Чтение онлайн

В голосе у Нэйша зазвучали опасно мягкие нотки. Сразу как-то вспомнилось, что у меня нет ни ответа, ни понимания – что прячется за личиной Шева Сакриста, охранника с Рифов. Устранителя из Вейгордского питомника. Коллекционера в белом костюмчике.

– Ты бы тоже мог получше устроиться.

Нэйш тоже посматривал через перила – в сырую утреннюю мглу.

– Не могу сказать, чтобы меня интересовали деньги…

– Сказал тот, у кого костюмчик стоит как этот корабль.

Устранитель пожал плечами – почему бы и нет, мол?

– Ты имеешь в виду, что я мог бы сделать карьеру охотника-одиночки. Свобода в перемещениях, свобода в выборе союзников, меньше ответственности и меньше ограничений. Но конкуренция среди одиночек высока. У них бывают времена простоя, когда к ним не обращаются. Заказы приходится искать самому… Да ещё масса сопутствующей работы – переговоры с заказчиками, опросы населения, выслеживание. Если добавить возможности для наблюдения и некоторых… практических исследований, то работа в команде почти всегда перевешивает.

– А. Экземпляров в коллекции больше.

– Можно и так сказать. А если учесть направленность моей работы…

– Это ты про «покажи зверушкам, кто тут главный»? Ты что-то такое говорил во время нашего первого выезда. Всякое там про круг «жертва-хищник» и возможность напомнить бестиям, что не они тут вершина пищевой цепи.

– Мило, что ты помнишь. Может быть, со временем я сменю место. Но пока что…

– Точно, у тебя есть куча причин оставаться в питомнике, – надо бы добавить в тон побольше изумления. – И притаскивать живыми всех, кто идёт с тобой в рейды. А хотя у тебя же и в других группах было это милое правило? Это ж тоже так выгодно! Правда, можешь случайно за компанию с кем-нибудь в Водную Бездонь прогуляться, но ты ж такой весь заинтересованный в грани между жизнью и смертью, так что почему бы и нет?

Нэйш вскинул брови особенным манером – мол, а ты на что вообще-то намекаешь?

– Забываешь, что я видел, чем ты был раньше, на Рифах. Так вот, знаешь что? Ты можешь даже сам верить в то, что навешиваешь мне тут на уши. Вот только ты в питомнике не поэтому и из рейдов всех притаскиваешь живыми по другим причинам.

Крыса внутри грызла, верещала, вертелась ужом. В попытках заставить меня заткнуться. Но заткнуться я с чего-то не мог. Может, придавал опрометчивости «горевестник» во внутреннем кармане или амулет Аманды – в нагрудном. А может, взгляд Нэйша: напарничек чуть-чуть склонил голову к левому плечу, по губам порхает очаровательнейшая улыбка, но взгляд – нацеленный, тускло-стальной, словно вырывает из меня слово за словом, выдирает крючьями, как куски мяса.

– Вариантов на самом деле куча. Питомник – отличное прикрытие. Или укрытие – если ты вдруг бежишь от чего-то. Или кого-то. Бывшей супруги, или закона, или, к примеру, памяти. Или, может, кого-то разыскиваешь и потому постоянно отлучаешься из питомника. А может, у тебя это личное, с бестиями? Сожрали кого-то, на кого тебе не было плевать? Вот ещё вариант – ты натворил что-то такое, что пытаешься искупить – оттого и лезешь из кожи вон, чтобы каждый раз все вернулись живыми.

Ветерок пробивался через воздушный барьер, подхватывал мои слова и швырял их в лицо устранителя. О которое слова и разбивались благополучно в пыль, в пену и щепки. Ни на одном из вариантов лицо не дрогнуло, глумливая улыбочка не дёрнулась и взгляд не изменился.

Вопли крысы наконец-то дошли до адресата, я выдохся и смолк. Нэйш ещё какое-то время полюбовался на меня не мигая.

– Но даже если и так – ты же не ожидаешь, что я тебе об этом скажу?

– Точно, совсем забыл – выдохнул я, повалился на лавку и прикрыл глаза. – Гильдия же сдохла, и мы теперь не лучшие друзья.

– Хочешь сказать, тебя это разочаровывает?

– Хочу сказать – иди ты к чёрту со своими вопросиками.

Нэйш качнул головой укоризненно. Но больше играть в «запрепарируй крысу» не пытался и оставшийся час полёта малевал что-то в блокнотике.

Мы держали курс на юго-восток Вейгорда, и когда неразговорчивый штурман опустил судёнышко на специальной площадке – на западе чернели пики Милтаррских гор, неподалёку от которых у нас случился славный замес с пьющим яприлем.

А на востоке красовалась реликтовая тейенховая роща. Громадные, пузатые, перевитые светящимися прожилками стволы возносились кверху, раскидывали вечнозелёные руки, будто здороваясь. И переплетали кроны в однородную кровлю с подсветкой из высохших плодов-фонариков.

– Мертейенх, – выдохнул Нэйш над ухом и запихнул меня в поджидавший неподалёку экипаж. И весь путь я упорно, зачарованно пялился на Пламенные Деревья, которые Даритель Огня Йенх сотворил для своей любовницы Травницы. Соединив огонь и живое.

До «прихода вод» рощи тейенха красовались чуть ли не по всей Кайетте. Даже в родимом Крайтосе, хотя говорят, что Ледяная Дева не терпит тейенха как свидетельства неверности мужа. У корней «теплых деревьев» селились даарду и вили гнёзда фениксы. Только вот с годами люди распробовали, что это за древесина – сохраняет тепло, не горит, переливается, да ещё отменно накапливает магию, потому годится для артефактов. Так что сейчас по всей Кайетте не наскребётся дюжина рощ, а кусочек такого вот деревца продаётся едва ли не на вес золота. Вырастить тейенх до полноценного размера – нужны столетия, а прорастают и приживаются на новых местах они плохо.

Пока экипаж тащился по распутице мимо тейенховых угодий, напарничек с чего-то щурился на чудо-рощу так, будто вымерял – куда нужно тюкнуть топориком.

– Память одолела? У тебя же была какая-то история с рощей тейенха, фениксами и эффектом, как его бишь…

– Овхарти, Лайл, – отозвался Нэйш тихо. – Там была другая роща. Теперь её не существует, в любом случае.

– Эта-то тебя чем не устроила?

– Ты разве ещё не понял, кто заказчик? Ах да, ты же не вращаешься в кругах охотников. Но ты ведь не мог не слышать про Мертейенх.

– Мерте… – я глянул на ограду, бегущую вдоль рощи «тёплых деревьев», углядел герб, – «Т» в виде дерева, увешанного то ли тушками, то ли петлями, – и родил абсурдное: – Погоди… мы что, сейчас едем в поместье Мейса Трогири?

– Теперь уже его сына. Мертейенхский затворник… любопытно, правда?

Будь на моем месте Янист – малого пришлось бы откачивать при помощи зелий.

Слава охотника на бестий Мейса Трогири ого-го как гремела по всей Кайетте в пору моего детства. Года не проходило, чтобы он не уложил какую-нибудь здоровенную и страшенную тварь – лютейшую мантикору, виверния-людоеда, а то и альфина. Если тварей не подворачивалось, красавчик Трогири направо-налево укладывал в свою кровать не последних женщин в Кайетте. Рассказывали, что это из-за него королева Ракканта осталась вечной девой, а уж про всяких там графинь-герцогинь-маркиз и говорить нечего. А потом за безродного охотника скаканула девица из знати второго круга – с солидным приданым в виде рощи тейенха. Из этого самого тейенха Трогири отстроил себе поместье, стал в нём поживать и воспитывать сынка-наследничка. Да только лет двадцать назад наскочил на несговорчивую животинку на охоте – то ли драккайну, то ли виверния.

«Переломала ему все кости до единой, – со знающим видом пересказывал Эрли на законнической посиделке. – Однако же этот Трогири – крепкий мужик, вон, почти два месяца продержался. Лекари всё пытались собрать его по косточкам, а жена даже у Кормчей в ногах валялась – просила милости и исцеления, только Девятая не снизошла, к убийце-то зверушек, ха!»

По такому случаю жена Трогири скоро отправилась в Омут Душ вслед за мужем. А сынок, на глазах которого папанька попал под виверния, говорят, нехило поплыл рассудком. Закрылся в Мертейенхе, носа из него не кажет и никого не принимает – то ли оплакивает папочку, то ли предаётся безумствам. Особо отчаянные щелкопёры пытались пролезть, только вот перед поместьем… раз… два… тройная линия защиты, тейенховая роща обнесена оградой с защитными артефактами, вон там стоят сигналки…