Чтение онлайн

— Если вы с Дионом уедете, я сделаю как мама.

— Никогда так не говори! Боги запрещают делать так, как сделала наша мать. Как только смогу, я заберу тебя в ту локу, в которой окажусь.

— Когда вас не будет, лорд сделает со мной что-то плохое.

— О чем это ты? — отрываю взгляд от книги.

Почти все книги остались в библиотеке храма Наду. Западную часть локи отрезал от нас большой раскол, что запустили своими страшными песнями волхвы локи Ор во время военного конфликта с ними. А пару лет назад с болот Гиблого дола поползла какая-то странная чума. Чтобы удержать всю локу от заражения мост на ту сторону раскола был разрушен. И там, на той стороне, остался храм Наду со свеми своими сокровищами. Что теперь там происходит мы не знаем. Раскол велик… И если поначалу люди подходили к нему с той стороны, то со временем перестали.

Быть может чума уже миновала. Но отец не спешит восстанавливать мост. Не видит смысла. С Гиблого дола никакой пользы нет. Копытный дол остался на этой стороне и лучшие жеребцы все еще в его доступе, рудники и кузни тоже здесь. А Храм… Отец не осознает насколько ценно все то, что там скрыто.

И мне теперь не познать этого тоже. Жаль… Когда я был там последний раз, то читал книги деда, про производство селитры. Эту взрывоопасную смесь можно использовать разными способами…

— О чем ты, Нора? — вспоминаю я брошенную сестрой фразу.

— Он сделает что-то плохое со мной. Что-то противное. Он трогал мои губы и говорил, что я такая же шлюха, как была моя мать.

POV Дион Лакаст

В военной академии Борро такое упражнение называют мельницей. Потому что отрабатывают его на деревянных мечах. Мы называем его стальной мельницей. Потому что мечи у нас настоящие. Вокруг меня четыре противника, как лопастей на мельничной башне. И крутят ни в руках свои мечи также неотвратимо, как ветер лопасти.

— Атака, — командует старший и четверо одновременно начинают наступать.

Это четвертый подход и все тактики выхода из мельницы я уже использовал, старший хочет, чтобы я придумал что-то своё, новое? Иногда в таких вот тренировках рождаются ценные военные тактики, иногда не рождается ничего, но кто-нибудь умирает.

Резко ухожу вниз, делая подкат в сторону самого высокого, он самый неустойчивый. Пинок в колено и он летит вперед, натыкаясь стальным панцирем на лезвие второго воина. Специфический звук железа о железо говорит о том, что броня не пробита. Это хорошо, я не хотел бы его смерти. Он хороший воин. Отталкиваясь от земли, подскакиваю на ноги и плашмя бью мечом по каске того, чей меч сейчас зажат упавшим. Его глушит и он теряет ориентацию. Пинаю в грудь, чтобы он влетел в следующего. Заваливаются… Осталось двое. Делаю два шага назад, чтобы освободить себе немного пространства. Взмахиваю приглашающе мечом. Переглядываются.

И один делает то же что и я несколько мгновений назад — с подкатом уходит мне в ноги. Второй, выставляет меч, как пику, чтобы я сам на него напоролся. Открыто убивать наследника не рискнёт никто. А так… в бою… бывают разные случаи. Они все обозлены на меня за утренние пытки. Меня это не трогает. Оправдываться я не буду. Отец запретил поднимать тему мужеложства — так тому и быть. Но это не значит, что я не буду наказывать тех, кто преступает разумные запреты богов. Право наказывать принадлежит мне по статусу.

Отталкиваясь ступнёй о броню подкатившегося бойца, я делаю разворот, скользя своей закованной грудиной по плоскости меча и бью эфесом меча по шлему того бойца, что приготовил для меня ловушку — смертельное острие. Он падает без чувств. Пинком по шлему добиваю того, который пытается подняться.

— Очень хорошо, Дион, — комментирует старший. — Но будь ты в гуще боя. Такая тактика бы тебя не спасла. Не было бы столько пространства.

— Согласен.

— Тогда еще один подход, — кивает он мне на саманный короб для тренировок, утыканный по периметру стальными насадками на пики. Да, здесь не побегаешь. Но и у противника меньше места для манёвров.

Командует следующей четверке свежих бойцов. Ау меня от перенапряжения уже дрожат мышцы. Ты тоже решил меня угробить сегодня?..

Обычно я всегда иду до конца каждой тренировки. Но сейчас раздумываю — стоит ли? Мои мысли заняты другим.

— Инфант, Дион! — бежит в нашу сторону глашатай. — Лорд велел всем детям собраться в тронной зале. Немедленно!

Бросаю меч, снимаю шлем. Очень удобный, кстати, и практически не ограничивает зрение — спасибо Косте. Это его работа. Как и мой уникальный нагрудник, тонкая поверхность которого усилена мелкими звеньями кольчуги. Обычно воину приходится выбирать — кольчуга или нагрудник. Кольчуга хороша против протыкающих ударов, под которыми лопается тонкая сталь нагрудника, но не спасает от молотов и моргенштернов ломающих кости. Нагрудник, наоборот, гасит тупые удары, но лопается при прямом проникновении меча. А если надеть и то, и другое доспехи делают тебя настолько неповоротливым в бою, что перестают иметь всякий смысл. Ты всё равно труп.

Но Коста снизил вес сплошного нагрудника и сделал его из вязкой стали, заставил кузнеца приковать к его внешней поверхности закаленные звенья кольчуги. И может моя броня не слишком нарядная и выглядит странно, но любые удары держит исправно.

Коста станет великим зодчим!

Особенно если придумает как управлять взрывами селитры и сделать ее твердой.

На лестнице, ведущей к тронной зале — Нора. Присев на верхнюю ступеньку, задумчиво смотрит вниз. Останавливаюсь возле неё.

— Как твои колени, Нора?

— Боль — часть жизни.

Я говорил ей это, да.

— И всё же.

— Ничего… заживут. Дион… Ты замучил тех людей?

— Нет.

— Они так страшно кричали…

— Я же сказал тебе, чтобы ты не выходила утром из своих покоев, Нора, — сердито хмурюсь я.

— А за что ты их мучил?

— За дело.

Присаживаюсь перед ней, внимательно разглядывая ее нежное трогательное лицо. Большие светлые глаза, как у олененка и пухлые яркие губки, как у элок. Слишком уязвимая. Мне не защитить её на расстоянии. Быть может для неё было бы лучше не родиться или умереть во младенчестве в той горячке, из которой ее едва спасли лекари. Но она родилась и выжила. И это очень тяжело иметь в тылу такого уязвимого оленёнка. И да — боль терпеть иногда нужно, но мерзости…

— Коста сказал, что отец трогал твои губы.

— Трогал… — опускает она свои лазурные глаза.

— Пойдём.

— Нет, Дион, пожалуйста!! — начинает шепотом умолять она. — Он сделает с тобой тоже, что и с Новелом!

— Не сделает. Не бойся.

— Я лучше сделаю то, что сделала наша мать!

Да, Коста сказал мне и об этих её мыслях. И это не самая худшая судьба для неё. Может быть, гораздо более щадящая, чем оставить ее в локе наедине с лордом. Даже мать не выдержала этого, что уже говорить о маленькой девочке.

Присаживаюсь перед ней опять.

— Возможно, в твоей жизни будут ситуации, когда действительно тебе нужно будет сделать так, как сделала наша мать, чтобы избежать мучений. Но я тебе обещаю, что сейчас ситуация не та.

— Ты уедешь! Коста уедет! Я слышала, что отец хочет, чтобы вы поехали уже завтра!

— Жаль, что ты не родилась мальчиком, Нора.

— Вы меня бросите здесь?

Отец ни за что не позволит вывезти её из локи. Я давно замечаю его повышенное внимание к ней. Говорят, чем мужчина становится старше, тем больше его соблазн прикоснуться к кому-нибудь юному. Но боги не зря запрещают такое. Это мерзость.