Чтение онлайн

– Муж-то ее, помню, заходил ко мне перед отъездом, – Больд заговорил негромко и медленно, подбирая слова. – Попрощаться. Я ему ещё говорил, мол, куда ты один-то, давай хоть до опушки провожу. А он, упрямый, нет, говорит, сам доберусь, чего тебя гонять. Вот и добрался…

Какое-то время сидели молча. Костёр давно потух, и от углей тянуло сырым пеплом. У соседей кудахтали куры, а с другой стороны деревни доносился приглушённый перестук молотков, стройка уже раскачивалась без меня.

– В общем, нужен особый материал из леса, живое дерево… – не стал ходить вокруг да около.

– Живое дерево? Это которое бегает? – Больд поднял голову и нахмурился.

– Оно самое. – кивнул ему.

– Слышал. – Он поёжился, и для человека его размеров это выглядело почти комично, если бы не совершенно невесёлое выражение лица. – Батя мой рассказывал, когда я мелкий был. Ну, мелкий по своим меркам. Говорил, что в глубине леса водится дерево, которое само за людьми гоняется, и что лучше с ним не встречаться.

– Ну вот, а мне нужно с ним встретиться. И по возможности после этой встречи вернуться домой с куском этого дерева, а не в виде лепёшки на лесной тропе. – развел я руками. И задача на самом деле не такая уж и простая, особенно если верить рассказам Эдвина.

Больд посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом, и я видел, как у него внутри борются два чувства. Одно хочет помочь, потому что он по натуре из тех, кто не может пройти мимо чужой беды. А второе напоминает, что в лесу сейчас неспокойно, и староста не зря запретил далеко уходить.

– Сможешь помочь?

– Конечно! – Больд вскочил на ноги так резво, что земля ощутимо вздрогнула, а из потухшего костра взлетело облачко пепла. Но тут же потупил взгляд и сел обратно. – Хотя… Староста же запретил далеко от деревни уходить. Ладно ещё за железным деревом, это хоть и на отшибе, но всё-таки рядом. А в глубины леса… Я сам-то туда не часто забредаю, и это в лучшие времена. А теперь зверьё, говорят, совсем с ума посходило, прёт и прёт. Вот староста и запретил…

– А если староста разрешит, пойдёшь? – прищурился я.

– Спрашиваешь ещё! – Больд хлопнул себя ладонями по коленям, и колени жалобно крякнули. – Надо помочь Сурику, он славный малый. Да и мать у него добрая женщина, как таким не помочь? Правда, ещё бы кого из охотников взять, а то одним всё-таки опасно…

– Понял, тогда поговорю со старостой, – кивнул я и поднялся.

Пошёл к крыльцу, которое заливал буквально вчера. Присел, поковырял пальцем бетон. Сыроват пока, палец оставляет едва заметный след, но вес мой держит легко, не крошится и не трещит. Можно опалубку снимать. Расковырял бревёшки, которые прижимали боковые стенки, и побросал их в кучу строительного мусора, потом пойдут на дрова. Несколько штук оставил и разложил на ступенях сверху, чтобы нагрузка распределялась по площади.

– Если вдруг очень надо будет зайти, наступай только на деревяшки, хорошо? – окликнул Больда, который сидел у потухшего костра и грустно смотрел на угли. – На камень пока не наступай, договорились?

– Да вообще не буду заходить, – отмахнулся он. Потом помолчал и добавил тише: – Хотя у меня там топорик лежит…

Топорик у него лежит, понятно. Свой, значит, топорик бережёт и хранит в доме, а как железное дерево рубить, так взял хорговский и даже не поморщился. И хорговский, между прочим, так и остался в железной роще, намертво засевший в стволе, и добывать его оттуда отдельное приключение. А я ещё не придумал, что рассказать самому Хоргу по этому поводу, и чем дольше тяну, тем красочнее будет его реакция.

– Ладно, жди, я скоро, – махнул рукой и пошёл к старосте.

Действительно, такие вопросы надо решать лично с ним, вариантов нет. Староста отвечает за безопасность деревни и имеет полное право не выпускать отсюда жителей, тем более после ночного нападения сумеречников. Просить Кейна или Вельта бессмысленно, они не пойдут без его разрешения, это я уже проходил, когда искал кого-нибудь для рубки железного дерева. Так что либо договариваюсь со старостой, либо сижу и жду у моря погоды, пока Сурик не наделает глупостей.

Пришёл, постучался, подождал. Дверь открылась, и на пороге показалась женщина. Я сразу вспомнил её, жена старосты, видел на деревенских праздниках рядом с ним. Тихая, выглядит заметно моложе своих лет, а глаза спокойные и рассудительные, из тех глаз, которые смотрят на тебя и видят чуть больше, чем хотелось бы.

Насколько мне было известно, она тоже практик, хотя при мне ни разу не показывала своих способностей. Так, слухи, не более того. В прошлый раз, когда приходил к старосте домой, грешным делом принял домработницу за его жену, но тогда память ещё подводила. А теперь хотя бы появилась какая-никакая ясность, и это удобно.

– Рей? – спокойно произнесла она.

Вот это меня удивило. С памятью у неё явно всё в порядке, а ведь мы с ней лично не общались ни разу, только видел издалека, и то мельком.

– Я так понимаю, ты по поводу матери Сурика? – продолжила она удивлять.

Я на мгновение потерял дар речи. Проницательность, конечно, выдающаяся, либо в этой деревне новости разлетаются быстрее, чем я хожу ногами.

– Ну да. А вам Эдвин рассказал?

– Можно и так сказать, – она отмахнулась, будто источник информации не имел ни малейшего значения. – Ладно, заходи, надо будет подождать.

Отступила в сторону и пропустила в дом, указав на стул. Сама уселась напротив, сложив руки на коленях, и посмотрела на меня с тем спокойным вниманием, от которого хочется проверить, не торчит ли у тебя солома из волос и не измазано ли лицо сажей. Скорее всего, и то, и другое, потому что утро я провёл у горна, а потом будил Больда в его пыльном дворе.

Осмотрелся, пока ждал. На столе лежала развёрнутая карта с планом строительства деревни. Видимо, староста изучает расположение будущих построек в свободное время, хотя процесс, судя по количеству перечёркиваний и пометок, идёт не сказать чтобы гладко.

Несколько зданий обозначены неопределённо, просто прямоугольники с вопросительными знаками. С бараками для солдат, впрочем, уже определились, под них забрали участок у какого-то бедолаги, и контуры стен тоже нанесены, пусть пока только пунктиром. Есть несколько мест, где стены, возможно, придётся переносить, там стоят стрелки в разные стороны, и по количеству этих стрелок понятно, что окончательного решения ещё нет.

А вот и мой участок, тот, что за пределами деревни! Староста пометил его как мой, и это, надо признать, приятно. Захотелось взять уголёк и слегка расширить границы, потому что это всё равно неизбежно, печь займёт место, навес тоже, и вообще, места мне понадобится много. Но жена старосты сидела напротив и изучала меня взглядом, так что решил, пусть сам потом перерисовывает.

Минут через десять по лестнице спустился староста. Уселся за стол, подвинул карту в сторону и некоторое время молча смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, внимательный, из-под кустистых бровей, под которыми, кажется, всегда происходит какая-то невидимая и неприятная для собеседника работа.

– Ты же не по поводу стройки пришёл говорить, верно? – произнёс он наконец.

– Всё так. Вы знаете ситуацию с матерью Сурика? – на всякий случай уточнил я, а то мало ли только его жена здесь достаточно проницательна.