Чтение онлайн

Я замолчал, услыхав, как поворачиваются ключи в двери соседней камеры. И, услыхав голос тюремного начальника Касто, я встал, чтобы посмотреть сквозь окошко двери, что там происходит, – по бокам Касто стояли два офицера, рядом священник с кожаной сумой.

– Нед Келли [147] , – обратился начальник к моему соседу и выпятил грудь, его прямо-таки распирало от важности. – Пора.

В знак уважения узники мельбурнской тюрьмы гордо стояли перед своими камерами, пока Нед шел по верхнему коридору в последний раз. Ему позволили шагать с другом, а не в одиночку, и он выбрал меня, сказав, что ему не помешает дружеская физиономия рядом, когда настанет жуткий момент. Я заглядывал в лица мужчин, мимо которых мы проходили, – некоторые смельчаки, сильные духом, не стесняясь плакали, наблюдая, как у них на глазах их герой превращается в миф. Другие просто смотрели на него, не отводя взгляда, будто старались запомнить хорошенько этот день, чтобы затем вспоминать о нем и рассказывать внукам о герое по имени Нед, если, конечно, их когда-либо выпустят из этого богом забытого места. Остальные просто наблюдали за происходящим со странным выражением на лицах, словно они почти завидовали тому, чьи страдания вот-вот закончатся. Но в одном мы были едины: в нашей вере в то, что Нед Келли сподобится бессмертия в этом мире, тогда как о нас забудут раньше, чем мы испустим дух.

В конце коридора нас провели в конвойное помещение, где капеллан Донахью спросил Неда, не хочет ли он исповедаться перед Господом, прежде чем двинуться на встречу с Ним.

– Я подожду снаружи, – сказал я, поворачивая дверную ручку, но Нед окликнул меня и попросил остаться.

– В подобной ситуации, – заметил капеллан, – вам лучше бы поговорить с Господом без слушателей.

– А как насчет вас? – спросил Нед. – Вы невидимка или еще кто?

– Я не более чем посредник, – объяснил капеллан, улыбаясь и разводя руками.

– Посредник, который отошлет сказанное мною в «Аргус», прежде чем мое тело успеет остыть, я бы мог пари держать на этот счет и выиграл наверняка. Нет, то, что я готов сказать Богу, кто угодно может послушать. У меня нет секретов. Вы знаете, чем я занимался, и я никогда этого не отрицал. Не уходи, друг, – добавил он, взглянув на меня через плечо, и впервые я увидел, что за его уверенностью в себе кроется ранимость. Он не хотел оставаться один на один ни с капелланом, ни с Богом. Первый его особо не интересовал, а второй… что ж, впереди у Неда бездна времени, он успеет наговориться с Ним, а сейчас у него каждая минута на счету.

– Скажи мне вот что, ты сожалеешь о своих преступлениях? – спросил капеллан, и Келли пожал плечами.

– Я сожалею о том, что порой обижал тех, кто этого не заслуживал. Я не сожалею о воровстве. Не сожалею, что наказал тех, кто мерзко обошелся с моей матерью. Все началось с того, как они поступили с ней, и только неисправимый лжец попытается это опровергнуть. Всякое действие имеет последствия. Когда будете разговаривать с репортерами, капеллан, скажите им, что это мои слова. Скажите: Нед Келли предупреждал – у действий имеются последствия, и если вы упекли в тюрьму невинную женщину, которая за всю свою жизнь никому не причинила зла, ни мужчине, ни женщине, ни даже собаке, – упекли лишь затем, чтобы схватить ее сына, значит, вы хуже змеи, что прячется в траве, и не разыгрывайте удивления, если этот самый сын постучится в вашу дверь однажды ночью с намерением пустить вам пулю в лоб.

– Ты можешь пожалеть о столь резких высказываниях, – перебил Неда побагровевший капеллан. Священник и меня не раз пытался урезонить, но я его увещевания встречал в штыки.

– Любой человек отправляется в могилу не без некоторых сожалений, – пробормотал Келли.

Капеллан вздохнул и открыл молитвенник – было очевидно, что он не собирается возвращать Неда на путь истинный в его последний час на земле.

– Что ж, прочтем вместе несколько молитв тебе в утешение?

– Пришлите ко мне одну из тех цыпочек, что стоят на Рассел-стрит, и дайте десять минут, чтобы побыть с ней наедине. Она меня вполне утешит.

– Либо я сам прочту что-нибудь из Библии? – продолжил капеллан, игнорируя последнюю реплику Неда. – Нечто для размышлений, ведь ты готовишься встретиться со своим Создателем.

– Книжки читать – это по его части, – кивнул Келли в мою сторону. – Он и сам сочиняет всякие истории, а вы не знали, священник? Он даже послал кое-что из своих сочинений одному знаменитому писателю. Как его звали? – спросил он меня.

– Маркус Кларк [148] .

– Маркус Кларк? – повернувшись ко мне, взревел священник, словно оскорбленный в лучших чувствах. – Да он же мерзавец наихудшего пошиба. Зачем ты общаешься с этим выродком?

– Некоторые свои истории он читал мне вслух, – продолжил Келли, – потому что я не все слова могу прочесть. Там все про мужчин, которых на тюремных кораблях высылают из Англии за преступления, которых они не совершали, и они сталкиваются с худшими представителями рода человеческого, судя по тому, как с этими мужчинами обращаются здесь, в Австралии. Истории его не совсем уж плохи. Этот парень умеет сплетать слова, когда захочет.

– Не могу поверить, что охранники позволяют тебе писать столь отвратительные книжонки, – сказал капеллан, глядя на меня с возмущением.

– А вы поверьте, – сказал я.

– Надеюсь, ты не сочиняешь байки о жизни в тюрьме? – продолжил он, тыча в меня пальцем. – И не утверждаешь, что с тобой обращаются хуже, чем на самом деле, не притворяешься жертвой? Сочинительство ни к чему хорошему не ведет, уж я-то знаю.

– А как насчет книги, что вы держите в руках? – спросил я, указывая на том в кожаном переплете, явно стоивший кучу денег.

– Это Библия, ты, кретин святотатствующий. – Лицо капеллана пылало огнем. – Это слово Господа нашего.

– Как скажете, – ответил я, закатывая глаза. – У него только одна книга, так ведь? Не смог написать вторую?

Нед расхохотался, а капеллан закрыл глаза и тяжело засопел.

– Будешь впредь так разговаривать, – сказал он, – я позабочусь о том, чтобы ни одного карандаша и ни единого листка бумаги не дошло до твоей камеры. А твоему брату откажу в посещениях. Ты должен проводить время с большей пользой, беседуя с Иисусом Христом, нашим Спасителем. И не надейся, что Маркус Кларк когда-нибудь ответит на твое письмо.

– Вообще-то он присылал своего друга побеседовать со мной, – сообщил я капеллану. – Вроде бы хочет опубликовать мои истории в своем журнале.

– Безобразие, – прорычал священник. – Ты здесь, чтобы выплатить долг обществу, а не для того, чтобы заразиться еще более пагубными воззрениями.

Он посмотрел на часы, и мы с Недом проследили за его взглядом. Стрелки показывали без пяти десять. Взглянув на циферблат, мы тем самым словно заставили двери распахнуться, и в комнату опять вошел начальник тюрьмы, гордый и возбужденный, какими обычно бывают толстяки у буфетной стойки.

– Он помирился со Вседержителем? – спросил начальник, кивая на Келли.

– Настолько, насколько ему вздумалось, – ответил капеллан со вздохом. – Вряд ли у этих двоих имеется шанс вскоре увидеться.

– Ну и ладно, – сказал начальник, и к моему другу с двух сторон подошли офицеры, взяли Неда за предплечья и подняли на ноги. – Пора платить по счетам.

Нед пребывал в задумчивости, пока мы шли по его последнему коридору туда, где соорудили эшафот. Когда видишь этот инструмент смерти впервые, становится страшно: сизалевая веревка, намотанная на стальной брус, что тянется от стены к стене, а с конца бруса свисает прочная петля. Мы находились на первом этаже тюрьмы, откуда временно переместили других заключенных, но прежде сняли заслонку люка в полу, в образовавшуюся дыру приговоренный либо проваливался – либо его туда сталкивали.