Чтение онлайн

Вокруг Эйдолона выстроились для сражения его братья. Каждый из них носил доспехи, которые некогда были броней типа IV с золотой отделкой Третьего легиона, а теперь не поддавались описанию. По ним змеились провода, которые соединяли гротескно огромные горжеты и верхние части кирас с комплектами звукоусилителей, вставленных между перекрывающимися керамитовыми пластинами с богатой инкрустацией. Все воины имели при себе оружие одинакового типа — какофон, увесистую органную пушку с раздутыми эхо-камерами и психозвуковыми резонаторами. Установки уже гудели на низких частотах, сотрясая палубу. Незакрепленные предметы рядом с легионерами дрожали и подпрыгивали.

Создателем акустического культа был Марий Вайросеан, но со временем новые веяния распространились по всему легиону. Чем очевиднее становились разрушительные дары, полученные воинами, тем охотнее они присоединялись к шумовому братству. Сам Эйдолон, мутации которого после возрождения стали гораздо более выраженными, чем у остальных, держал сейчас в тяжелых латных перчатках громовой молот с бугристым оголовьем, окруженным загадочной псионической энергией. Она отбрасывала тошнотворно-зеленые отсветы на железные двери камеры, подрагивая в ритм с холостым ворчанием органных пушек.

Лорд-командующий по-прежнему ждал. Снаружи, в пустоте над Калием, все новые корабли разлетались на куски, выбрасывая своих обитателей в вакуум. Эйдолон видел, какой ценой космолеты из авангарда Белых Шрамов прорываются через перекрестный обстрел. Он наблюдал, как неизменно верный Коненос, покинув укрытие в тени Ожерелья, вступает в гибельный танец. Смотрел, как торпеды уносятся в никуда, будто осколки выбитых ураганом стекол, и знал, что в каждой из них находятся живые воины.

Закрыв ноющие глаза, лорд-командующий обратился в слух. Звуки достигали его даже через пустоту — демонические шепоты повторяли их в имматериуме.

…жать строй! Держать строй! Не терять… Именем Императора! К надиру! Повысить мо…

…цать пять румбов. Повторный залп. Следить за контратакой с…

…не выдержит столько, господин. Корпус треснет, промети…

…ет! Нет! Еще рано! В чем дело? Что за дьявольщи…

Они переплетались, словно нити, эти голоса из глубин. В каждом из них жили похоти и прихоти, ничтожные пред лицом эмпиреев. Вскоре говорившие люди утонут в пучине варпа, пойдут на корм голодным сущностям, что хищно кружат внизу.

— Господин, — позвал Фон Кальда по комм-связи.

Эйдолон уже знал, что спросит это создание, но не стал обрывать советника.

— Да?

— Враги пробьются через заслон, — неохотно доложил Фон Кальда. — Они теряют корабли, много кораблей, однако высадка все равно состоится. Замковый Камень укреплен, но если среди атакующих находится он…

Заметив, что голос апотекария чуточку дрогнул, лорд-командующий мысленно пометил наказать его. Примарх есть примарх, но они не совершенны, их можно убить.

— Успокойся. Я совершу переход, — ответил Эйдолон, все же шагнув через железные врата в сердце телепортационной камеры. Когда он занял место в центре, какофоны отсалютовали вождю; боевые стимуляторы уже сделали их движения небрежными, а линзы шлемов мерцали, как отполированный перламутр. — Чего ты боишься, Фон Кальда? Гибели?

— Мы теряем бойцов, мой лорд, — отозвался советник. — Нам известно, что противник не сумеет использовать Врата. Не лучше ли позволить ему…

— С каждым неприятелем, убитым здесь, мы лишаем Терру одного защитника, — возразил Эйдолон, чувствуя, как в камере возрастает напряжение эфирного поля. Разряды холодных молний обвили колонны вокруг него, искажая физическое пространство. — Кроме того, ты упускаешь важный момент.

Воздух задрожал, напрягаясь перед взрывом, который вывернет реальность наизнанку и метнет живое копье из варп-материи сквозь царство ощущений. Лорд-командующий взвесил в руках громовой молот, предвкушая краткое забвение перехода — мимолетное избавление от непрерывной муки бытия.

— Какой?

Заряд телепорта достиг максимума, и вопрос Фон Кальды был едва слышен.

Эйдолон улыбнулся:

— Мы живем ради битв.

Миг спустя камеру залил свет, чувства угасли, как задутая свеча, и какофоны помчались сквозь миры и мысли в воющий круговорот битвы.

Шибан с размаху опустил гуань дао, надеясь мощным ударом выбить у врага оружие. Тот умело парировал, игнорируя искры расщепляющего поля, что осыпали его доспех. Вокруг них, вдоль окутанных тенями стен, продолжалась схватка, перешедшая в жестокий ближний бой. Под ногами воинов жалобно выли двигатели «Терце-Фалиона», набиравшие полную мощность.

Хану достался могучий противник. Мастер клинка, пусть консервативный, как и все сыны Кемоса, но фехтующий с умом. Сабля и глефа вновь столкнулись, никто не получил перевеса. Легионеры мгновенно разошлись и осторожно закружили по залу, тщательно выискивая бреши в идеальной обороне оппонента.

— Что с тобой не так? — спросил изменник, взглянув на угловатые конечности и странный доспех Шибана.

Белый Шрам промолчал, не желая отвлекаться. Он резко выбросил гуань дао вперед, черпая силы в ненависти, и попытался вонзить клинок в шею врага. Чемпион Третьего легиона отступил, уклонился от выпада и быстро шагнул обратно, занося саблю.

— Двигаешься, как машина. — Он пируэтом подскочил к хану и обрушил на него град ударов. — Я убил многих твоих сородичей, и они сражались как-то человечнее.

— Все мы изменились, — хмыкнул Шибан, начиная восхищаться упорством соперника.

Тот превосходил всех легионеров, которых прикончил хан. Предатель был знатоком любимого оружия, настоящим искусником.

— Верно, все мы.

Неприятели столкнулись вновь и приняли клинки на броню, после того как гуань дао и сабля отскочили друг от друга.

Шибан нанес прямой удар древком, но промахнулся на волосок. Тут же хану пришлось защищаться, и он едва ушел от наточенного лезвия. Белый Шрам отступил на шаг, чтобы выиграть место для маневра, лучше использовать силу, которой наделяли его аугментации.

«Я тоже сражался искусно. Я тоже был прекрасен в бою».

— В тебе нет хвори, — почти невольно произнес хан.

Хворь. Так в орду называли всевозможные мутации и самокалечения, творящиеся в предательских легионах. Очень многие воины обновили себя — из людей превратились в зверей, добровольно изуродовали и исковеркали генетически улучшенные тела.