Чтение онлайн

– Терпеть не могу волынку, – старик покосился на музыкантов. – У меня была хижина на реке Хуэфрано к западу от теперешнего Пуэбло. Однажды ночью я услышал дьявольский вой: ветер или волки, подумалось мне. Наутро обнаружилась пропажа всех лошадей и мулов, а мои коровы валялись повсюду, утыканные стрелами!

– Ya! Не так уж и плохо, ведь тебе оставили жизнь, – рассмеялся мексиканец Хосе Торра, приехавший сюда из Тумбстона, вокруг которого до сих пор бродили шайки воинственных апачей. – Кому-нибудь удалось напасть на след этих bravos?

– Это были индейцы юта, и самого резвого из них звали Чарли Бизонья Шкура. С тех пор я повидал немало бизонов, оленей, антилоп и горных баранов, вот только Чарли ни разу не попадался мне на мушку… Признаться, я уже стал забывать о нем, все-таки немало прошло времени. М-да… Но лет пять назад кто-то из белых позабавился – убил несколько индеанок. Юты здорово рассвирепели и схватились за оружие. Вам просто повезло, ребята, что в ту кровавую зиму никого из вас ещё не было в Колорадо!

– Они сожгли мой фургон, – подтвердил полковник Чарльз Адамс, отличительными чертами которого были военная выправка, роскошные усы и бакенбарды. Будучи лицом официальным, он был в курсе всех событий, о чем без ложной скромности не забывал напоминать при всяком удобном случае.

С печальным видом, как бы между делом, он добавил:

– Джюлсбург тоже сгорел дотла…

– Верно, – запустив узловатые пальцы в седые дебри бороды, кивнул старый траппер. – Прибывавшие в Денвер дилижансы походили на катафалки, потому как пассажиры, которые ехали в них, уже никуда не спешил. В тот год я второй раз повстречался с Чарли Бизоньей Шкурой.

– Ты, конечно, же слегка раскрошил его голову о ближайшую скалу, а потом оставил связанным по рукам и ногам на муравьиной тропе! – сверкнув огненно глазами, со свойственной смуглому племени пылкостью предположил Хосе Торра.

– Нет, зато он прострелил мою правую руку и теперь в непогоду она постоянно напоминает мне об этом краснокожем негодяе, – Фрэнк, болезненно морщась, осторожно погладил плечо.

– Гдe же теперь этот ловкий парень? – поинтересовался Август Веймар, наливая себе виски.

– Дьявол его знает! После того, как на Перри-Крик нашли золото, индейцы стараются держаться подальше от этих краёв… – старик рассеянно прихватил рюмку игрока, мгновенно опрокинул её в заросшую усами беззубую пасть. Зажмурился от удовольствия и, переведя дух, продолжил:

– Признаться, и мне надоело спотыкаться о заявочные столбы, усеявшие все холмы вокруг Денвера, вот почему я постарался, чтобы между мной и ближайшим рудником оставалось миль двести камней и колючек. Ха! Я вовсе не страдал от отсутствия людей, мне вполне хватало меня самого, лошади и моих свирепых, словно весенние лоси, длиннорогих коров. Раз на них напала пума, так верите ли, пока я бегал за ружьём, от неё остался ни на что не годный кусок дырявой шкуры, когти и хвост!

– Опять он про своих коров, – погрозил пальцем Хосе. – Не виляй, старина, ведь именно ты первым наткнулся в Сан-Хуане на золотую руду.

– Вот именно, черт бы её побрал! – огорчённо вздохнул Фрэнк, скрываясь в сизых клубах табачного дыма.

Угрюмо раскуривая трубку, он вспоминал, как ранней весной рядом с его одинокой хижиной появились кое-как сколоченные кровли, навесы из парусины, одеял, веток, картофельных мешков и старых рубашек, с пустыми бочонками из-под виски в качестве печных труб. К лету дороги и тропы превратились в улицы, на которых фургоны могли разминуться друг с другом. Одна из улиц проходила по такому крутому склону, что её северная сторона была на пятнадцать футов ниже южной. Это породило весьма распространённую в старательском лагере шутку: «Прошлой ночью человек сломал себе шею, свалившись с Беннет-авеню».

Через год старатели выбрали мэра, провели водопровод и повесили на улицах фонари. Так Колорадо пополнился ещё одним городом – Саммитвиллом.

Старина Фрэнк коротал время, высиживая по трое суток за покером, выпивая в салунах, танцуя на вечеринках в отеле «Бон-Тон». Пастбище, на котором паслись коровы Фрэнка, теперь кишело десятками старателей и беспрестанно вздрагивало от динамитных взрывов.

Город стал слишком велик для Фрэнка. Те, кто приезжал сюда, видели в нем не первооткрывателя Саммитвилла, а всего лишь вечно пьяного бродягу в штанах с заплатами из оленьей кожи.

… Между тем разговор плавно перешёл на волнующую всех тему. Собравшееся в Саммитвилле пёстрое общество решительных мужчин всех наций и вероисповеданий с нетерпением ожидало периода таяния снегов.

– Все только и толкуют о новом месторождении за перевалом в долине Белой Глины, – многозначительно вставил Веймар. Он давно разбросал карты, но ни один человек ещё не притронулся к ним, чтобы начать игру. – Весной там будет народу больше, чем песка в долине. Повезёт же тому, кто окажется там первым!

Будто вызванный неведомой старательской феей золотой туман повис над головами. Во время затянувшейся паузы суровые, обветренные лица присутствовавших слегка смягчились. В глазах расстаял лёд – теперь там отражались тайные мечты, желания, страсти и надежды…

Скрипучий голос старого траппера развеял минутную идиллию.

– Надо быть сумасшедшим, чтобы пытаться перевалить через Сан-Хуан в такое время года! – раздражённо пробурчал Фрэнк, выбивая прогоревшую трубку о каблук сапога. – Прошлой зимой Билли Мэйхор не захотел осенью покинуть Волчий ручей. Его хижину занесло снегом, а внутри было так холодно, что его напарнику-итальянцу пришлось взять к себе в постель картошку, чтобы она не замёрзла. Билли попытался отогреть динамит на печке. Взрывом ему выбило глаза и всего изуродовало. Итальянец спустился с горы за помощью, однако спасательная партия из четырёх человек по пути наверх была погребена под снежной лавиной. А Билли, ожидая их, превратился в кусок льда…

Будто в подтверждение зловещего рассказа, входная дверь со стуком распахнулась, впуская клубы сверкающего снежинками белого тумана, промозглый холод пополз по дощатому полу. Хозяин бросился ко входу, чтобы закрыть дверь, но не дойдя до неё нескольких шагов остановился и попятился назад.

Из завывающей леденящим ветром тьмы появилось странное сгорбленное существо. Рваные куски шкуры и меха лохмотьями свисали с него, на обмороженном до черноты лице блестели безумные глаза. Пошатываясь, существо добралось до стойки, протянуло страшную руку со скрюченными пальцами к стакану с виски, схватило его и разом опрокинуло между синими губами.

Спускавшийся со второго этажа, где он снимал комнату, преподобный отец Юзел судорожно схватился за висящий на груди крест и окаменел, мгновенно позабыв все свои молитвы. Пианист, верный давней привычке, юркнул за свой изрешечённый пулями инструмент.

– О Господи, на кого похож этот человек! – воскликнул полковник Адамс. – Кто бы это мог быть?

– Кто бы он ни был, сейчас не время гадать. Согрейте для него воду! Неплохо было бы дать ему выпить мясного бульона, – не мешкая, со знанием дела, распорядился Фрэнк.