Чтение онлайн

— Ифе! Где вы там?!

Прошло уже явно больше пары минут, и голос Мартина казался раздраженным, но культистка лишь отмахнулась. Достав из отдельной сумочки металлический футляр, она показала мне нежно-алую твердую помадку, которую мягкой кистью нанесла мне на губы и совсем капельку на скулы.

— Такая милашка, просто загляденье! Так и бы и съела.

— И-ифе…

— Даже не знаю, что пожелать, чтобы ты оставалась такой же прекрасной, как невинный цветок, или всё же попала в ласковые руки, что помогли бы тебе распуститься.

— Прекрати! Иначе я больше никогда с тобой разговаривать не буду!

— А в гневе ты еще милее, я просто не могу сдержать восторга!

Едва не задохнувшись от злости, я проследила, как Ифе сложила разбросанные вещи обратно и, накинув на себя тунику оттенка морской волны, спокойно подхватила меня под локоть, будто мы были подругами. Деми, улучив момент, снова скользнул ко мне, на этот раз в образе змеи, спрятавшись в сложной причёске.

— Уверена, ты понравишься царице.

— Если она такая, как ты…

— Конечно нет! Великая мать лучше каждого из нас. Она сильна, строга, мудра и крайне жестока к врагам.

Снова миновав коридор нижней палубы, мы поднялись к остальному экипажу, собравшемуся у трапа на краю корабля. Мартин, увидев нас, строго покачал головой и, кажется, собрался отчитать, но Жрец, заметив моё появление, благосклонно кивнул.

— Молодец Ифе.

Культистка чуть не подпрыгнула от радости и быстрее потянула к проходу, встав в начало процессии сразу за Фоули. Только тогда, взглянув на пирс, я заметила, что всё свободное пространство порта Бахарны заполонили жители города, массово высыпавшие на улицы и с интересом обратившие внимание на прибывший корабль. Опешив, я чуть было не отступила назад, но Ифе крепко держала меня и не дала даже шага ступить в сторону.

— Откуда столько…

Загорелые, смуглые, обласканные яркими, совсем летними лучами солнца, одетые в легкие, свободные, летящие одежды, улыбающиеся искренне, с неприкрытым восхищением в глазах — ориабцы вдруг разом запели что-то на местном наречии и спустя всего пару строчек им вторя ударили барабаны, а вдалеке зазвенели флейты. Наша процессия двинулась вперед по багровым, порфировым плитам пирса.

Я плелась, едва переставляя ноги, ошарашенно разглядывая толпу, и, если бы не Ифе, наверняка совсем растерялась, а то и вовсе потеряла бы сознание. Люди не наседали, каждый из них теснился, желая оказаться поближе к прибывшим, но они не пытались нас задавить, и стоило нам выйти на широкие улицы города, как большая часть ориабцев расступилась, позволив мне вдохнуть свежий морской воздух полной грудью.

— Страшно?

Ифе склонилась ко мне, с усмешкой глядя, как я робею перед таким представлением. Инстинктивно захотелось огрызнуться, но нараставший в груди восторг мешал разозлиться или обидеться всерьез. Жители продолжили петь, хотя теперь это делал точно специально обученный хор. Барабанщики оказались замечены на домах, и их ритм будто разгонял кровь в жилах. Кровавых оттенков дорога, уходившая вверх, прямо на холм к огромному многоярусному дворцу из золотистого жилистого камня, показалась почти бесконечным путешествием в ореоле славы и всеобщего обожания.

Только достигнув первых ступеней огромной, просторной площади перед обителью царицы, мы оказались почти что одни, спокойно поднявшись через гранитные величественные ворота, прямо во дворец, обильно украшенный золотом, рубиновыми колоннами в виде невиданных существ, гобеленами и коврами ручной работы из самой тонкой шерсти, коралловыми статуэтками у блестящих стен цвета шафрана.

— Рада видеть тебя, Жрец. Долог был твой путь.

Мягкий голос, послышавшийся впереди, принадлежал немолодой женщине, облаченной в тяжелую длинную тунику, сотканную из крохотных драгоценных бусин, каждая из которых была тщательно огранена и переливалась словно крохотная слеза моря. Смуглые сухие руки сжимали ветхую, пожелтевшую книгу. Узкие губы в ярких мелких морщинках улыбались, но выдавали привычку хозяйки их поджимать. Абсолютно лысую голову покрывал широкий капюшон, легкий, как паутинка, и плотный, чтобы создавать для лица тень.

— Для меня то было лишь мгновение, Кибела.

Жрец вышел вперед к женщине и взглянул на нее с высоты своего роста. Хрупкие пальцы Кибелы отложили чтение на яшмовый столик рядом и приняли от подошедших слуг золотое нагрудное украшение из треугольных пластин. Мужчине пришлось немного наклониться, чтобы чуть дрожащие руки сомкнули замок на черной шее. Тень, и без того окружавшая Жреца, будто сгустилась и черными дымными щупальцами свернулась под полами плаща.

Внутренне похолодев, я дрогнула, но Ифе до боли сжала моё предплечье.

Кибела тем временем обратила внимание на Фоули:

— Это последний? Как тебя зовут?

— Корнелиус. Корнелиус Фоули.

Мужчина подобрался и горделиво вздернул подбородок. Его строгий костюм по последней целестинской моде смотрелся сейчас вычурно и странно, а выправка аристократа стала была будто глупой пародией на степенное поведение Жреца.

— Фоули. Ясно. Слуги, попросите юную Ма прийти сюда и приведите остальных ее женихов. Пускай они познакомятся с последним даром.

Кибела дождалась, пока пара худощавых мужчин в богатых тогах поклоняться, выслушав просьбу, и скроются за тяжелыми плотными занавесями отделяющих зал от коридоров дворца. На Корнелиуса она больше не обращала внимания, словно он перестал для нее существовать вовсе, и вместо разговоров с даром обратилась прямо к Ифе.

— Я вижу, ты тоже не одна.

— Великая мать, я привела вам ветвь!

Наскоро поклонившись, культистка потянула меня вперед, к царице. От неожиданности запутавшись в собственных ногах, я чуть не растянулась на дорогом ковре и, неловко остановившись перед Кибелой, побоялась даже дышать. От невысокой и хрупкой женщины исходила аура настоящей богини, что одним своим взглядом могла как благословить, так и покарать. Ее ухоженные тонкие пальцы коснулись моего лица. Взгляд темных глаз был мягким, словно на меня смотрела моя настоящая мать.

— Как тебя зовут?

— Иранон.

— Какая прелестная… совсем молодая, но какая сильная.

— Простите?

— Не бойся дитя, я не причиню зла, мне лишь интересно поговорить с тобой.

— А что значит ветвь?

— Часть первого древа, что из плоти своей сотворило весь мир.

Не веря своим ушам, я невольно подалась вперед, чувствуя, как затрепетало сердце в груди.

— Мундус?

— Мундус.

Кибела улыбнулась мне тепло и нежно, точно понимая, о ком и о чем я говорю. На миг показалось, что она, как и я, видела его когда-то, знает, точно знает и может даже что-то рассказать о жизни на островах или до вторжения иных богов.

— Как жаль, что я не встретила тебя раньше, дитя. Из тебя вышла бы прекрасная царица.

— Ой, что вы, разве я могу…

— Можешь, ты в самый раз заняла бы это место, маленькая ветвь. Я так давно не видела тех, кто вырос на этих тайных островах.

— А были и другие?

— Конечно были, и некоторые из них даже оставались у нас навсегда. Хочешь, расскажу о них?

— А можно?

— Конечно можно. У меня будет немного времени до церемоний, я найду тебя, как будет возможность.