Чтение онлайн

— А ты не передо мной извиняйся, вон иди к Иранон, кланяйся.

Гета махнула рукой в мою сторону и скинула с себя пальто. Питомец, быстро развернувшись, зашагал ко мне, как-то хитро поглядывая бусинами глаз и остановившись в метре, вновь чуть наклонился.

— Извините.

Коротко хохотнув, ворон тут же вспорхнул и вылетел на улицу, оставив меня в еще большем смятении, чем раньше. Голос, которым говорила птица, был такой же как у Василия, но смех чуть ниже и как будто злее.

— Они и говорить умеют?

— Передразнивают, но я заведомо научил каждую птицу просить прощения. Как знал, что пригодится.

Мужчина закрыл окно и тут же принялся прибираться на столе. Гета, отдав ему корзину, подошла ко мне и прикоснулась к спутанной шевелюре.

— Я помогу тебе с этим разобраться, и запоздало извиняюсь за Мома, надеюсь, он не слишком тебя напугал.

— Он… нет, не слишком.

— Хорошо, тогда давай тебя расчешем, и я поскорее примусь за работу. Чувствую, этот оболтус дня три температурить будет. Сбежать он решил, как же, без куртки и в легкой обуви в лес, где даже карта не поможет. Васенька, уберешь его комнату, пожалуйста?

— Конечно.

— А ты, Иранон, у тебя есть выбор поехать дальше сегодня, сразу после обеда, или остаться и помочь мне с правнуком.

— Я бы хотела до завтра задержаться, если можно.

— Конечно, но боюсь, нормального сна не будет.

— Ничего страшного, я могу поспать в пути, выезжать все равно лучше с раннего утра, чтобы за день точно выехать из леса.

— И то верно, тогда советую сходить к морю, это тут, рядом. Если скажешь, что я тебя отправила, моряки поделятся рыбой, а на берегу можно найти немало зеленого янтаря, чтобы продать или сделать украшения.

— Спасибо.

Выскользнув из-под руки Геты, я направилась к лестнице на второй этаж, чтобы переодеться и забрать расческу, но перед ступеньками мне в голову пришел еще один вопрос. Повернувшись к ведьме, я с некоторым ужасом увидела, что она смотрит на меня выжидательно, заранее зная, что я повернусь.

— П-простите, а почему Мом не хочет стать ведьмаком?

— Потому что его готовили стать главой рода, но после того, как он с отцом обратился против своей же семьи, у правнука забрали фамилию, отправив в своего рода изгнание.

Гета отвернулась, словно почувствовав некоторую неловкость, но я не могла не уточнить.

— Только у правнука?

— Его отец уже казнен, правда говорить об этом пока не стоит.

Почувствовав небольшой укол жалости и сочувствия к этому странному парню, я невольно прикоснулась к своим губам. Теперь тот поцелуй и вовсе показался мимолетной глупостью отчаявшегося безумца, не стоивший моего смятения тогда.

Воспользовавшись советом ведьмы и крохой свободного времени, я послушно направилась к морю, что серой холодной пустошью раскинулось неподалеку от деревни. По проторенной тысячей рыбаков тропинке, что столетиями работали у крохотной деревянной пристани, я спустилась к воде, оглядываясь в надежде увидеть хотя бы одного работника. Соленый холодный ветер резким порывом забрался под полы моего пальто, заставляя поежиться, но вместе с этим, чуть отодвинув завесу из ветвей древа, склонившегося над морем. Там, сидя на укрытом куском парусины черном валуне, у скалистой части берега мелькнул седой мужчина, в простой, рабочей одежде, давно потерявшей свой первоначальный цвет.

Поправив платок на голове, я запахнулась в пальто сильнее и пробежала вперед, по тонкой песчаной кромке у самой воды, боясь запнуться о камни и промочить ноги в ледяной воде.

— Простите, пожалуйста.

— Прощаю.

Голос у старика оказался глухой, чуть дребежащий, будто он всю жизнь мучается от боли в горле, а сам незнакомец даже не посмотрел в мою сторону, словно море навечно приковало его взгляд к себе. Морщинистые руки с заметно опухшими от долгой работы суставами на пальцах крепко сжимали длинную удочку, зависшую над ленивыми серыми волнами.

Мельком глянув на жестяное ведро, стоящее на песке, я заметила четыре довольно крупные рыбины.

— Я… извините, я могу у вас купить часть улова?

— Зачем?

— Не успела сходить на рынок и уезжаю завтра, хотелось бы запастись в дорогу.

Из-под кустистых седых бровей на меня глянули выцветшие бледно-серые глаза цвета здешнего моря. Осмотрев меня с головы до пят, старик отвернулся и пожевал губами.

— А ты сама кто такая?

— Гостья ведьмы.

— Ведьмы значит.

— Ну да.

— Ну, бери тогда сколько нужно.

— Я могу заплатить.

— В нашей деревне деньги ни к чему, труд нас кормит, а ведьме мы все большие должники, помолиться ей чтоль сегодня, авось подскажет в следующий раз, где рыбка будет покрупнее.

— Помолиться? Ей, а не богу?

— А ты до наших богов попробуй докричись. Из Кадата церковник пришел, часовню поставил, а толку то. Он же сам потом к ведьме ходил, порог обивал и челом кланялся, чтоб у него жена разродиться смогла, да земля в огороде поскорее оттаяла.

— И что, все к ней так ходят и молятся?

— Не все, конечно, но большинство, особливо по праздникам каким дарами угощают, чтобы беда домой не пришла. Бывает, и не знаешь, где найдешь, где потеряешь, а она все подскажет, если надо. Ты сама не забудь у нее совета попросить, как поедешь.

— Совета?

— Агась, она всегда дает один совет, непонятный поначалу, но как что случится, так сразу все ясно становится, а после того, как им воспользуешься, можно за новым указанием обращаться, только не слишком часто. Ведьма попрошаек не уважает, и если ничего сам без указок сделать не можешь, то с ее советом тебе и подавно нечего делать будет.

— Ясно, спасибо, я даже как-то не знала.

— Она б наверняка сама что-нибудь да сказала бы, но на будущее предупрежу. На встречу с ведьмой бери блокнот и после разговора всё-всё-всё записывай. Человеческая память, как решето, тут забыл, там запамятовал, а в нужный момент, ать, и не вспомнишь, что там делать-то надо.

— Хорошо, спасибо большое, а позвольте еще вопрос. Гета говорила, что тут камни бывают для украшений, не подскажете, где их поискать?

Ладонь, держащая удочку, с тяжестью поднялась и махнула в сторону дальней части пляжа.

— Чуть дальше, по бережку, до первых сосен. Там все камни лежат.

— Еще раз спасибо!

— Да иди уж.

Вынув из кармана скомканную серую авоську из тугих серых нитей, я забрала из ведра две рыбины и, закинув их в сеть, поспешила вперед, к невысоким утесам, на которых нестройной толпой ютились молодые стволы сосен. Под ними, на каменистом берегу, среди множества валунов, я заметила искомые мной камни, зелеными пятнами выглядывающие из-под края набегающих волн.

Подобравшись поближе, я отложила на плоскую поверхность обломка скалы свою сумку и авоську, закатав повыше рукава. Предстояло как-то подобрать янтарь, и, отыскав наиболее безопасное для моей обуви и ног место, я присела, запустив руку в холодную воду. Пальцы тут же заныли, в кожу будто бы впились сотни мелких иголок. Зашипев, я постаралась как можно скорее вытащить несколько зеленобоких булыжников, отбрасывая их чуть подальше от моря. Едва последний из них приземлился у моих сумок, я сунула окоченевшую руку в рукав, стараясь согреть ее и вернуть чувствительность.