Чтение онлайн

– Ничего, мэм, рада служить вам.

Энни заметила, как мягко и уступчиво кухарка говорила с хозяйкой. Герти. Энни впервые услышала, как кухарку назвали по имени.

Кухарка вышла из студии, даже не удостоив Энни взглядом. Энни знала, что она не одобряет это позирование, считая, что это не дело горничной. А уж тем более в качестве Мадонны.

– Что это? – спросила Энни, когда та удалилась. Изабель стояла все в той же позе, не мигая глядела на конверт и даже не пыталась открыть его.

– Открой ты, – сказала Изабель, – И не читай письмо, просто скажи мне, что там написано.

Энни взяла большой конверт из плотной бумаги. Внутри его было что-то тяжелое и круглое. Она надорвала край конверта. Тяжелый металлический диск выскользнул к ней на ладонь. Развернув письмо, она прочитала его про себя и, закончив чтение, подняла взгляд на Изабель. Та стояла в прежней позе, закрыв глаза.

Энни вложила медаль в ладонь Изабель – в тусклом свете студии металл ярко сверкнул желтым.

– Это с Дублинской выставки, мэм, – сказала Энни. – Ваши работы получили золотую медаль.

Изабель открыла глаза.

На следующий день Изабель решила дать торжественный обед в честь своей победы.

– Я приглашу и тех, кто меня поддерживал, и тех, кто меня злословил, – сказала она Энни. – Одних я вознагражу, других накажу – все одним махом.

Изабель рылась в своем гардеробе, подбирая платье для Энни, в котором она будет присутствовать на этом обеде в качестве гостьи. Так решила Изабель, и переубедить ее было невозможно.

– В конце концов, – сказала она, – победили именно твои фотографии – серия добродетелей, для которых ты позировала. Своим успехом я обязана только тебе. Примерь вот это. – Изабель протянула Энни зеленое платье, в котором однажды была в гостях у Хиллов. – Зеленый очень идет к твоим волосам.

– Прямо не знаю, мэм, оно такое красивое – боюсь его испортить.

– От носки одежда всегда портится. – Изабель приложила платье к Энни. – Надев его, ты окажешь мне честь. Давай-ка я тебе помогу.

Аккуратно положив зеленое платье на пол, Изабель подошла к Энни сзади и начала помогать ей раздеваться.

– Этот ужасный чепец тоже сними! В жизни не видела ничего более уродливого! – Она отшвырнула белый чепец, принадлежность костюма горничных, и продолжала: – Говоря по правде, эту медаль заслужила ты. И поэтому я хочу, чтобы на моем вечере ты была почетной гостьей. Как настоящая леди.

Энни сбросила черное рабочее платье, и Изабель принялась застегивать на ней свой корсет. Затем Энни встала посреди лежащих на полу пышных зеленых юбок, Изабель, натянув на нее платье, обошла ее вокруг, оценивая результат.

– Ну что же, ты выглядишь замечательно! – удовлетворенно воскликнула она.

Энни осмотрелась перед большим зеркалом и не узнала себя. Праздничный наряд вместо жалкого платьишка, дорогая яркая ткань вместо застиранной и дешевой. По правде сказать, эта перемена ее немного напугала.

Энни долго не могла решить и до сих пор не решила, что думать по поводу ее фотографий, получивших приз Дублинской выставки, как относиться к ним. Ей было трудно представить, что вещи, возникшие как результат их очень личных отношений с миссис Дашелл, могут стать достоянием публики. Десятки, если не сотни людей видели ее фотографии в Дублине, рассматривали ее, словно диковинную бабочку, приколотую под стеклом витрины рядом с табличкой с объяснениями.

– Что, если я не справлюсь, мэм? – вдруг спросила она.

– С чем, Энни?

Энни повернулась к зеркалу спиной, чтобы рассмотреть себя сзади, и чуть не упала, наступив на подол.

– Как себя держать, мэм? Как ходить? И что говорить?

– Ты всегда знаешь, что говорить.

– Ну, или как говорить. – Энни умоляюще посмотрела на Изабель. – Мэм, я боюсь до смерти.

Изабель взяла Энни за руку.

Разве ты это не я; – спросила она. – И если бы мы не встретились в этой жизни, все равно, разве могла бы я не быть тобой?

Точно так же Изабель всегда верила, что она – единое целое с Элен.

«Нет, – подумала Энни. – Тогда ты не смогла бы быть мной».

Изабель сжала ее ладонь и отпустила. Энни прошлась по комнате. При ходьбе платье издавало легкое шуршание, словно кто-то шептал из угла: «Не забывай, не забывай меня…»

– На тебе смотрится любой наряд, – сказала Изабель, любуясь, как Энни скользит но комнате. – Ты могла бы быть кем угодно.

Энни резко повернулась к ней от окна.

Выбросив из-за облаков узкий пучок света, расстелило перед ней золотую дорожку, и вся комната, казалось, закачалась и поплыла. Энни подставила ладонь под струю света, словно хотела разбрызгать его вокруг себя. Изабель на другом конце комнаты звонко рассмеялась. «Да, я могла бы быть кем угодно!»

Пока Изабель была в студии, где печатала вчерашние фотографии Мадонны, Энни расхаживала в новом наряде по коридору, тренируя походку, перед тем как появиться в свете, радуясь необычным ощущениям, непривычной тяжести новой одежды. Дойдя до конца коридора, Энни резко поворачивалась, так что пышные юбки поднимались волчком и потом плавно оседали к ее ногам.

По лестнице взобралась Тэсс, прижимая подбородком кипу выстиранного белья.

– Привет, – весело сказала Энни, проделав очередной поворот.

– Я слышала, будут гости, – сказала Тэсс, тяжело дыша после восхождения по лестнице. – Мне всегда нравилось это платье.

Некогда Тэсс мечтала, что они с Уилксом выйдут из кареты и поднимутся по ступеням дома, где соберется общество. Она, Тэсс, будет в этом самом платье и небрежным взмахом руки отпустит кучера. Они войдут в дом, и дворецкий громко объявит их имена хозяевам и гостям, с нетерпением ожидающим их в зале.

Тэсс привалилась к перилам, подпирая стопку белья огромным раздувшимся животом.

– Но на мне оно все равно что седло на корове, – сказала Тэсс.

Энни еще раз повернулась, на этот раз медленнее, и ткань засверкала, словно осколки бутылочного стекла на дне ручья.

– Ну, не скажи, – ответила она. – Ты могла бы в нем выйти к обеду так же непринужденно.

Тэсс грустно улыбнулась.

– Нет, – с горечью произнесла она, – Увы, это все не для меня.

Тэсс покрепче ухватила белье и, неуклюже обогнув Энни, заспешила дальше по коридору.

Несколькими днями позже Энни спускалась по парадной лестнице из сумрака спальни Изабель в сверкающую огнями гостиную. Изабель, обещавшая ей ни на миг не оставлять ее, помогла ей одеться и причесаться, но потом вдруг исчезла, растворилась среди гостей.