Чтение онлайн

Я включил телевизор, как раз началась программа «Новости», и таки да, все, что они сказали, было правдой. Диктор торжественно повествовал о том, что сегодня СССР изменил мир и теперь американцы, несмотря на их официальные поздравления, должны чувствовать себя униженными нашим грандиозным свершением. На экране возник улыбающийся молодой человек в военной форме.

– Это он, – сказал Радомир. – Юрий Алексеевич Гагарин.

– Поразительно, – откликнулся я. – Я так горжусь тобой.

– Спасибо, отец. – Радомир слегка поклонился, и впервые я увидел нечто похожее на чувство в его глазах. Он редко поддавался эмоциям, и я обрадовался, обнаружив, что мой сын не целиком сделан из камня.

Позднее, лежа в постели, я смотрел в потолок и пытался вообразить, что, должно быть, испытывал отважный космонавт, облетая на корабле «Восток» нашу планету. Страх, восторг, гордость, оттого что он видит наш мир таким, каким прежде его никто не видел. Это были захватывающие размышления. И все же, когда я заснул, мне снились не космос и не инопланетные пришельцы, но доктор Живаго и Лара. Пусть мой сын и придумал нечто оригинальное, продвинувшее человечество вперед, но и я, проснувшись наутро, почувствовал, что тоже, на свой скромный лад, способствую развитию человеческой мысли и культуры, а именно этого я всегда хотел больше всего.

Не меня ли поджидают еще сорок девять книг на переплет?

Рэймонд поздно вернулся с работы, и в итоге я остался один на один с его подругой Зои. Сидя на диване, она набивала рот кукурузными хлопьями и не отрывала глаз от телевизора. Я надеялся, что в день выборов она предпочтет смотреть телик у себя дома, а я смогу спокойно понаблюдать за происходящим, у меня даже и в мыслях не было, что этот вечер затянется допоздна. Предполагалось, что результаты обнародуют к девяти вечера и на этом все закончится. Этот длительный национальный кошмар, эта ярмарка нетерпимости и ксенофобии, это торжество высокомерной тупости над интеллектом за предыдущие полтора месяца дали о себе знать по всей стране, но теперь всему этому придет конец и Дональда Трампа отошлют обратно, в тот режущий глаз памятник дурновкусию, который он соорудил на Пятой авеню. Пусть там портит себе зрение, пялясь на позолоту внутри и снаружи, а нас оставит в покое [155] .

Не знаю, намеренно Зои пыталась взбесить меня или нет, но она была в бейсболке с призывом «Сделаем Америку снова великой» и майке с изображением ее фаворита-троглодита – ухмыляясь, он поднимал два растопыренных пальца вверх, мол, все путем, а на голове бейсболка с тем же кличем: «Сделаем Америку снова великой». Мне хотелось сдернуть с нее этот головной убор и сжечь.

Мы смотрели повтор утренних новостей – в частности, как Трамп явился голосовать и сказал репортерам, что дела у него идут хорошо и даже очень хорошо, и я едва сдержался, чтобы не посмеяться вслух над его бредовыми иллюзиями. Я допускал, что по-настоящему он не верил в свою победу, – у меня было больше шансов избраться президентом Соединенных Штатов, притом что в списках кандидатов я не значился, – но тщеславие вынуждало его бахвалиться и позерствовать до конца. Затем камеры переключились на другую видеозапись, нам показали, как Хиллари голосовала в северной части штата Нью-Йорк.

– За решетку ее, – пробормотала Зои с полным ртом, набитым хлопьями. Глядя на нее, я не мог понять, сознает ли она то, что сейчас сказала, или это было нечто вроде рефлекса Павлова, сработавшего при виде бывшей первой леди на телеэкране.

– Что это было? – спросил я, мне ужасно хотелось проверить мою теорию.

– Что именно? – откликнулась она, даже не повернув головы в мою сторону.

– Мне показалось, ты что-то сказала.

Она покачала головой в искреннем, казалось, недоумении.

Я взял пульт и вернул телевизионные картинки на минуту назад.

– Что вы делаете? – спросила она.

– Извини, – сказал я. – Я кое-что упустил. Просто хочу снова это увидеть.

Трамп фанфаронит вовсю. Хиллари Клинтон голосует.

– За решетку ее, – повторила Зои.

Я выключил запись, и телевизор вновь переключился на трансляцию в прямом эфире.

– У тебя впереди четыре года злости. Четыре года ты будешь наблюдать, как Хиллари вводит свои порядки, назначает судей, очищает окружающую среду. Как, по-твоему, ты с этим справишься? Голова у тебя не взорвется от ярости?

– Прекрасно справлюсь, – ответила она. – Потому что ничего подобного не случится. Мистер Трамп победит.

– Понимаю, ты хочешь, чтобы он победил, – вздохнул я. – Но все же будь реалисткой. У него нет ни единого шанса.

– Мистер Трамп победит, – повторила Зои. – И когда он вышвырнет всех исламистов из страны, построит стену, чтобы мексиканские насильники не нападали на наших женщин, Америка опять станет великой.

– Вот так, раз-два – и величие готово? – спросил я.

– Ну, это только для начала.

Я промолчал. Я давно оставил попытки уразуметь, как мой во всех прочих отношениях вполне разумный сын мог польститься на это убогое существо, что внезапно поселилось в нашей жизни и, похоже, было твердо намерено остаться здесь навсегда. Это было просто выше моего понимания.

В дверь позвонили, и, нажав кнопку домофона, я впустил моего брата с женой. Пребывавший в прекрасном настроении Джо сиял и обеими руками держал две упаковки баночного пива, одну из них, заставив меня вздрогнуть, он поставил на «Доктора Живаго», которого я как раз читал. Бейсболка «Сделаем Америку снова великой» болталась на запястье брата, потому что его большая голова в нее не влезала, а его жена Анвин размахивала звездно-полосатым флагом, улыбаясь от уха до уха.

– Ну вы даете, ребята, – пробормотал я, качая головой.

– Как дела у нашего парня? – спросил Джо, глядя через стол, у Зои, и, как всегда, отвечая, она не пожелала оторваться от телеэкрана.

– Улетно, – сказала она. – Он победит.

– Конечно, победит, – подхватила Анвин. – Бог на его стороне. Иисус Христос самолично послал Дональда Трампа на эту Землю, чтобы он решил наши проблемы. По Его воле Трампа выберут президентом.

Я закатил глаза.

– Ты ведь не можешь искренне в это верить, правда?

– Я верю в это, – ответила Анвин. – Точно так же, как я верю в то, что глобальное потепление – выдумка либеральных левых и что атаку на Всемирный торговый центр организовал Саддам Хусейн. Знаю, ты отказываешься признавать истину, а все потому, что главенствующие СМИ и элита промыли тебе мозги. Положись на меня, через несколько часов мистер Трамп станет нашим избранным президентом.

– Ты видела результаты опроса? – спросил я.

– Опросы ничего не значат. Люди стыдятся сказать, что они голосуют за мистера Трампа.

– А ты не задумывалась, почему так?

Джо улыбнулся и сгреб меня в медвежьи объятия.

– Мы же не хотим разругаться из-за этого, брат, – сказал он. – Почти два предыдущих года мы не обходились без споров о том, кто в нашей стране самый подходящий претендент на избрание. Нам осталось потерпеть всего несколько часов. А потом все это станет прошлым.

– И слава богу, – сказал я, оборачиваясь, потому что услышал, как в двери поворачивается ключ, и в дом вошел Рэймонд. Не проронив ни слова, он прошагал мимо нас и уставился в телевизор, а затем посмотрел на всех нас и обратился к каждому поочередно.