Чтение онлайн

Вдруг одна из женщин дико завизжала и бросилась к шлюзу, оттолкнув в сторону кшари. Ал успел заметить стоявшего у трапа жреца, в которого женщина и вцепилась, пытаясь что-то у того отобрать. Громко заверещал ребенок, и стало понятно, что держит жрец. Кшари, опомнившись, отшвырнул дикую и занес над ней плеть…

– No!

…Но ударить не успел. В него, как таран, врезался седой, сбивая с ног. А следом за ним прыгнули и двое других, отсекая остальных стражей от дерущегося предводителя. Ал успел только изумиться, как слаженно и быстро эти трое включились в бой, будто понимая друг друга без слов. И, несмотря на их связанные руки, справились с ними не сразу.

Страж последний раз пнул скорчившегося на земле седого и отошел в сторону. Двое других диких тоже лежали на земле. Остальная толпа отхлынула назад, образуя полукруг и втянув за спины других истошно кричащую женщину. Но никто даже не попытался помочь упавшей троице. Ал сплюнул на землю и отвернулся. Дикие!

– Тебе их жалко? – небрежно поинтересовался Эр.

– Чего их жалеть? – удивился Ким, не дав Алу придумать ответ. – Энэ должны знать свое место.

Да, раб должен знать свое место, но Алу было неприятно смотреть, как бьют ногами упавшего врага. Признаваться, впрочем, в этом он не собирался. Сейчас скажет, а потом дойдет это до наставников и придется объяснять, что жалость к диким здесь совсем ни при чем, он не это имел ввиду.

– Они нас не жалеют, – зло отрезал Ян, – помните экипаж «Синего пламени»?

Ал помнил. Им рассказывали наставники, да и слухи ходили. Два года назад из туннеля выскочил очень большой корабль диких, а на орбите тогда дежурил средний крейсер. Конечно, он тоже легко расстрелял бы чужаков, но на борту могли быть дети, а кшари не убивают даже чужих птенцов. Абордаж закончился неудачно, диких оказалось слишком много. Когда подоспела помощь, экипаж «Синего пламени» был еще жив, но лучше бы он был мертв. Дикие не знали жалости, зато жестокость была у них в крови. Содранная живьем кожа, выломанные ребра, обожженные кислотой лица – это было только начало списка развлечений диких. Ал помнил и забывать не собирался.

– Но все равно, круто этот дрался, – добавил Ким. – Он двоих свалил, я даже не понял, как.

– Тебе и не надо понимать, – снисходительно протянул Эр. – Для тебя это слишком сложно.

Ким обиженно засопел, но Эр не обратил внимания.

– Ал, ну что? Пошли в город? А то времени уже много.

– Да уж, именно что пошли, – вздохнул Ал.

Он уже жалел, что согласился свернуть к космодрому. Отсюда в город только пешком топать, тут даже залезть некуда, чтобы прыгнуть, не просить же пустить их на вышку. Да еще дикие эти…

Великие не просто наложили запрет на использование технологий диких, они еще изменили мир Эр-Кхара, заставив его служить людям. Все, что нужно было человеку, росло в сельве: еда, одежда, даже оружие выращивалось на средних ярусах дождевого леса. Мечи и ножи, например, делали из сердцевины армы, железного дерева: сначала вырезали, придавали форму, а потом вымачивали почти год в смеси сока и смол еще десятка деревьев, и по крепости они не уступали древней стали. Как делали звездолеты, Ал точно не знал, но предполагал, что тоже выращивают. Почему нет? Дома же выращивают. Из недр планеты добывался только кориум, редкий минерал, способный генерировать силовое поле – Эль-Кор, сердце кшари.

Конечно, Великим пришлось потрудиться, меняя геном деревьев, чтобы получить нужный результат, но он того стоил. Эр-кхарцы не уничтожали свою планету, не отравляли реки и воздух, не убивали животных и не истребляли птиц. На редких шахтах работали только рабы и преступники, да и сами шахты были на севере, далеко от городов. Так было пятьсот лет назад, так есть сейчас и так будет всегда.

– А вы кшари? Настоящие?

Ал, уже собравшийся ступить на подвесной мост, оглянулся. Из-за кустов выскочила стайка малышни и сейчас глазела на них, открыв рот. Вопрос задала босоногая девчонка с собранными в высокий хвост волосами – похоже, самая боевая в своей компании.

– Они самые, – подтвердил Эр.

– А покажите крылья! – выпалила девчонка и зажмурилась, испугавшись собственной храбрости.

Ал с Эром переглянулись и синхронно кивнули: можно и показать, не жалко.

– Ух… – хором протянула малышня, заворожено наблюдая, как за спинами двух кшари начинает дрожать, сгущаясь, воздух. А девчонка даже подпрыгнула от восторга и осмелела окончательно: – А потрогать можно?

Эр, сурово зыркнув на детей, покачал головой. Малышня разочарованно загудела, но Ал их уже не слушал, шагая по мосту.

Город располагался в низине, там, где река, успокоившись, распадалась на два рукава. Но даже здесь, в нижней сельве, торчали редкие скалы и нависали каменные террасы, только шире, чем наверху, густо поросшие зеленью и пологие. Тут уже можно было прыгнуть и полететь, но до центра проще добраться пешком.

Дома здесь были другие, не такие, как в их гнезде. Нижняя сельва была гораздо сырее, а в сезон дождей и вовсе превращалась в болото, поэтому и дома здесь растили на высоких сваях, а вместо дорог плели мосты.

Ал, заметив стоящую на возвышенности высеченную из камня фигуру, быстро провел ладонью по лицу: Великая Мот была не их покровительницей, а лекарей, но почитать следовало всех Великих. Точнее, только пятерых. Изначально их было шестеро, но Аррох предал свой народ, показав диким дорогу к Эр-Кхару. Великий Ашер отомстил, отправив предателя в сумрачный мир, но и там Аррох не успокоился, он открыл двери проклятого мира и выпустил дикость. Великие бились с ним в другом мире, за чертой жизни, а кшари были вынуждены драться здесь. Дикость приходила не только из космоса, она заводилась и в городах. Ал был еще совсем мелким птенцом, когда на юге люди зачем-то решили захватить Храмы. Тогда туда стянули почти всех кшари из соседних Храмов, из их гнезда тоже улетели многие. Вернулись не все. Храм удалось отстоять, загнав дикость туда, где ей самое место, – к Арроху, но кшари и сейчас были готовы вступить в бой. А жрецы Великой Мот были всегда готовы принять тех, кого вынесли из боя.

Еще говорили, будто Аррох смел утверждать, что кшари – его рук дело. Он, мол, создал крылатых, и служить они должны ему, но это, конечно, бред. Все знают, что стражей создал Великий Ашер, а помогали ему Великая Мот и Великая Окхана.

За первым каскадом мостов начинался квартал мастеров. Тут дома были невысокие, потемневшие от времени и местами засохшие, уже начавшие умирать. Для того, чтобы вырастить новый дом, надо было принести большую жертву Великим: например, отдать Храму одного из своих детей или треть годового дохода. Цена зависела от сложности задачи, но никогда не была низкой. Слышащие Голос могли вырастить любой дом, от небольшой лачуги сахри до огромной резиденции тардхани – разница была только во времени. Жрецы меняли геном, и дерево росло в нужном направлении, формируя комнаты и коридоры, а когда дом вырастал, просто отключали ген быстрого роста и дерево замирало в одном состоянии.

Конечно, у них была и техника, те же коптеры, например, или ткацкие станки. Одежда сама собой не росла, ее надо было сшить, этим занимались в касте мастеров, но создать то, из чего потом получалась ткань для платья или обшивка коптера, могли только Слышащие Голос Великих.

В торговых рядах было куда веселее, чем среди невзрачных домишек мастеров. На время Каскаля рынок переехал на нижний ярус города: там было не так жарко, как наверху. Застелили землю плетенным настилом, поставили яркие шатры, а вокруг разложили товар. Здесь продавалось все, чем была богата сельва, что выращивали на залитых водой полях и что делали мастера. Тут можно было купить что угодно: от лепешек хлебного дерева, молодых побегов бамбука и мясных орехов до ножей, подушек для медитаций и ярких рисунков на тонкой, невесомой бумаге. Конечно, во время праздников рынок был больше и ярче, но и сейчас он оглушал гомоном толпы, наваливался какофонией запахов и буйством красок – ничего похожего на спокойную, размеренную жизнь при Храме.