Чтение онлайн

— Я не имела никаких связей с кланом Камизуру. — Яростно запротестовала Кикути-сан. — Но, видимо, кто-то из нынешних старейшин клана, кто застал период службы семье Хагивара, вспомнил про меня. Они вышли со мной на связь два месяца назад и предложили помочь им с тем, чтобы закрепиться в Курашики.

— Я так понимаю, вам не оставили выбора? Если бы вы отказались, вас бы устранили как свидетеля. — Сделал предположение Намиказе-сан.

— Я осознавала риски, но согласилась по собственному желанию. — Удивила нас Кикути-сан.

— Тогда почему? — Вмешался я в разговор.

Когда её глаза уставились на меня, по моему телу пробежали мурашки. Столько боли было в её глазах, что мне стало не по себе.

— Каэдэ-чан напомнила мне Момо. — Ответила Кикути-сан и отвела от меня взгляд. — Когда я впервые встретилась с ней, я увидела что за её стойкой и хладнокровной маской, скрывается несчастное дитя. Лишенная детства и вынужденная сражаться за эгоистичных взрослых, желавших использовать её талант себе на благо. — На миг она прервалась, прикусив нижнюю губу. — Даже зная, что меня ждет в случае отказа им помогать, я согласилась по собственному желанию, в надежде стать ближе к Каэдэ-чан. В надежде помочь ей.

Слова Кикути-сан меня потрясли. То что она рассказала о Камизуру Каэдэ, чем-то напомнило мне мою собственную историю.

«Мы похожи? Что за бред!» — Начал я мысленно противостоять этой идее. — «У меня не было никого! А у неё… у неё были клан и деревня… она не была одна.»

— Она была одна. — Словно наперекор моим собственным мыслям, сказала Кикути-сан. — Её воспитанием и обучением занимался клан, не позволяя своему таланту, заводить какие-либо отношения с жителями Ивы. Но и её соклановцы, не были для Каэдэ-чан близкими людьми. Она была всего лишь оружием в их руках.

Ни одной мыли не возникало в моей голове, пока я неотрывно слушал рассказ Кикути-сан.

— Откуда вы об этом знаете? — Задал вопрос обескураженный Учиха.

— Мы много раз общались с Каэдэ-чан. — Сквозь слезы, на лице старушки проступила горькая улыбка. — Оказавшись вдали от своей родины, она смогла обрести свободу. Поначалу, она была очень замкнутой и никого не подпускала к себе. Но со временем, она смогла открыться другим. Даже трое её надзирателей, очень привязались к Каэдэ-чан и стали для неё лучшей семьей чем родная.

— То есть, вы помогали одной девчонке, даже зная что из-за неё умирают другие люди? Вам это в голову совсем не приходило? — Гневным тоном спросил Хатаке, явно разозлившись на действия Кикути-сан.

— Меня не раз посещали подобные мысли, но… — Прикрыла старушка глаза рукой. — Иногда эмоции сильнее логики и здравого смысла. Все чего я хотела, это защитить Каэдэ-чан от жестокого мира и подарить ей немного счастья. Разве она даже подобной малости не заслуживала? — Спросила она нас, но мы впятером промолчали. — Мы многое делали вместе. Я покупала ей чудесные наряды и делала прически. Мы вместе посетили множество ресторанов в Курашики, где она впервые попробовала разнообразные блюда со всего мира. А какое она счастье испытала, впервые побывав в кинотеатре. — Каждое новое слово Кикути-сан поражало меняв самое сердце. А добил меня её взгляд, что вновь был обращен на меня. — Она была всего лишь ребенком. Ребенком испорченным этой войной.

Наступила тишина, прерываемая лишь тихим плачем Кикути-сан. Так продолжалось ещё минуту, прежде чем Намиказе-сан вновь заговорил.

— В связи с угрозой которая нависала над вами в случае неповиновения убийцам Ивы, я признаю вас невиновной в содействии врагам. — Высказал блондин свое решение в официальной форме.

— Жалеете меня? — Но никакой радости на лице Кикути-сан не было. — Не нужно мне ваше милосердие. Уж лучше бы проявили его к Каэдэ-чан, чем к отжившей свой век старухе. — Больше никаких слов от неё не последовало, только плач.

Ушли мы не попрощавшись. Кикути-сан явно не хотела нас видеть, а мы и не стали задерживаться.

Но всю дорогу обратно до Курашики, мне не покидали мыли о Каэдэ. Правильно ли я поступил, что так радикально решил вопрос? Может не стоило её убивать? И даже привычная отговорка, что она была шиноби Ивы, не могла меня убедить в обратном. Ведь стоило только мне об этом подумать, как в голове всплывал полный слез взгляд Каэдэ в её последние минуты жизни. Взгляд, во котором смешались страх, печаль и желание жить.

Внезапно, картина перед глазами начала плыть.

«Что?» — Спросил я сам себя, чувствуя как по щекам течет вода. — «Откуда эти слезы?»

(П.А. — Вдруг выяснилось, что враги тоже люди, со своими радостями и переживаниями. И как же эту новую информацию воспринял Акира? Ну… По последним двум строчкам очевидно как. Теперь ему только осталось понять, как с этой информацией жить.

Поддержите автора на Бусти . Там уже есть 20 дополнительных глав.)

— О-о, что это за сладость?! — Воскликнул Обито, отделившись от своих друзей и подбежав к одному из ларьков.

— Это ассорти орехов в меду. — Ответил продавец ларька, беря в руки палочку, на которой были насажены шарики слепленные из орехов.

— Я возьму две штуки. — Сказал Обито продавцу, после чего повернулся к ждущим его друзьям. — Вы ребята будете?

Акира, Рин и Какаши покачали головой и высказали причины своего отказа.

— Не хочу наедаться таким большим количеством сладкого. — Сказала Рин.

— Я за эти дни, наелся меда на всю жизнь. — Ответил Хатаке, устав от меда и чувствуя к нему долю отвращения.

— … — Акира же промолчал, испытывая недоверие к любому меду с тех пор, как он был отравлен фальшивым сакунохани.

— Э-э, ну ладно. — Пожал плечами Учиха на ответы своих друзей и, достав кошелек, вытащил оттуда несколько монет чтобы расплатиться за орехи в меду.

Когда Обито получил свою сладость, то и группа вновь отправилась бродить по праздничным улицам, высматривая интересные места.

Солнце уже заходило за горизонт и на улице начало темнеть. Но это не было проблемой для проходящего фестиваля. Множество цветных фонариков были вывешены над улицами, освещая округу теплыми цветами. Толпы людей заполонили улицы настолько плотно, что в иной раз нельзя было протолкнуться. Каждый встречный был одет в нарядные традиционные одежды. Будь то простое серое кимоно, или расшитое золотыми и серебряными нитями, никто не выбивался из общей праздничной атмосферы. За исключением нескольких шиноби.