Чтение онлайн

Ближе к полудню мы, полным составом нашей команды, выдвинулись из Курашики по направлению к пасеке Кикути-сан. Из-за того что я все ещё не полностью оправился, мы взяли неспешный темп бега.

Уже через полчаса мы приблизились к нашей цели. И вновь, как в прошлый раз, один из работников пасеки заметил нас, подбежал к огороженной сеткой веранде и, потратив долгое время на переговоры с кем-то, подбежал уже к нам.

— Приветствую шиноби-сама. — Поклонился он Намиказе-сану. — Кикути-сама велела проводить вас и ваших спутников к ней для разговора. — Повторил он практически слово в слово тоже что и вчера.

— Мы примем её гостеприимство. — А вот ответ Намиказе-сана был более развернутым, чем у Хатаке.

И вновь я оказались в стенах такого знакомого и родного по ощущениям дома. Невольно я признавал, что мне даже приятно находиться здесь. К сожалению, в этот раз мы пришли не для чаепития, а для серьезных разговоров. И еще не ясно чем этот разговор обернется.

Пройдя через несколько дверей сёдзи, наша группа оказала на веранде. С первого взгляда могло показаться, что с момента прошлого визита ничего не поменялось. Но в этот раз на столике не было чайника и блюдца с сэмбеем. Да и Кикути-сан, хоть и была одета во все ту же юкату с хризантемами, находилась не в настроении. Даже более, её отсутствующий взгляд был направлен на цветочное поле, в то время как на лице застыла маска тихой боли и скорби.

Кикути-сан совершенно не обращала на нас внимание, ни когда открылась дверь, ни когда мы прошли на веранду и присели напротив. Вернее, присели лишь я и Намиказе-сан. Для учеников блондина места не нашлось, так что они просто встали у него за спиной.

Несколько минут мы дожидались хоть какой-нибудь реакции от женщины. Вот только ожидания были напрасными. Кикути-сан все продолжала неотрывно смотреть на цветочное поле отсутствующим взглядом, игнорируя нас.

— Рад знакомству Кикути-сан. Меня зовут Намиказе Минато. Я бы хотел задать вам несколько вопросов. — Поняв что надо брать инициативу в свои руки, заговорил Намиказе-сан.

— Что вам от меня нужно, шиноби Конохи? — Глухим голосом спросила женщина.

Я удивился её словам. То как она обратилась к нашей группе, резко контрастировало с той вежливостью, что Кикути-сан проявляла в прошлую встречу.

«Её настрой как-то связан со смертью отравителей Ивы?» — Сразу возникли у меня подозрения.

— Вы наверное уже слышали новости о семье Хагивара. — Решил Намиказе-сан начать с уточнений. — Выяснилось что Камизуру Каэдэ захватила власть в землях семьи Хагивары и, под видом дочери Минору-сана, занималась скрытной деятельность по устранению элитных шиноби Конохи.

Следя за реакцией Кикути-сан на слова Намиказе-сана, я пытался найти в её мимике и языке тела любой, даже малейший, отклик. Но ничего подобного я не увидел. Казалось, что женщина и вовсе равнодушна к словам джонина.

— Я занимаюсь расследованием, для выявления подробностей деятельности отравителей Ивы. Мы уже многое выяснили про то, как они изготавливали яд, как распространяли и применяли. — Не смутившись отсутствие реакции, продолжил говорить Намиказе-сан. — Но одним из неразрешенных вопросов является то — как именно отравители Ивы смогли проникнуть и закрепиться в Курашики?

— Хватит ходить кругами. — Наконец заговорила Кикути-сан, прикрыв глаза. — Просто скажи уже, что тебе от меня нужно?

Слова женщины вызывали во мне все больше подозрений. Практически не осталось сомнений в том, что Кикути-сан помогала отравителям Ивы.

— Мы уже проверили некоторых людей, что были связаны с семьей Хагивары. Никаких следов гендзюцу или изменения сознания у них не было найдено. Это значит что они были убеждены ложью и манипуляциями, что Камизуру Каэдэ является дочерью Хагивары Минору. Вот только, заставить людей поверить в грубую ложь очень сложно, если эту ложь произносит кто-то неизвестный. А вот если ложь будет исходить о того кому доверяют, она станет более правдоподобной. — И все же не стал Намиказе-сан сразу же давать ответ, решив потратить ещё немного времени для прояснения ситуации.

Глаза Кикути-сан все ещё были закрыты, но вот лицо ещё сильнее скривилось от боли и скорби. Видя эти эмоции на её лице, моя враждебность по отношению к ней немного поутихла.

— Когда я расспрашивал своих учеников на счет всей этой ситуации, они упомянули вас. — Наконец, перешел Намиказе-сан непосредственно к цели нашего прибытия. — Исходя из услышанного, выходило, что вы помогали самозванной Хагиваре. Более того, вы также имеете довольно приличные познания касающихся шиноби. — Высказал он подозрения. — Честно говоря, я не считал эти факты достаточным доказательством для обвинения вас в помощи отравителям Ивы. Но судя по вашей реакции за время этого разговора, вы все же оказывали им поддержку.

После произнесенных обвинений, мы стали ждать дальнейшей реакции женщины. И уж точно мы не ожидали того, что Кикути-сан, вдруг, прикроет глаза руками и начнет плакать.

— Я помогала лишь Каэдэ-чан. — Слабым хриплым голосом заговорила женщина, не переставая плакать. — Я помогала маленькой девочке… на чьих хрупких плечах была непомерная ноша.

— О чем это вы? — Нахмурился Намиказе-сан, не понимая её слов.

— Времена поменялись, а суть шиноби не изменилась. Вы все так же продолжаете вовлекать детей в конфликты взрослых, и даже не задумываетесь об их чувствах. — Чуть подуспокоившись, ответила Кикути-сан. — Однажды, когда я была маленькой, дед Минору-сана нанял клан шиноби для войны со своим соседом. Они расположили свое поселение недалеко от хозяйства моей семьи. Не смотря на то что шиноби в те времена плевать хотели на жизни простых людей, я смогла подружиться с одной девочкой моего возраста из этого клана.

Мы молча слушали историю Кикути-сан, и никто не смел её прерывать. Я и сам не знаю по какой причине. Может все дело было в том, с какой интонацией она говорила? Одновременно счастливой и надломленной.

— Её звали Момо, и она только училась быть шиноби. Не смотря на суровый быт своего клана, она была очень доброй и жизнерадостной. Даже выговоры взрослых, за то что она дружит со мной, не могли поколебать её позитивный настрой. — Со слабой улыбкой рассказывала Кикути-сан, что следом сменилась печалью. — Через какое-то время старейшины клана решили что Момо достаточно взрослая, для того чтобы воевать за клан. Ей было шесть лет.

За спиной раздался вздох. Обернувшись, я заметил что это была Рин. На её лице отражалась печаль. Учиха и Хатаке так же испытывали не самые приятные чувства от подобного откровения.

— Она пережила свою первую битву, вернувшись целой и невредимой. Да вот только не было больше той позитивной девочки. Её разум был надломлен, а сама она так и не смогла вернуться к прежнему образу мысли. Даже когда я пыталась развеселить её как прежде, улыбки Момо были натянутыми через силу. Но это был показатель того, что она хочет и может вернуться к нормальной жизни. Ей бы только немного времени для залечивания душевных травм… Шмыг… — Кикути-сан не выдержала и вновь начала плакать. — Вскоре, после первой биты, её вновь отправили сражаться. Никто не собирался давать ей время на восстановление.

Кикути-сан замолчала, пытаясь подавить слезы, и мы молчали вместе с ней. Через пару минут женщина вновь заговорила.

— С каждым пережитым боем, Момо все больше замыкалась в себе, пока в один момент не разорвала нашу дружбу. А через два дня, она погибла в очередном сражении. Ей было всего девять лет. — Следом, её выражение лица приобрело гневный характер. — Клан Камизуру даже не озаботился тем, чтобы вернуть её тело для достойного погребения.

— Камизуру? — Наконец, разрушил тишину с нашей стороны Намиказе-сан. — Вы поэтому помогли Каэдэ? Из-за старых связей?