ просветления, который у нас имеется, есть творение мысли, он по-прежнему пребывает в поле слов с их значениями.

Однако я помнил то, как попал туда, помнил свой проход сквозь ту темную область до купола и понимал, что это был своего рода путь. Но это был путь лишь приложения пассивного внимания, просто пассивного внимания без выбора. Самое простое, что вообще возможно. В нем не было усилия. Именно об этом всегда говорил Кришнамурти, и именно это я попытался описать в главе «Освобождение энергии. Выслеживание себя. Пересмотр» (и не только в ней). Нет ничего более простого, чем наблюдать за собой. Однако, что это за часть, которая наблюдает? Откуда ей взяться, когда наше повседневное внимание потребляет всю нашу энергию, все наше внимание без остатка? Для подобного наблюдения без выбора свободное внимание совершенно необходимо, ведь это оно и наблюдает; а его можно обрести лишь игнорированием себя, разрушением привычных стереотипов поведения, накоплением энергии и остановкой ее потери. «Не важно, что ты делаешь. Важно, чего ты не делаешь», как сказал дон Хуан. Это все очень просто, но обычно требует многих лет, требует веры и терпения, а их нет практически ни у кого из нас.

Затем я подумал о том, как я могу помочь тем людям, которые со мной рядом, и осознал, что никак, что это не в моей власти. Это их осознание и только они сами могут прийти к нему. Все, что я могу для них сделать (кроме указания направления тем, кто хочет и может слушать), и что, как я был совершенно уверен, действительно поможет им, это мое нахождение рядом. Просто присутствие человека, находящегося в этом состоянии, оказывает влияние, меняет уровень осознания. Через него этот поток, эта сила может оказывать влияние.

Тут, наверное, следует написать о реакции моего друга, который в тот момент оказался рядом со мной. Это был тот самый человек, про которого я уже писал в первой главе. С момента описанных в ней событий прошло уже несколько лет, и с его здоровьем все давно уже было в порядке. Он просто не мог вынести моего присутствия. То давление, которое я, а точнее, которое сила оказывала не него через меня, было для него слишком велико. Как только я фокусировал на нем свое внимание, он, в буквальном смысле, начинал умирать. Если я говорил ему что-то, то он немедленно начинал совершенно дико кричать, чтобы я остановился, чтобы прекратил, и начинал метаться по комнате, беспорядочно размахивая руками и ногами, которыми он бил по всему, что было вокруг. Он катался по полу, в истерике, умоляя меня прекратить. Как только я замолкал и отводил от него свое внимание, он сразу успокаивался. После двух-трех попыток поговорить с ним, я понял, что у него просто нет достаточно энергии для того, чтобы умереть, чтобы выдержать это давление извне, то давление, которое ощущал я. Для него, открыться этому давлению силы, означало реально умереть, и, умоляя меня остановиться, он просто боролся за свое физическое выживание. Я вышел в другую комнату, а когда вернулся, то увидел его в крайне плачевном состоянии. Под глазами у него были огромные черные круги, он весь был в ссадинах. Я решил уйти, опасаясь за его состояние, опасаясь, что забуду и опять сфокусируюсь на нем. Сказав ему, что ухожу, я оделся, мы попрощались, он закрыл за мной дверь, и я ушел.

Это был первый раз, когда я полностью вошел в состояние просветления, в состояние безмолвного знания. Теперь, по прошествии нескольких лет, когда я вспоминаю это, я все более осознаю, насколько колоссальная трезвость необходима, чтобы оставаться адекватным в той позиции восприятия, в той невообразимой интенсивности.

Тот опыт принес мне нечто, совершенно бесценное. Он принес мне память. Память о совершенно новом состоянии из потенциала моего восприятия и более глубокое осознание пути к нему. После этого мне стало совершенно ясно, куда же я, собственно, иду. Однако я не могу сказать, что, вернувшись в нормальное состояние, я действительно изменился и осознал путь. На самом деле реальное изменение произошло на два года позже. Именно тогда, сидя на пляже и, наверное, в сотый раз перечитывая «Дневник Кришнамурти», я смог в обычном состоянии осознания прервать тот поток интерпретаций, в котором мы постоянно течем. Но это уже другая история.

Существуют две вещи, осознание которых не в качестве идеи, теории, а в качестве факта, непосредственное видение которых мгновенно останавливает процесс нашей реакции на собственные интерпретации и приносит совершенно другие возможности действия и другое качество внимания. Я могу без преувеличения сказать, что если вы сможете увидеть их после прочтения этой книги, то моя задача может считаться выполненной. После этого видения все остальное, написанное в ней, станет совершенно очевидным. Можно даже сказать, что все написанное в ней и написано для того, чтобы привести вас к осознанию того, о чем написано в этой главе.

Осознание этого освободит огромное количество вашей энергии, вашего внимания и позволит вам останавливать это свое свободное безраздельное внимание на чем угодно, на любой своей эмоции, на любом отношении, на любой реакции и растворять в пламени этого свободного внимания любые свои внутренние фиксации осознания. Видение этих фактов дает пропуск в сознательное и целенаправленное освобождение своей энергии, в совершенно новый этап на пути к свободе. Я говорю о видении условности всех наших реакций, то есть, всех отдельных элементов нашей системы ценностей, и об осознании иллюзии независимого «я». Начнем!

Мы живем реакциями. Мы реагируем на то, что воспринимаем. Это совершенно очевидный факт. Здесь мы не рассматриваем естественные реакции организма, такие как, например, реакция на что-то горячее или холодное, реакции на боль. Подобное реагирование совершенно необходимо для выживания тела, для нашего выживания. Это нечто естественное. Мы говорим о наших психологических, эмоциональных реакциях, связанных с нашей культурной обусловленностью, с нашими взглядами, комплексами, сформировавшимися мнениями, страхами. Моей задачей здесь является помочь вам увидеть факт их абсолютной условности. Нашей проблемой в том, чтобы увидеть это, является наше серьезное отношение к себе, но будем считать, что мы серьезные люди, которые действительно хотят разобраться в проблеме пути и изменения, действительно серьезно хотят изучить себя и способны бесстрастно исследовать.

Вы, как и все остальные, родились в определенной культуре. Вам просто случилось родиться здесь. Вы могли бы родиться и в другом месте, правда? Ведь это возможно. У вас могли бы быть другие родители, верно? С этим не может спорить никакой серьезный человек, если только он не пойман в сети каких-нибудь странных идей, связанных с реинкарнацией и т. п. Однако это лишь идеи, и если человек серьезно привязан к ним, то ему вряд ли придет в голову читать эту книгу, поэтому мы не будем углубляться в эту патологию.

Итак, вы родились, предположим, в культуре христианской. Вам привили определенное отношение к определенным словам, к определенным символам, к кресту, например, или к распятию, к слову «Христос» и т. д. И вы считаете их — эти предметы, изображения и слова — святыми, вы, может быть, даже чувствуете озноб, когда видите распятье, входите в храм или слышите какую-то молитву.

Теперь представим, что вы родились в исламской культуре. Вы осознаете, что тогда вы были бы совершенно другим человеком? Вы бы совершенно не реагировали на те образы, которые являются святыми для христианина или для буддиста, и, наверное, с ненавистью реагировали бы на все, что имеет отношение к иудаизму (на то, что было бы для вас святым, будь вы евреем). Тогда, возможно, при одном лишь слове «свинина», вас начинало бы тошнить (я лично наблюдал это), так как вам была бы внушена идея, что в этом мясе живут какие-то маленькие червячки, что оно грязное, так как свиньи едят нечистую пищу, и т. д. и т. п.