Чтение онлайн

Итак, мы решаем начать. Но что нам делать? Кришнамурти говорит, что делать ничего не надо, надо просто наблюдать, увидеть истину того, что есть и умереть. У Кастанеды написано, что нужно неделать, идти путем воина и очищать связующее звено. Но все это не имеет для нас никакого (или почти никакого) смысла. Увидеть то, что есть, и умереть почему-то не получается, все это слишком зыбко, слишком неопределенно и непонятно. А зачем идти по пути воина, мы тоже не понимаем. Мы не хотим меняться. Мы не видим в этом смысла. (Это, кстати, очень важное осознание, осознание того, что в нас нет той части, которая действительно хочет измениться.) Однако нам говорят, что на начальном этапе пути понять причины необходимости изменения и сам процесс попросту невозможно. Что это понимание не является чисто интеллектуальным, что дело тут в осознании, в видении того, что есть, а при нашей нынешней ситуации, когда почти вся наша энергия увязла внутри, или, скажем, когда у нас недостаточно личной силы, мы просто не можем осознать этого. И вот тут (как и в любой другой момент на пути) мы сталкиваемся с нашим самым главным противником, с тем самым трехтысячеголовым монстром, о котором мы уже говорили раньше, с самозначительностью, с серьезным отношением к себе. Вы понимаете, о чем я? Ведь для того, чтобы признать, что мы просто, в принципе, не в состоянии понять чего-то на данном этапе, совершенно необходимо не относиться к себе серьезно. Вот тут и происходит первый и самый серьезный отсев. Многие просто не могут с этим согласиться. Они говорят (как когда-то один из моих друзей): "Здесь я с доном Хуаном (или, например, с Кришнамурти) не согласен". Я смотрю на него и спрашиваю, как он может быть о себе такого высокого мнения? Кто он такой? Неужели он не понимает, что его несогласие проистекает из его непонимания. Неужели не отдает себе отчет, что он — идиот, что он не дон Хуан и не Кришнамурти. Но его битва уже закончена, даже не начавшись. Но мы здесь не говорим о подобных ему людях, мы о тех, кто может признать, что он не понимает, что он не пуп земли, о тех, кто решает действовать. Итак, главный враг — самозначительность. И тут у нас опять цитата из восьмой книги К. Кастанеды:

"Мы ожидаем инструкций, обучения, проводников, учителей, а когда нам говорят, что никто из них нам не нужен, мы не верим этому. Мы становимся нервными, затем теряем веру и под конец сердимся и разочаровываемся. Реальная же помощь, которая нам действительно нужна, заключается не в методах, а в правильном указании. Если кто-нибудь заставит нас осознать, что необходимо освободиться от самозначительности, — это и есть реальная помощь".

Я не хочу здесь более подробно останавливаться на вопросе самозначительности. Вследствие его первостепенности, я хочу посвятить ему целую главу, с которой, наверное, и начну эту книгу, однако здесь необходимо сказать, что для изменения своего образа действия, для переоценки своих реакций и моделей поведения осознание бессмысленности серьезного отношения к себе просто необходимо. Здесь нужно понимать, что серьезное отношение к себе и является причиной нашего реагирования на самих себя, то есть причиной нашего самоотражения. Поэтому безупречное поведение, то есть единственное, что идет в зачет на пути знания, возможно лишь при отсутствии самозначительности.

Итак, мы решаем поверить, мы оказываемся способны поверить в то, что мы не понимаем и, таким образом, приходим к возможности идти по пути, даже толком не понимая того, что мы делаем. То есть, мы приходим к возможности освобождения нашей энергии из плена фиксаций самопоглощенности замаскированным, образно говоря, способом. Однако прежде чем мы конкретно поговорим о нем, я хочу привести один, как мне кажется, очень подходящий пример для иллюстрации того, что я хочу до вас донести.

Представим себе следующую ситуацию: медицинский институт, студенты первый раз присутствуют на операции или первый раз пришли в анатомичку. У многих из них чувство отвращения при виде крови, внутренностей, отделенных частей тел настолько интенсивно, что кого-то из них начинает тошнить, а кто-то просто падает в обморок. То есть проявляет себя некое имеющееся у них отношение, некая эмоциональная фиксация восприятия, в которой увязло некоторое количество их внимания, их осознания. Однако наши студенты, несмотря на свои неприятные чувства, не могут за ними следовать. То есть они не могут отвернуться или уйти, или не посещать занятия. Ведь тогда их отчислят из института. И они вынуждены игнорировать себя. Они вынуждены неделать себя, то есть не делать то, на что их толкают те чувства, которые они испытывают. И что же происходит в результате? Через какое-то время после его игнорирования действием это чувство, эта неприятная эмоция начинает иссякать. Она беспокоит все меньше, а потом исчезает совсем. И, когда это происходит, наши студенты становятся способными видеть вещи такими, какими они, на самом деле, являются, то есть равнозначными всему остальному их окружающему. И именно это отсутствие эмоциональной окраски воспринимаемого и позволяет им в дальнейшем быть, например, хирургами, то есть отрешенно и адекватно проводить разнообразные манипуляции с телом человека.

Итак, что мы видим в предыдущем примере? Мы видим, что наши студенты совершенно неосознанно освободили какую-то часть своей энергии из плена самопоглощенности, то есть разрушили некую внутреннюю эмоциональную фиксацию восприятия. Вы понимаете, как это работает? Наши эмоциональные отношения не могут выжить без нашей реакции на них. Именно наши реакции на то, что мы чувствуем, то есть наши действия в соответствии с нашими эмоциональными состояниями, и поддерживают наши эмоциональные фиксации восприятия. Реагируя на свою эмоцию, то есть, действуя в соответствии с ней, мы поддерживаем эту внутреннюю фиксацию системы отношений, так сказать, подпитываем ее. Однако если мы, испытывая какое-либо отношение к воспринимаемому, по какой-то причине продолжаем действовать, игнорируя его, то оно постепенно растворяется. Причем причина, которая может заставить нас игнорировать наше отношение, никакого значения не имеет. Это может быть страх, как в случае с медицинским институтом или молодым доном Хуаном, желание чего-то достигнуть, безвыходное положение или осознанное поведение. Поэтому та уловка, которую применяет учитель к своему ученику, для того чтобы заставить его действовать, или то, почему вы решите начать, то, за что вы смогли зацепиться, не имеет никакого значения. Все будет работать одинаково хорошо. Вы понимаете, к чему я клоню? Я хочу сказать, что, просто игнорируя себя и действуя не в соответствии с тем, что мы чувствуем, мы способны освобождать нашу энергию и укреплять наше связующее звено с духом.

Именно этот принцип и лежит в основе того выслеживания себя, в основе сталкинга или контролируемой глупости, про которые написано у К. Кастанеды. И именно это лежит в основе пути воина. Смотрите сами. Чем, с этой точки зрения, является путь воина? Что вы делаете, когда начинаете идти по нему, когда начинаете действовать сообразно заранее принятому решению перед лицом неминуемой смерти, принимая ответственность? Вы игнорируете себя. Вы продолжаете действовать, то есть доводить каждое свое действие до конца, игнорируя свои основные чувства. То есть, как и в случае с нашими студентами-медиками, вы продолжаете действовать, не взирая на то, что чувствуете. И вы освобождаетесь от этого. Однако эта процедура работает лишь тогда, когда мы действуем. Разговоры здесь совершенно бесполезны. Интеллектуальное понимание здесь совершенно ничего не значит. Оно не освобождает нашу энергию. У Ницше, например, с пониманием все было в порядке, однако его жизнь так и осталась жизнью обычного человека. Теперь нам становится понятно, почему дон Хуан постоянно повторял, что в зачет идет только действие.

Недавно я освободил еще один небольшой кусочек своей энергии. Там, где я находился, в одной из арабских стран, живут огромные тараканы, сантиметров по пять в длину. Они очень похожи на наших прусаков, даже пахнут так же, только огромные, и впечатление производят крайне мерзкое. Одна мысль о том, что можно взять их в руки, вызывала очень сильное отвращение. Однако я понимал, что это лишь мое к ним отношение и что мне можно разрушить эту фиксацию. И я принял решение. Я просто пошел и взял одного из них в руки. Я позволял ему ползать по себе, игнорируя свое отвращение, до тех пор, пока от этой эмоции не осталось и следа. Это было крайне неприятно, но, вне всякого сомнения, полезно.

"— Самым первым принципом сталкинга (или контролируемой глупости) является то, что воин выслеживает самого себя, сказал он. — Он выслеживает самого себя безжалостно, хитро, терпеливо и мягко. … он опередил меня и очень кратко определил сталкинг как искусство использования нового, необычного поведения с особой целью. Он сказал, что нормальное человеческое поведение в мире повседневной жизни является рутинным. Любое нестандартное, разрушающее рутину поведение, оказывает необычное воздействие на все наше существо. Это необычное воздействие и было тем, чего искали маги, потому что оно имело свойство накапливаться".

Это еще одна цитата из восьмой книги К. Кастанеды. Вы понимаете, что вы делаете, когда выслеживаете себя? Вы контролируете свою глупость, игнорируя себя, и вы делаете это безжалостно, хитро, терпеливо и мягко. И это, необычное для вас, поведение, ведет к постепенному освобождению вашей энергии, то есть ваша связь с духом усиливается и дух, совершенно без вашего вмешательства, изменяет ваш уровень осознания. Совершенно очевидно, что "лучшим или, пожалуй, единственным способом для выслеживания самого себя (то есть для подобного контролирования собственной глупости) является идея смерти". Вы только посмотрите, какая здесь красота:

" — Да, — продолжал он, — мысль о смерти — это единственное, что может придать магу мужество. Странно, правда? Она дает магу мужество быть хитрым, не будучи самодовольным, но самое главное — она дает ему мужество быть безжалостным, не будучи самозначительным."

Это еще одна цитата из восьмой книги К. Кастанеды. Здесь еще много можно было бы говорить и цитировать, но, я думаю, что вы уже поняли то, что я хотел сказать. Если вы хотите разобраться в этом поглубже, действительно это осознать, то вам следует почитать Кастанеду и Кришнамурти и, что самое главное, самостоятельно заняться освобождением своей энергии.

Теперь я хочу вернуться немного назад к единственности пути, как и обещал. Я надеюсь, что всем нам ясно, что бог, то есть сила, — едина для всех, и что очищение нашего с ней связующего звена это универсальный процесс, который не имеет никакого отношения к тому, к какой организованной религии принадлежит тот или иной человек. И когда кто-то говорит, что он пришел к богу через христианство или через буддизм, он просто не понимает сути того, что с ним произошло. Он не понимает того, что благодаря своим действиям, которые игнорировали его чувства, он освободил свою энергию из плена самопоглощенности, эта энергия автоматически настроилась на дух, вследствие чего этот человек обрел некие экстраординарные способности и пришел к чувству благодати, полноты и счастья. Я знаю, что это выглядит несколько упрощенным, и прекрасно отдаю себе отчет в том, что, кроме вышеописанного, еще существуют вещи связанные с накоплением энергии, с тренировкой внимания, но все же считаю, что в основе пути лежит именно то, о чем я написал выше.

Теперь мне бы хотелось сказать несколько слов о подходе Кришнамурти, то есть о том способе победы над самозначительностью, который рекомендовал нагуаль Хулиан, об окончательной, но символической смерти. Однако я не хочу повторяться (об этом уже говорилось в одной из прошлых глав), поэтому коснусь здесь лишь того аспекта данного вопроса, который имеет отношение к написанному выше. Та остановка потока, о которой говорит Кришнамурти, приходящая вследствие видения всего поля осознания, относительности отдельных его элементов и иллюзии наблюдающего и наблюдаемого, то есть иллюзии независимого "я", не приводит к полному освобождению нашей энергии. Она, вне всякого сомнения, освобождает огромную ее часть и дает нам возможность наблюдать за работой своего сознания, за своими эмоциями и напрямую растворять их в своем безраздельном внимании. Этот процесс мы уже разобрали в предыдущей главе. Однако здесь следует сказать, что подобная остановка процесса интерпретаций и видение его, как такового, уже требует наличия некоторого количества свободного внимания, и что лишь очень немногие из нас этим вниманием обладают. Я, например, к таким не относился. Для того, чтобы наконец увидеть в себе то, о чем говорит Кришнамурти, мне потребовалось восемь лет следования по пути воина вообще без понимании того, что же я, собственно, делаю, то есть эти восемь лет мне потребовались для того, чтобы я смог освободить и накопить достаточно свободной энергии.