Чтение онлайн

Именно из шамотного кирпича выкладывают топки и камеры обжига в серьёзных горнах, потому что он не трескается при перепадах температуры и не крошится после десятого, двадцатого и даже сотого цикла нагрева и остывания. Обычная глина на это неспособна, она выгорает, лопается по швам, и горн через несколько обжигов начинает разваливаться на куски, превращая каждое использование в лотерею.

Проблема в том, что для получения шамота нужна температура не меньше тысячи двухсот градусов, а лучше тысячи трёхсот. Мои нынешние горны выдают в лучшем случае девятьсот, и то с натугой. Чтобы строить промышленное оборудование, без которого мы с Хоргом не уложимся в срок, новый горн должен жрать дрова телегами, жечь кирпич сотнями и при этом не разваливаться каждое второе использование. А для этого топку и камеру обжига нужно выложить шамотным кирпичом, которого у меня нет, потому что нет горна, способного его обжечь. Круг замкнулся, и я мысленно побрёл по нему, как осёл за морковкой.

Ладно, попробуем разомкнуть.

Вариант первый: обжечь шамот во втором горне. Средняя температура там болтается в районе девятисот, но это как раз решаемо. Удлинить дымоход для усиления тяги, топить железным углём, и температура поднимется до нужных значений. Звучит неплохо ровно до того момента, пока не вспомнишь, что глиняный колосник при тысяче двухста градусах размягчится, потечёт и стечёт вместе с содержимым камеры прямо в топку. Погасит уголь, и вся работа насмарку, а я вдобавок лишусь горна. Можно, конечно, попытаться удержать конструкцию, вливая Основу непрерывно, но что мы получим на выходе после чуть ли не суток каторжного труда, даже если все сложится идеально?

Килограмм тридцать шамота, если не меньше, а на нормальный кирпичный горн нужно не меньше сотни кило, а лучше вдвое больше. Плюс полученный шамот ещё надо раздробить, замешать с глиной и сформовать кирпичи, которые тоже придётся обжигать далеко не при девяти сотнях. И это мы ещё не вспомнили, что шамотный кирпич только начало, помимо него нужно нажечь обычного кирпича для внешних стенок, для печной трубы и для подиума. В общем, идея так себе.

Вариант второй: обжечь шамот в яме. Выкопать, обложить камнем, раздуть кузнечными мехами, которые через старосту можно на время забрать у Борна. Но и тут тупик, потому что как подкидывать уголь в яму, через трубу? Равномерного жара не добиться, глина прогреется с одного бока, а с другого останется сырой, и на выходе получится не шамот, а бесполезная головешка с комками необожжённой глины. Можно, конечно, городить сложную систему каналов и воздуховодов, но это неделя работы и никаких гарантий.

Думал, думал, и вроде бы забрезжило кое-что. Не готовое решение, а скорее направление, которое стоит обсудить с Хоргом. У него опыт, руки и практическая смекалка, которую не заменит никакое инженерное образование, а главное, он знает местные материалы и их свойства не по книгам, а по работе с ними. Может, в две головы что-нибудь и решим, а если нет, придётся изобретать на ходу, что, впрочем, для меня уже состояние привычное.

А пока жечь черепицу, выгружать готовое и налаживать непрерывный цикл лепки кирпича. Для чего понадобятся формочки, деревянные или керамические рамки точного размера, в которые трамбуется глина. Формочки тоже надо сделать, а для этого нужны как минимум ровные дощечки, гвозди и хотя бы полчаса свободного времени, которого нет.

Встал, отряхнул коленки и подошёл ко второму горну. Взялся за ручку, влил немного Основы и сразу почувствовал, что процесс идёт не так, как с первым горном. Ощущения совсем иные, незнакомые и оттого любопытные. Основа прошла по ручке, но дальше не рассеялась по стенкам, как обычно, а собралась в одном месте, ровно там, где я набросал пальцем символ накопителя. Энергия стекала в него, как вода в чашу, и уже оттуда, из этого крохотного резервуара, в котором и без моего вмешательства теплились какие-то крохи, начала дозированно смешиваться с жаром и проникать в глубокие структуры обжигаемой черепицы.

Убрал руку и постоял, прислушиваясь к ощущениям. Выходит, руна работает куда лучше, чем казалось при нанесении. Мало того что она распределяет поток равномерно, так ещё и сама каким-то образом собирает незначительные крохи Основы. Откуда они берутся, непонятно, может из воздуха, может из дров, может из самой глины, пропитанной энергией при строительстве горна. Ответа нет, но факт остаётся фактом: накопитель работает и как дозатор, и как ловушка для рассеянной энергии. Паршивенькая, неэффективная, собирающая крохи, но работающая.

А вот теперь настроение стало ощутимо лучше. Взял два ведра и собрался на речку за водой и глиной. Пусть отстоится до ночи, соберу самую мягкую фракцию и буду лепить формочки для кирпича, как лепил недавно посуду, от деревянных пока откажусь. На формочки Основы не пожалею, а главное, продолжу эксперименты с накопителями. Если символ на горне работает в таких условиях, то что будет, если начертить его на самом кирпиче? Или отпечатать при помощи формочки? А если еще на стенке башни продублировать? Или на фундаменте? Мысль пока еще ускользала при попытке ухватить за хвост, но от одного её присутствия сделалось легко и даже головокружительно, как бывает перед началом чего-то большого.

Только собрался уходить, как услышал топот. Тяжёлый, частый, земля подрагивала под ногами, и через несколько секунд из-за угла вылетел Борн. Кузнец нёсся через деревню, не разбирая дороги и не обращая внимания на шарахающихся в стороны прохожих, а лицо у него было такое, будто за ним гнались все твари северного леса разом.

– Рей! – проорал он ещё издали, и голос прокатился по улице, как удар молота по наковальне. – Где уголь?! Надо больше угля, драть тебя в подмышку!

Я остановился с вёдрами в руках и молча наблюдал за несущимся ко мне кузнецом. Борн затормозил в трёх шагах, тяжело дыша, уперев руки в колени, и ещё раз выдохнул с чувством, от которого стоявшая неподалёку курица подпрыгнула и унеслась за сарай.

– Кочерыжкой? – уточнил я, ведь обычно Борн выражается именно так.

Борн моргнул, переваривая услышанное, и на его физиономии медленно расползлась ухмылка, широкая, как его наковальня.

– Кочерыжкой… – повторил он и хмыкнул, утирая лоб тыльной стороной ладони. – Уголь где, Рей?

– Новая партия ещё в яме, не дошла. – развел я руками, – Вчера заложил, раньше завтрашнего утра не выгребу. Но уголь-то как тебе? Дает жару?

– Дает ли жару?! Да он приносит счастье, Рей! И почему только завтра? Почему не сегодня? Я теперь не хочу ковать на чем-то другом! – Борн выпрямился во весь свой немалый рост и навис надо мной с выражением крайнего страдания. – У меня заказов на неделю вперёд! Староста велел ковать скобы для частокола, и не штучные, а сотнями!

– Так углежогам закажи, – предложил я, прекрасно понимая, какой будет ответ.

Борн набрал воздуху, и я невольно отступил на шаг, потому что знал, что сейчас последует.

– Углежоги, копать их колотить! – произнёс он с таким отвращением, словно слово физически обожгло ему язык, – Да из-за них у меня заготовка треснула прямо на наковальне. Посреди ковки! Ты понимаешь, что это значит? Заготовка! На наковальне! Треснула! Потому что жар скакал, как бешеный заяц, то вверх, то вниз, и металл не знал, расширяться ему или сжиматься!

Сурик, сидевший у горна, слушал эту тираду с широко раскрытыми глазами и даже забыл подбросить очередное полено. Я кивнул ему, мол, следи за огнём, и Сурик торопливо вернулся к обязанностям, хотя уши его остались развёрнуты в нашу сторону.

– Ну, то есть ты уже успел опробовать железный уголь… – я посмотрел на его руки и кивнул, – А это, я так понимаю, результат испытаний?

– А, да, точно, – он сунул мне грязную тряпицу и я ощутил приятную тяжесть в руках. – Ты нож просил, вот я сделал из остатков. Не самый красивый, конечно, но резать будет как надо, из обломков меча перековал как раз…