Чтение онлайн

– Ты?!

Это была Кэт.

* * *

В кафе на углу 66– й было тепло и пахло жареным хлебом. Пьер машинально поддерживал разговор. Все него внимание было поглощено темноволосым Мишкой, задремавшим на руках у матери. Его сын! Все эти годы он абстрактно понимал, что где-то родился и растет его ребенок, но он старательно гнал от себя размышления на эту тему, оправдывая себя тем, что Кэт он не нужен, что Жора сам написал ему об этом, что нельзя мешать чужому счастью… И это было достаточно легко – никакой конкретики. Сын? Дочь? А существует ли он или она вообще? Теперь же он ловил себя на том, что старается увидеть черты сходства между собой и спящим Мишкой.

– Жора тоже здесь?

– С Жорой мы расстались очень быстро.

– Почему?

– Он очень хороший человек, но мы жили с его мамой. Она тоже женщина по-своему неплохая, но когда я в очередной раз услышала: «Вот когда у вас будут общие дети…», то не выдержала.

– Я ничего не знал. Почему ты мне не сообщила? Это же мой сын. Я бы помогал.

– Зачем? Я замужем. Мы с Мишкой не нуждаемся.

– Кто твой муж? Тоже из наших? Я его знаю?

Кэт улыбнулась:

– Не думаю. Он программист, занимается криптографией. Один из лучших в Израиле.

– В Израиле? А что вы здесь делаете?

– Боря заканчивает проект для одного банка. Может, получится найти постоянную работу в Нью-Йорке. У тебя кольцо на руке – ты тут с женой?

– Я… вдовец.

– Прости, пять лет прошло… Слушай, послезавтра Ханука – приходи в гости. У нас здесь друзей нет – посидим, о Питере поностальгируем.

– Кэт, ты что, в иудаизм ударилась? – рассмеялся Пьер.

– Нам лишь бы повод. Придешь?

* * *

Что дарят на Хануку? Поломав голову, Пьер купил бутылку Jack Daniels и модель автомобиля Бэтмена для Мишки. Адрес был выше 120– й улицы – не самый безопасный район. Из-за этого, и чтобы не искать дорогу от метро, взял такси. Машина остановилась возле витрины с трафаретной надписью «El Comedor Habana Viejo». Пьер оглянулся – большинство вывесок вокруг были на испанском.

– Не пропаду, – решил он. – Если что – сойду за местного.

Дверь открыл худощавый парень лет тридцати с густой черной бородой. На его затылке каким-то чудом держалась крохотная шапочка-кипа.

– Пьер? – строго спросил он.

– Борис? – в тон ему ответил Пьер и пожал протянутую руку.

На столе, в подсвечнике, похожем на оленьи рога, мерцали огоньками девять свечек.

– Ничего, что я с непокрытой головой? – спросил Пьер.

– Не юродствуй, – донесся из комнаты голос Кэт. – Выпить принес?

Мишка обрадовался подаренной машине. Весь вечер, глядя на сына, Пьер думал: «Интересно, Борис знает?»

Боря оказался мировым парнем – пел под гитару песни Никитиных и Розенбаума, травил анекдоты и лихо закусывал виски явно некошерной колбасой. Пьер попал в давно забытую обстановку. Казалось, выгляни в окно, а там – родная улица Дзержинского, а не Сент-Николас.

– Слушай, – спросил он Бориса после очередного тоста. – А что за криптология такая, которой ты занимаешься?

– Не криптология, а криптография. Грубо говоря, наука о шифровании данных. Чтобы посторонние не совали нос в дела клиента.

Расходились заполночь. Кэт вышла на площадку проводить. Пьяненький Боря в это время пытался утихомирить проснувшегося Мишку.

– Спасибо, что пришел. Мне здесь очень одиноко. Борис целый день на работе, а мы с Мишкой кроме парка почти ничего и не видели. Каждый день там гуляем – заглядывай…

Она быстро обняла его за шею и чмокнула в щеку.

– Спокойной ночи, Пьер.

– Спокойной ночи, Кэт…

Сидя в вагоне метро, он напевал под нос, чтобы не уснуть:

– Криптология, криптография-я-я. Криптология, крипто…

И тут его осенило. Ведь копия бумаги из архива Штейфона была все еще у него. Набор цифр был каким-то кодом, но они с Мели даже не пытались его отгадывать. Может, Боря поможет?

На следующий день Пьер созвонился с Борисом и после последней пары поехал к нему в офис в Бруклин. Борис недолго рассматривал копию с шифровкой «I&E4EIV9P-GATEE1C – N6TCE3».

– Кто автор?

– Царский офицер. Русский, из эмигрантов.

– Уже легче. В царской армии была очень слабая школа шифрования и немцы этим вовсю пользовались. Судя по тому, что символы идут без перерыва, но в теле есть прочерки, это так называемая «вертикальная перестановка». Была распространена в России начала ХХ века.

– А что это такое?

– Обычно для шифрования использовалась таблица 6х4. То есть, четыре строчки по шесть знаков в каждой. В нее обычным образом, слева направо, вписывался текст. Смотри, – он взял листок, нарисовал таблицу и вписал в нее текст:

– Пропуски между словами обозначались прочерками. Потом придумывали слово-ключ, состоящее из шести букв и писали его сверху:

После этого определяли, в каком порядке в алфавите расположены буквы «ключа». Если попадались одинаковые, то их нумеровали слева направо:

Теперь нужно выписать текст «сплошняком» сверху вниз в том порядке, в котором пронумерованы колонки. Получится: АЯЮ– – АМНР-Д– – К-ЛРООТСУЛБЕУБГЕО. Адресат, зная слово-ключ, просто впишет эту абракадабру в таблицу в нужном порядке и получит исходный текст.

– Как все просто! А что же здесь может быть зашифровано?

– В твоей бумаге все сложнее. Латинский алфавит – язык исходного текста неизвестен. Есть цифры – это может быть какой-то индекс или код, то есть, нет логики, и компьютерная программа подбора мало что даст. Нужен «ключ».

– А какие ключи были распространены в русской армии?

– Чаще всего это были города, как-то связанные с личностью шифрующего. Москва, Самара… Иногда использовали клички, присвоенные во время учебы.

Придя домой, Пьер несколько часов провел, рисуя таблицы и вписывая туда цифры и буквы из бумаги Штейфона. Получалась бессмыслица. Нужна была биографическая справка. Где родился, где учился, где воевал? Но все сведения, собранные Мели, остались у Толика. Пришлось провести несколько часов в Библиотеке Бобста. Сведений по Русскому Охранному Корпусу было немного. Нашлась ссылка на документ «Русский корпус. Доклад к 10– летнему юбилею. Нью-Йорк. 1951» и на журнал «Наши вести», который издавали офицеры шуцкора (так называли они себя в Югославии). Были также упоминания о «Союзе чинов Русского корпуса», объединявшем уцелевших ветеранов. Почтовый адрес и у журнала, и у «Союза чинов» совпадал – Novo-Diveyevo 100 Smith Rd. Nanuet, NY 10954. Там, судя по справочнику, находился монастырь и русское православное кладбище.

«По карте – километров сорок от Нью-Йорка, – задумался Пьер. – Можно и съездить в это Ново-Дивеево».

* * *

Если занятия заканчивались рано, то Пьер теперь не шел в библиотеку, а садился в метро и ехал в Центральный Парк. Желание видеть сына не оставляло его, и он с ужасом думал о том времени, когда ему придется возвращаться в Питер, а Кэт с Мишкой уедут обратно в Израиль.

– Завтра выходной, – сказала Кэт. – Может, сходим с Мишкой в зоопарк?

Пьер задумался.

– Я завтра хотел взять машину напрокат и съездить в русский монастырь.