Чтение онлайн

Сказано, кажется, слишком сильно. Но разве современные небывалые в истории по своим масштабам и остроте проблемы: нравственные, социальные, экологические, экономические, демографические и множество других, — не свидетельствуют о характере прогресса, отвергшего Христа?

Разве пропаганда — узаконенная! — всякого рода безнравственности и открытого глумления над телом и душой человека, свободы лжи, господства золотого тельца, диктата преступного мира и т. д. — не свидетельство одичания дехристианизированного мира?

Разве современная демократия с ее лицемерной свободой и очевидной олигархичностью фактической власти, преследующей только свои цели, не есть завуалированное рабство и деспотизм? (См., например, Шафаревич И. Р. Социализм как явление мировой истории. Сочинения: В 3 т. Т. 1. М., 1994; Ильин И. А. Наши задачи. Т. 2. Историческая судьба и будущее России. М., 1992.)

Наконец, разве полная вседозволенность оккультизма, магии, колдовства, вплоть до сатанизма и открытого издевательства над всем святым («религиозная свобода»), над всякой правдой и истиной — это не совлечение с себя современным цивилизованным обществом образа Божия и человеческого и ревность об образе зверином (Откр. 13, 1-18)?

Несомненно, что в самой идее безграничного познания («по ту сторону добра и зла»), изначально заложенной в «проекте» нашей цивилизации, человеческий разум допустил принципиальный просчет. Сейчас, в конце XX столетия, это стало очевидным фактом. (Преп. Каллист Катафигиот говорил: «Ум должен соблюдать меру познания, чтобы не погибнуть»)

Каково понимание истины в христианстве? Уже исповедание Единого Личного Бога существенно меняет, по сравнению с научным и философским подходами, христианское осмысление проблемы истины. Бог есть не просто источник всякого бытия и сознания (смысла), но само Бытие (

, Исх. 3, 14) и Сознание, то есть сама Истина. Этот логически естественный вывод является бесспорным для всех монотеистических религий. Однако в христианстве он принципиально углубляется и приобретает иной, уникальный в истории человеческой мысли, характер.

Инаковость эта обусловлена христианским учением, во-первых, о Боге как Триипостасном и Единосущном, во-вторых, о человеке как существе духовно-телесном и богоподобном. Из первого следует догмат воплощения Второй Ипостаси через совершенно особый, не имевший прецедентов в истории религиозного и философского сознания, т. н. «халкидонский» способ восприятия Ею человеческой природы и таким образом установление теснейшего единения человека с Богом. Из второго — что полноценное знание истины человеку возможно (1 Ин. 2, 13; 1 Кор. 13, 12), но осуществляется при участии в познавательном процессе всей его природы, а не одной души, тем более не одного разума.

Христианство исповедует истину как совершенное Богочеловечество, осуществленное в неслитном, неизменном, нераздельном и неразлучном (по определению четвертого Вселенского Халкидонского Собора 451 года) соединении Божественного Логоса с человеческой природой в Богочеловеке Иисусе Христе. Христос, в Котором

(Кол. 2, 9), есть высшее, доступное человеческому постижению, самооткровение Бога миру, Самой Истины человеку. Об этом говорят Его совершенно поразительные, единственные в истории слова:

, ибо

(Ин. 14, 6-7; 9; 11). Христос прямо говорит, что знание Его есть знание Отца-Бога, и оно отныне уже есть для «избранных». Поэтому приобщение ко Христу в Церкви как Теле Его и достижение в Его богочеловечности полноты богообщения (

— Кол. 2, 10) есть единственная возможность познания Истины человеком.

При этом в ее познании человек оказывается не перед высшей умосозерцаемой идеей или совершенной рациональной моделью, или универсальной волновой функцией, или в состоянии экстатического растворения в Божестве, или особом переживании своей экзистенции, — но сам в совершенстве личностного раскрытия и духовно-телесного единения со Христом, становится ее носителем, ее членом, ее соучастником.

Предвосхищением этой полноты бытия-в-истине для христианина является его участие в Евхаристии, в которой, по самой сути этого Таинства, причастник становится едино-телесным, едино-духовным, единым Христу (хотя полнота осуществления этого личностного единения, естественно, прямо обусловлена степенью духовной подготовленности человека).

Таким образом, христианство утверждает, что Истина — это не просто моноличностный Бог-Дух, ибо тогда она оставалась бы, в силу Божественной трансцендентности, принципиально недоступной человеческому познанию. Истина, разумеется, и не вне (без) Бога, ибо она есть то, что есть и всегда есть, поэтому она не может быть изменчивым тварным миром (включая и человека) и не может быть познана на путях его философского, научного, эстетического, мистического (оккультного) созерцания. Христианство утверждает, что Истина — это реальность богочеловеческого единства, во-первых, во Христе, как «начатке» (Кол. 1, 18) и актуально-бесконечном совершенстве богочеловечества, затем и в тех, которые Христовы, и суть члены Его Тела (1 Кор. 12, 27), Его Церковь

(Еф. 1, 23). Истина есть вечная жизнь богочеловечества Христа, в Котором заключается конечный смысл и конечная цель всякого бытия, всего существующего, всей человеческой жизни. Что проистекает из такого видения Истины? Понимание того, что:

1) истина есть духовное, разумное, благое, личностное Существо, а не человеческое состояние или мысль, логический вывод, теоретическая абстракция, материальный объект… Она — Бытие, а не процесс или результат «умной» человеческой деятельности;

2) познание истины осуществляется не одной какой-либо способностью человека (например, рассудком) или суммой их совокупного восприятия, но целостной человеческой личностью, «целостным разумом»;

3) не может быть познания Истины без соответствующего духовно-нравственного развития человека; и таковое познание осуществляется через приобщение ко Христу на пути правильной (праведной) христианской жизни, постепенно преображающей человека из состояния страстного, болезненного в новое, святое, богоподобное. «Истина, — как сказал св. Исаак Сирин, — познается по силе жития» [137];

4) только через такое единение со Христом человеку открывается правильное видение существа тварного мира как единого с человеком организма, а не чуждого ему объекта исследований, эксперимента и потребления, и потому таковое познание превращает человека из алчного и слепого эксплуататора природы в ее любящего и зрячего возделывателя и хранителя;

5) настоящая жизнь (земная) является не самодовлеющей ценностью, но преходящей формой бытия личности, необходимым условием самопознания, реализации ею своей свободы перед лицом совести в этом изменчивом мире, познания своей несамобытности, «ничтойности» без Бога, и через это — признание необходимости Христа и Его познания;