Чтение онлайн

Я слушал и одновременно прокручивал в голове всё, что знаю о рунах. Целительная руна на живом дереве в качестве носителя, и для нанесения нужен кто-то, кто видит внутренние каналы материала. Созидатель, которого Эдвин чуть не назвал вслух и вовремя прикусил язык. Потому что Сурик стоит рядом, и лишние уши в таких делах ни к чему.

– Что-то вроде плотоядной лиственницы? – уточнил я.

– Ага, как же, – Эдвин хмыкнул. – Вроде, но только бегать умеет.

Бегающее дерево, ну конечно. В мире, где лиственница жрёт всё живое, а глиняные големы гуляют по лесу сами по себе, бегающее дерево звучит почти буднично. Хотя нет, не буднично, потому что лиственница хотя бы стоит на месте и тебе нужно только не подходить к ней слишком близко, а тут, если я правильно понял, дерево само решает, к кому подойти.

– Я пойду! – Сурик снова подался вперёд. – И принесу! От меня не убежит!

– Так кто ж тебе сказал, что оно убегать будет? – Эдвин уставился на мальчишку и ткнул в него пальцем. – Оно за тобой побежит, прощелыга, и раздавит тебя как букашку. Так что не майтесь уже, не получится ничего.

Сурик побледнел, но упрямо выпятил подбородок и не отступил. Я же пытался представить себе бегающее за людьми дерево-убийцу, и воображение услужливо подкинуло картинку, от которой по спине пробежал неприятный холодок. Одно дело спокойно давить неподвижную лиственницу деревьями, и совсем другое, когда это чудище природы гоняется за тобой на своих корнях. Если ещё и размером с нормальное дерево, то шансов убежать примерно столько же, сколько у мыши от падающего бревна.

– И далеко его искать, дерево-то твоё с ножками? – я почесал затылок. Всё-таки стройка идёт полным ходом, и оставлять её хотя бы на день значит потерять темп, а темп сейчас важнее всего. Не говоря уже о том, что мне не стоит тешить себя иллюзиями насчёт собственной боеготовности. Я строитель, а не охотник, и мой опыт столкновений с лесными тварями сводится к одному полудохлому голему и одной очень злой лиственнице. Оба раза я выжил скорее вопреки, чем благодаря, и повторять этот подвиг добровольно не хочется. Но уточнить всё равно надо, потому что если есть хоть малейший шанс помочь, значит надо как минимум понять, насколько этот шанс безумный.

– Не так уж далеко, в один день обернуться можно, – Эдвин махнул рукой. – Я бы и сам сходил, может, кости старые размять, но ведь тут нужен, вон, припарки менять надо, – он снова покосился в сторону дома Сурика и понизил голос. – Да и на ногах еле стою, если честно. Какой из меня ходок сейчас?

– Ничего, скажите где, и я всё сделаю! Принесу это дерево!

– Да замолчи ты уже! – рявкнули мы с Эдвином в унисон, и Сурик дёрнулся, как от пощёчины. В лес он собрался, ага. Мальчишка весом в половину меня, чья главная боевая заслуга на текущий момент состоит в том, что он однажды удачно кинул камень в ворону, пойдёт ловить бегающее дерево-убийцу. Надёжный план, примерно как решето для переноски воды.

– Надо подумать, кто туда сможет дойти, – я потёр подбородок и повернулся к Эдвину. – Хотя… Есть один на примете, как раз дрова рубить очень даже умеет.

Утро выдалось тихое, безветренное, и солнце ещё не успело толком подняться над частоколом, когда я уже сидел на площадке среди разложенных прутков и заряжал арматуру. Работа простая, почти механическая: берёшь пруток, пропускаешь через него Основу, откладываешь, берёшь следующий.

Энергия растекается по железному дереву, заполняя волокна мягким теплом, и прутки после зарядки слегка меняют оттенок, становятся чуть темнее и матовее. На заливку столбов хватит с запасом, заряд из арматуры никуда не денется, а занятие настолько размеренное, что голова сама собой начинает работать в фоновом режиме, перебирая мысли одну за другой.

Рядом на перевёрнутом ведре сидел Сурик. Мальчишка молчал, уставившись куда-то перед собой, и кулаки его то сжимались, то разжимались в каком-то рваном ритме, будто он спорил сам с собой и никак не мог принять решение. Знаю этот вид, сам таким бывал. Когда внутри всё горит и рвётся наружу, а ты понимаешь, что сорваться с места прямо сейчас хочется, но ничем не поможет.

Отложил очередной заряженный пруток и взял следующий. Эдвин рассказал, где искать живое дерево, объяснил, как оно выглядит и что с ним делать. Место скверное, через такие дебри, куда нормальные люди не суются, потому что нормальные оттуда не возвращаются. Сумеречники, которые напали на деревню недавно ночью, по словам старика, ещё слабые и совсем не из глубин леса. А вот там, куда нужно идти, можно встретить что-то по-настоящему серьёзное и, возможно, даже разумное.

Зарядил ещё один пруток, отложил в сторону. Тут и думать нечего, одному отправляться туда глупо. Я вроде как пожил своё и умирать не впервой, но рисковать настолько бездарно не в моих правилах. Хотя Сурика понимаю…

Сам бывал в похожей ситуации, когда ты вроде весь такой молодец, руки и ноги на месте, а помочь самому близкому человеку не можешь. И от бессилия остаётся только сжимать зубы и злиться на весь мир. Нет ничего хуже этого чувства полной беспомощности и пустой злобы, которая жжёт изнутри, но не находит выхода.

Покосился на Сурика. Кулаки сжались и не разжимаются, костяшки побелели, а губы превратились в тонкую линию, и я вижу, что он на что-то решается. Вижу, как у него в голове крутится отцовское упрямство, которое когда-то погнало взрослого мужика одного с мешком денег за спиной ради призрачного шанса, и тот же голос сейчас шепчет мальчишке, что надо бежать, надо хоть что-то делать, иначе потом не простишь себе никогда.

По логике, если отбросить эмоции и чувства, я должен просто начать искать себе другого помощника. Рассказать старосте, чтобы стражники не выпускали Сурика за ворота и внимательнее за ним приглядывали, чтобы не натворил глупостей. Люди умирают, причём близкие в том числе, и это совершенно нормально, такое бывает.

Но ведь я-то знаю, что могу помочь. Да и эмоции отбрасывать нельзя, потому что лишь они в конечном итоге имеют значение. И раз могу помочь, значит должен.

Поднялся на ноги и отбросил последний пруток на кучку заряженных.

– Иди, достань из горна новые формочки и отнеси их под навес. – кивнул пареньку, – Скоро люди придут, работать надо.

Сурик вздрогнул, поднял голову, и во взгляде промелькнуло то выражение, от которого хочется одновременно отвернуться и сказать что-нибудь правильное, только вот правильных слов в такие моменты не бывает.

– А как же…

– Я разберусь.

Проговорил это твердо и спокойно, глядя ему прямо в глаза. Всё-таки в голове уже крутятся несколько вариантов, и надо их как минимум перебрать, прежде чем кидаться действовать.

Сурик медленно поднялся с ведра и побрёл в сторону моего дома. Шёл тяжело, ссутулившись, будто на плечах вместо воздуха лежала каменная плита. Я ещё некоторое время стоял на месте и смотрел ему вслед, пока худая фигурка не скрылась за частоколом.

Так, стройку останавливать нельзя ни при каких обстоятельствах. Да, мать Сурика жалко, и самого Сурика тоже, но на кону безопасность всей деревни. Если сейчас все бросятся спасать одного человека, есть риск, что и этот человек, и все остальные из-за этого попросту погибнут.