Путь Малфоя
Шрифт:
— Служу Вашим Величествам, — ещё раз поклонился волшебник, всем видом показывая, что более чем доволен.
Егор мысленно сжал пальцы, дожидаясь пока очередь дойдёт до него. Чем меньше времени оставалось, тем слабее была его решимость. В конце концов, просьба могла сильно уронить репутацию семьи в глазах высшего света…
— Эйгон Тиррел — боевой маг, — провозгласил сам венценосный, взгляд коего был доброжелательным и… насмешливым? — Назови свою просьбу.
— Я… — горло на миг схватил спазм, из-за которого речь оборвалась в самом начале, но всё же он сумел взять себя в руки и продолжить более или менее уверено: — Мой король, я бы хотел забрать с Драконьего Камня одну свою подругу, родившуюся там и… не являющуюся человеком.
«Что я сказал не так?» — мигом испугался Егор, увидев в глазах сюзерена выражение, будто бы он борется с желанием приложить ладонь к лицу.
«Смотри и запоминай», — прямо в голове молодого волшебника прозвучал голос правителя, а затем мир подёрнулся рябью…
…чтобы в следующий миг Тиррел обнаружил себя стоящим в своей комнате в башне замка Драконьего Камня.
На пару секунд молодой мужчина даже подумал, что переместился сюда при помощи аппарации, либо же король каким-то образом забросил его в спальню… зачем-то. Только вот тело совершенно не слушалось, а появившаяся перед ним львичка выглядела, как бездушная кукла… или же существо под империусом.
«Что происходит?» — мысленно воскликнул Егор.
= «Запоминай движения и слова. А ещё лучше — учись думать своей головой. Ты — волшебник, а не простолюдин. Если сказано, что зверолюдам запрещено покидать Драконий Камень, это лишь значит, что нужно воспользоваться трансфигурацией живого в живое», — пока Визерис «говорил», рука Эйгона сама собой описала магический узор при помощи волшебной палочки, а губы произнесли слова, после которых львица стала обычной девушкой…
…и тут же видение прервалось, оставив парня стоять в тронном зале, под десятками, сотнями, а то и тысячами взглядов.
— Закон един для всех, — спокойно констатировал правитель Вестероса. — Ты и сам должен понимать угрозу, которую несёт твоя просьба для той, кого ты хочешь забрать.
— Понимаю… Ваше Величество, — Тиррел поклонился, пытаясь собрать мысли в кучку и внутренне ликуя (с одной стороны, Таргариен ему отказал, что видели все, с другой же — показал способ обойти запрет, да ещё убедив окружающих в том, что девушка, которая будет рядом с юным волшебником — это новая пассия, которая не имеет отношения к Драконьему Камню). — Благодарю вас за вашу мудрость.
«Перерожденец, но такой балбес… Впрочем, до того идиота, который догадался попросить «Ночь наедине с принцессой Белладонной», ему ещё далеко. Ладно уж, после мероприятия переговорю с Томеном, чтобы подготовил девочку. Раз уж у них всё серьёзно, то было бы глупо не помочь, тем самым заработав себе авторитет в глазах перспективного подданного», — отмахнувшись от воспоминаний о том, как одного наглого мальчишку оставили один на один с моей дочерью, предварительно заковав в колодки и опоив зельями, возвращаюсь к церемонии.
После того как последняя просьба была удовлетворена (стоит заметить, что после отказа Егору, многие решили поумерить аппетит), обвожу взглядом тронный зал и произношу ставшую традиционной фразу:
— Есть ли среди присутствующих тот или та, кто желает бросить мне вызов за право сидеть на этом троне?
Эхо моих слов ещё не затихло, как наглым голосом, в котором ощущался вызов, прозвучал ответ:
— Я, Сириус Таргариен, бросаю тебе вызов!
— Вызов принят, — прозвучал ровный голос короля, что послужило своеобразным сигналом для придворных и гостей, буквально взорвавшихся обсуждениями неожиданного изменения в программе, успевшей стать своеобразной традицией (церемония принесения клятв, затем показательная дуэль венценосных особ, ну и фуршет, где обсуждаются дела политики, экономики, промышленности, армии, веры и образования). — Приготовить барьеры!
Зычный голос Визериса разнёсся по залу, заглушая все разговоры, а затем правитель — хотя, какой он, к Неведомому, правитель? — единым текучим движением поднялся на ноги, чтобы мягкой походкой опытного бойца спуститься с тронного возвышения. Каждое его движение было выверено до совершенства, взгляд выражал уверенность и доброжелательность, а осанка демонстрировала несгибаемый дух…
Сириус (светловолосый молодой мужчина двадцати одного года, с длинными платиновыми волосами и фиалковыми глазами, острыми чертами лица, высоким ростом и развитой мускулатурой) скинул с плеч тёмно-багряную мантию, оставшись в белой рубашке и строгих чёрных брюках, моду на которые ввёл его отец. Волшебная палочка выскользнула из рукава и легла в ладонь своему хозяину, буквально обжигая кожу скрытой в ней силой, напоминая обо всех испытаниях, которые пришлось пережить ради её получения, от сдирания кожи со спины и до посещения языческих храмов…
Двое мужчин, выглядящих примерно как ровесники, в которых лишь слепец не увидел бы семейного сходства, одновременно вошли в пределы прямоугольной фигуры, которую когда-то сам король начертил на полу. Тут же очерченную площадку отгородили магические поля, кажущиеся невероятно тонкими и почти незаметными, но вместе с тем остающиеся несокрушимой преградой, которую в случае нужды придётся ковырять минут десять-пятнадцать всем волшебникам из тех, кто находятся в замке.
— А ты подрос, сын, — слегка улыбнулся старший Таргариен, шутливо салютуя противнику волшебной палочкой. — Ты уж полегче со своим стариком, а то ведь я уже не молод: забывчивость, жадность, лень… Вон сколько заболеваний приходится лечить.
«Мать рассказала о том, что я в городе», — быстро понял третий сын короля Вестероса, на миг скосив взгляд на молодую и прекрасную женщину, взгляд фиалковых глаз которой был полон тепла и любви…
— Отдохнуть тебе надо, «старик», — усмехнулся Сириус, ответно салютуя человеку, которого любил и ненавидел, которым восхищался и… коего презирал. — Совсем себя не бережёшь.
— Некогда мне отдыхать, покуда в Семи Королевствах такое творится, — не стал обижаться на отсутствие приветствия Люциус (они с матерью почему-то любили называть друг друга именами, под которыми скрывались во время своего проживания в Браавосе).
— Золотой ты человек… — слегка качнул головой младший Таргариен, а затем без слов отправил струю багряного пламени в отца, который наколдовал себе круглый зеркальный щит на левую ладонь, чтобы отразить атаку обратно.
И бой начался…
Сириус не был первенцем королевской четы… да он даже первым сыном не был, из-за чего всегда завидовал Белладонне и Абраксасу, которым отец и мать уделяли по два часа каждый день вместо одного часа, достающегося всем остальным детям. К счастью для потомков короля-чародея, приёмы пищи в это время не входили, так что кроме завтраков и ужинов они встречались ещё и вечерами в игровой, утром на тренировочной площадке, либо в парке рядом со столицей. Впрочем, их всегда сопровождали Безликие, маскирующиеся под прислугу или детей аристократов, чтобы обеспечивать защиту отпрыскам венценосных особ…
Сириус не был особенно талантливым, в результате чего те навыки и умения, которые старшие изучали походя, ему приходилось заучивать и отрабатывать до автоматизма… на что сил, желания и воли частенько не хватало. Примерно в семь лет юный принц полностью понял, что особых надежд на него не возлагают, так как в отличие от старших, его график был более свободным, что не отменяло угрозы наказаний за шалости. И всё было бы нормально, если бы его просто пороли, как некоторых друзей из благородных домов (наложил целебную мазь и через час даже шрамов не останется), но король предпочитал насилию личное участие, заставляя выслушивать длинные и скучные лекции о причинах и следствиях…