Путь Малфоя
Шрифт:
Свежий морской воздух, яркое утреннее солнце, плывущие по небу белые облака и вид на половину острова, раскинувшегося у подножия стен замка. Здесь было красиво, чего волшебник не мог отрицать, а ещё тут были зверодевушки, к обществу некоторых из коих он успел привыкнуть…
«Целый маленький мир, со своими правилами, законами, проблемами, героями и злодеями», — улыбаясь грустной улыбкой, Тиррел ощущал глухую тоску, будто бы он — герой книги про волшебный шкаф, льва и злую колдунью, которому после всех приключений пора возвращаться к обыденной жизни в родном доме.
— Это несправедливо, — прошептал Эйгон, ощущая горечь от осознания, что он не может нарушить закон и остаться здесь… равно как и забрать отсюда любую из подруг, которым во внешнем мире попросту не выжить (слишком уж они отличаются от простых людей внешне).
«А правда ли я не могу ничего сделать?» — мелькнул в голове вопрос, породивший целую лавину мыслей.
В конце концов, королю ведь нужны верные волшебники, служащие не только из-за клятв, но и потому, что сами этого хотят? Ведь любой приказ можно исполнять разными способами, прилагая разный уровень энтузиазма и усердия. И если предложить Визерису Таргариену свою верность… может быть, он сделает исключение из правил, которые сам и установил?
«Попробовать стоит», — решил молодой волшебник, после чего вернулся в полумрак комнаты.
Подойдя к кровати, он схватился за край одеяла, под которым спал кто-то невысокий, свернувшийся компактным клубком, а затем дёрнул его, сбрасывая на пол. Зверолюдка-львичка, красующаяся золотистым мехом, оказавшись на открытом воздухе… не открывая глаз, стала искать одеяло, обшаривая рукой постель.
— Как ты со своим-то слухом не просыпаешься от воплей Рейгаля? — не понижая голоса, спросил у подруги Егор.
Эльвира, широко зевнув и продемонстрировав острые клыки, неохотно открыла зелёные глаза и посмотрела на молодого мужчину с явной укоризной. Потянувшись всем телом и напоминая в этот момент самую настоящую кошку, она спросила:
— Уже пора вставать?
«Если кошки — это жидкость, то Эльвира — вино: сладкое и спокойное, но если много выпить, бьёт в голову и выносит мозги», — промелькнуло в голове волшебника странное даже для него сравнение.
— Знаешь, а у меня есть идея получше, — скинув халат и небрежным броском отправив волшебную палочку на тумбочку, Эйгон с рычанием прыгнул на кровать…
Будущее виделось ему вполне светлым и перспективным, а настоящее обещало подарить немало удивительных ощущений и эмоций.
Большой шаг
«Третьего дня сего месяца был завершён проект по прокладыванию системы городского водоснабжения в Сильвергарде: двести километров труб уложены строго по чертежам, полученным от вашего величества; погрешность составляет не более полуфута, что по вашим же словам — допустимая величина, так как в схему заложен изрядный запас прочности; проводившим работы мастерам отредактированы воспоминания…» — закончив читать доклад, написанный в одном из дневников, связанных протеевыми чарами, быстро пишу ответ о том, что скоро прибуду для проверки и активации ритуала, после чего ставлю точку и, закрыв тетрадь, откидываюсь на спинку кресла.
В моём рабочем кабинете, обставленном одновременно и утилитарно, и роскошно (каждый элемент мебели — шедевр, за который пришлось бы отвалить сумму в золоте, равную цене малого крейсера… не будь они созданы моими руками), царят покой и тишина, нарушаемые лишь тиканьем настенных часов с маятником и дракончиком, заменяющим кукушку. Внешнюю стену заменяет панорамное окно, из которого открывается великолепный вид на порт Королевской Гавани… причём при взгляде снаружи никакого оконного проёма нет вовсе, да и этаж этот виден только обладателям магии, а также агентам моей контрразведки. Всё же и первые, и вторые повязаны клятвами, чтобы избежать различного рода недоразумений.
Мой рабочий стол, которому при помощи постоянной трансфигурации придан вид полумесяца, состоит из пропитанного магией чардрева, которое пришлось привозить с далёкого севера в почти промышленных масштабах, так как материал очень хорошо подходит для создания артефактов и наложения зачарований. В нескольких местах Вестероса сейчас активно растут целые рощи этого полезного растения, скрытые барьерами и иллюзиями, которые сворачивают пространство и мозги случайных путников в узел, не позволяя там находиться никому постороннему.
Кроме того, что в стол встроены чары конфиденциальности, защиты, самоочистки, а также поддержания комфортной температуры и магического стазиса, каждый ящичек имеет солидное расширение пространства, функцию интуитивного поиска (когда нужная вещь почти сама прыгает в руку), минибар и кучу иных полезных функций. Впрочем, чуть подробнее стоит остановиться на том, что в столешницу встроен проектор трёхмерных иллюзий, позволяющий облегчить создание новых ритуалов, артефактов, ну и просто разговаривать с трёхмерным изображением человека, а не плоским изображением, плюс система обнаружения, помогающая следить за замком в отдельности и столицей в целом, управляя системами безопасности прямо не поднимаясь из кресла.
Пусть на сегодняшний день я и достиг низшей ступени высшего ранга как маг, но сами воспоминания о том существе, которое сидит где-то на севере, заставляют не почивать на лаврах, усиливаясь во всех возможных направлениях. Сама столица, пусть и не сильно изменилась с момента реконструкции, при взгляде сверху выглядит как сложный ритуальный рисунок, который усиливает магию жизни, блокируя саму возможность применения некромантии в ближайших окрестностях (побочными эффектами являются хорошее здоровье, увеличившийся срок жизни и… плодовитость).
«До сих пор жутко вспоминать, насколько расплодились крысы, кошки и тараканы… Из-за этой недоработки пришлось весь ритуал перерассчитывать», — передёрнув плечами, представляю себе картину того, что могло случиться при другой недоработке, если бы вместо мелких вредителей начали плодиться бактерии и вирусы…
К счастью, прописные истины целительства я помню хорошо, а потому в каждое своё творение встраиваю ограничители, которые не позволяют ускорять развитие вредоносных микроорганизмов. Теперь же в число «запретов» внесены ещё и грызуны с насекомыми. Но кто не совершает ошибок?
«Тот, кто ничего не делает», — отвечаю на свой же вопрос.
Откидываю три отдельных сегмента столешницы, которые, словно экраны ноутбуков засветились слабым внутренним светом, радуя меня изображениями с внешних зеркал наблюдения. Кнопки клавиатур, вырезанных из кристалликов, подсветились разными цветами, оповещая о полученных сообщениях, входящих вызовах и состоянии тех или иных систем сети артефактов.
«Нужно оценить степень готовности защиты», — невесомым прикосновением к парочке драгоценных камней, огранённых до состояния прямоугольников (какого-нибудь ювелира от подобного кощунства над благородными алмазами удар бы хватил) вывожу на центральное зеркало карту Семи Королевств, слегка захватывая и пространство за Стеной.