Чтение онлайн

В контексте этой темы следует рассмотреть и еще один аспект учения Маркса. Это его отношение к уравнительному коммунизму. Коммунистический идеал "подлинного равенства" наиболее ярко выражен у Гракха Бабефа, французского революционера. Он настаивал на отмене частной собственности (как и Оуэн), установлении общественного самоуправления и вплотную подошел к идее диктатуры пролетариата. Бабувисты, его последователи, разрабатывали вопросы создания новой организации государства, теоретические вопросы проведения революции. Бабеф и его последователи являются в некотором отношении предшественниками Маркса, так же, как, с другой стороны, великие утописты, и прежде всего Фурье с его теорией экономической свободы частного капитала и отрицания равенства.

Маркс и Энгельс не считали Бабефа своим предшественником, хотя и взяли у него идею коммунизма. В "Манифесте Коммунистической партии" они писали: "Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением — уничтожение частной собственности". Но эта идея им нужна была как отправная точка. Теоретически социализм Маркса и Энгельса базировался на идеях утопистов, и прежде всего Фурье. И они это неоднократно подчеркивали. Карл Маркс считал, что грубый уравнительный коммунизм создает трой, отрицающий повсюду "личность человека". Маркс не желал будущей жизни бабувистов ни себе, ни обществу, ни человечеству, так как он считал: "Развитие производительных сил является основой безбедного существования людей, без него имеет место лишь бедность и крайняя нужда, борьба за необходимые предметы, а это мерзость". По мысли Маркса, новые общества с момента рождения (создания) должны создавать жизнь, достойную человека.

2. Карл Маркс признавал решающую роль производства в развитии человечества.

В теории прибавочной стоимости он утверждает, что товар — рабочая сила создает прибавочную стоимость. И дальше, по Марксу, идет накопление капитала, и расширенное капиталистическое производство развивается по своим материалистическим законам, независимо от сознания людей. Но следует принять во внимание, что не товар — рабочая сила создает прибавочную стоимость, а капитал (способность к труду) наемных работников. Об этом мы уже говорили раньше. Но прибавочная стоимость создается не только эксплуатацией наемных рабочих, но и в большей степени эксплуатацией ИТР, создающих новые технологии, на основе которых даются предложения по спросу общества. Но предложения ИТР вначале рождаются в сознании людей, а уже потом облачаются в конкретные материальные выражения. Так же и рабочий сначала вырабатывает в своем сознании программу действий, а затем выполняет порученную работу по преобразованию окружающего нас мира. Таким образом, любое действие по преобразованию окружающего людей материального мира — это постфактум человеческого сознания. То есть здесь ближе к истине Гегель.

Гегель впервые осуществил действительно исторический подход к изучению общественных явлений. Историческое развитие, по Гегелю, не просто неразрывное изменение вещей, а закономерное развитие, определенный поступательный процесс движения, но постоянной основой развития является абсолютная идея. А историческое развитие лишь подтверждает заранее данную свыше логику. И еще один немаловажный вопрос. Маркс говорит только о революционном пути перехода от капитализма к социализму. Великие утописты стояли за мирный, не революционный путь. А почему нельзя считать, что переход может быть и эволюционным, и революционным? Если в развитии человеческого общества есть историческая логика, то в любом случае человечество придет к тому состоянию, которое определено в будущем исходя из тенденций к развитию, которые мы наблюдаем (если мы правильно определили тенденции идеи развития человечества). Логичен вопрос: а что меняется от вида перехода от одного состояния общества к другому? На мой взгляд, стратегическая задача остается неизменной в любом случае. Кроме того, если стратегическая задача определена неверно, то есть она противоречит мировой идее развития общества, то общество или народ, выполняющие эту задачу, обречены на неуспех. Такое общество не имеет права на жизнь, оно трансформируется со временем в ту форму, которую определяет логика исторического развития, то есть в абсолютную мировую идею развития человечества. Человеческое общество в своем развитии проходит определенные этапы эволюционным или революционным путем (вспомним теорию учеников Сен — Симона об "органических" и "критических" эпохах в развитии человечества). Оно в любом случае эти этапы закономерно проходит, но если замедляется ход эволюционных изменений, заложенных изначально космическим разумом, накапливается комплекс противоречий, которые разрешаются революционным путем. И здесь как бы ускоряется процесс преобразований во времени. Появляются революционные силы, во много раз больше сил сдерживания этих преобразований. И процесс преобразований происходит практически мгновенно, если соотнести это мгновение к историческому периоду развития человечества или ко времени, отпущенному на этот процесс при его развитии эволюционным путем. Это и будет революция. Цель, достигнутая революционным путем, будет та же, что и при эволюционном развитии, но времени на эти преобразования осталось значительно меньше, и в самом конце того исторического периода, который отпущен на эти преобразования. В этом, очевидно, и есть смысл и отличие революции от эволюции — в непрерывном развитии человеческого общества, в скорости преобразований во времени, в методах, но не' в стратегическом изменении целей. Поэтому революция не должна иметь стратегических задач, отличных от задач эволюционного развития, они одни и те же, но тактика, методы решения здесь другие, применительные в назревшей революционной ситуации.

В связи с этим необходимо более углубленное понимание и самого смысла философских категорий "отрицание отрицания" и "перехода количества в качество" применительно к истории. Как методы развития тенденций они остаются, так как достаточно хорошо философами проработаны, но это лишь видимая форма проявления этих категорий.

Внутренний движитель этих противоречий заключается не в накапливании "видимых" человеческим умом противоречий, а во внутренней, скрытой от человеческого ума массе несоответствий фактического развития общества (применительно к человеку) с идеалом, который давно выработан и существует для человеческого общества в космической, привнесенной извне идее. Для лучшего понимания этого диалектического процесса возьмем пример не из истории, а из области естественных наук. Общеизвестно, что Менделееву после многолетних, длительных попыток найти логику в системе химических элементов она была дана во сне в виде таблицы, названной позже его именем. Но ведь до того, как эта система была открыта человечеству через Менделеева, она изначально существовала в природе. Так и в истории. Человечеству, во всяком случае, наиболее подготовленной группе людей подается, привносится извне идея новой модели общества. В процессе временного периода, отпущенного человечеству на осуществление этой идеи в жизнь человечества на земле, идет ее шлифовка, внутренняя детализация, разработка идеального варианта применительно к условиям на земном плане. Если процесс реализации идеи от сознания людей к практике внедрения ее в нашу повседневную жизнь замедляется, тогда и происходит смена эволюционного развития на революционный. И этот внутренний движитель развития существует не только в развитии человеческого общества, он присутствует как аргумент во всех процессах преобразования окружающего нас физического мира.

Если вернуться к революции как внутренней противоположности эволюционного развития ситуации, то ее изначальный смысл заключается в завоевании политической власти и использовании этой власти, в последующем — в проведении реформ, ведущих к быстрейшему достижению целей, определенных в первоначальных задачах этой революции. Эволюционный путь подразумевает достижение этих же целей, но в более длительное время. Революционная ситуация складывается тогда, когда исчерпывается лимит времени, данный на прохождение человеческим обществом в целом или отдельной страной, народом этого этапа развития своей истории.

После анализа развития идеи о справедливом обществе от Платона до Маркса и Ленина, очевидно, есть необходимость рассмотреть: а как русские философы, экономисты до революции рассматривали перспективу развития российского общества? Это необходимо сделать хотя бы потому, что, как мы уже знаем, в России и других соцстранах был поставлен и проведен впервые социально — экономический эксперимент по строительству социализма, а в дальнейшем ставилась задача и в построении коммунизма. Первое в мире социалистическое государство развалилось. Можно говорить об агентах влияния, о подрывной работе стратегических служб США, об индифферентности и пассивности русского народа и о многом другом, но факт остается фактом: государство, устоявшее в жестокой войне с фашизмом, спустя 50 лет Горбачев и Ельцин легко развалили на отдельные элементы. И возникает вопрос: а правильно ли была выработана стратегическая линия развития социалистического общества, может быть, существовал и существует альтернативный путь, больше учитывающий реальности отношений человека и общества к собственности?

Для того, чтобы на него ответить, мы сделаем в этой работе небольшой исторический анализ развития самой идеи социализма. И давайте посмотрим, а не было ли других вариантов построения социализма в России? Может быть, руководители государства повели развитие социализма в России не по тому пути и есть альтернативная перспектива в рамках социалистического строя? Вот с этой мыслью мы вместе с вами, дорогой читатель, и проанализируем идеи русских философов и экономистов по этому вопросу.

Русская социально — экономическая мысль в конце XIX — начале XX века представлена, кроме официально утвердившегося ленинизма, дополнительно еще четырьмя основными направлениями: народниками, легальными марксистами, христианскими социалистами и анархистами.

Под воздействием идей утопического социализма первым в России наиболее глубоко просветил существующие социально — экономические проблемы России и перспективу их решения Н. Г. Чернышевский. Он, по словам К. Маркса, "мастерски показал банкротство буржуазной политической экономики и противопоставил ей собственную экономическую "теорию трудящихся". Н. Г.Чернышевский ошибочно ориентировался на крестьянскую революцию, но сделал целый ряд удивительно точных предсказаний о путях развития социализма в России.

В статье "О поземельной собственности" он предвосхитил существование в советское время отношений в сельском хозяйстве между государством и человеком труда, которые и сейчас, после 10–летнего эксперимента современных "реформаторов" над сельским хозяйством, а по существу издевательства над ним, представляются наиболее выверенными. "Та форма поземельной собственности есть наилучшая для успехов сельского хозяйства, которая соединяет собственника, хозяина и работника в одном лице. Государственная собственность с общинным владением из всех форм собственности наиболее подходит к этому идеалу". Этой мыслью, высказанной в далеком 1857 году, переброшен мост от взглядов Фурье к советскому колхозу. В этой же работе он дает оценку труду частника и коллектива на земле, которая остается верной и сейчас, когда мы сравниваем результаты деятельности современного фермера и коллективного хозяйства: ‘‘…общинное владение, обеспечивающее каждому земледельцу обладание землей, гораздо лучше частной собственности упрочивает национальное благосостояние. Частная земледельческая собственность необходимо ведет к тому, что большая половина возделываемого пространства возделывается не собственниками, имеющими прямой интерес в улучшениях, а другими людьми, которые, производя прочные улучшения, доставляют тем выгоду не себе, а иным людям, и, следовательно, приводятся к наивозможно меньшему интересу в производстве улучшений".

В работе "Капитал и труд" Н. Г.Чернышевский еще раз возвращается к развитию мотивации личности в результатах труда: "…поэтому энергия труда, то есть энергия производства, соразмерна праву собственности производителя на продукцию. Из этого следует, что производство находится в наивыгоднейших условиях тогда, когда продукт бывает собственностью трудившегося над его производством. Иными словами, работник должен быть собственником вещи, которая выходит из его рук". И дальше: "Труд должен быть единственным владельцем производимых ценностей". В этой работе Чернышевского высказывается мысль об объединении трудящихся: “Я знаю только, что товарищество есть единственная форма, по которой возможно удовлетворение стремления трудящихся к самостоятельности, и поэтому говорю, что производство должно иметь форму товарищества трудящихся". В работе "Июльская монархия" он идет дальше в своих обобщениях: "Человечество идет к учреждению всеобщей ассоциации, основанной на любви. Оно идет к тому, чтобы каждый получал по своей способности, а каждая способность по своим делам". Но, пожалуй, наиболее четко характеризует его взгляды на устройство экономических отношений в будущем обществе мысль, высказанная в "Очерках из политической экономии (по Милю)": "…труду не следует быть товаром… человек работает с полной успешностью лишь тогда, когда работает на себя, а не на другого, это чувство собственного достоинства развивается только положением самостоятельного хозяина, что поэтому искать надлежащего благосостояния будет работник только тогда, когда станет хозяином; что тем вместе принцип сочетания труда и характера улучшенных производительных процессов требует производительной единицы очень значительного размера, а физиологические и другие естественные условия требуют сочетания очень многих разнородных производств в этой единице; и что поэтому отдельные хозяева — работники должны соединяться в товарищества". Как видите, здесь также прослеживается поддержка тезиса Фурье о превращении наемных работников в собственников, заинтересованных в производстве.