Чтение онлайн

– Вы его любили? – спросил я.

– Кого? – прозвучало вместо ответа.

– Вашего мужа, конечно.

– Нет, разумеется, нет, – засмеялась она. – До чего же ты наивен. Короли и королевы не вступают в брак по любви. Но он был довольно хорошим человеком, на свой лад. Получше многих прочих властелинов. Спору нет, он был идиотом, но среди рожденных править это далеко не редкость.

Должно быть, я ахнул от столь безжалостной честности, потому что она вопросительно взглянула на меня.

– Воссев на троне, счастлив он не был никогда, – пояснила она тоном нянюшки, разговаривающей с ребенком. – Короли всегда несчастливы, ты разве не замечал? Стоит принцу взойти на отцовский трон, как он тут же хватается за карту мира и спрашивает себя, какие страны он хочет завоевать, – все чтобы доказать, насколько он лучше, чем тот, кто произвел его на свет. Мой муж положил глаз на Англию, ты не знал? Английского короля он считал узурпатором, но они все узурпаторы, если внимательно изучить их родословные. Даже я могла бы разъяснить ему, что завоевать островное государство куда сложнее, чем завоевать страну, окруженную со всех сторон сушей. На самом деле однажды я так и сказала мужу, но он только рассмеялся в ответ и велел мне сосредоточиться на шитье. Собственно, если бы моего супруга не прибили на алтаре в Оденсе [91] , рано или поздно он все равно погиб бы на каком-нибудь английском поле боя. Это был лишь вопрос времени. Хотя я надеялась, что он не пойдет на поводу у своей дурости, пока наш сын не повзрослеет настолько, чтобы стать правителем. А теперь гляньте на нас, – со вздохом добавила она, указывая на пустынную дорогу, уходившую вдаль.

– А вы? – спросил я. – Когда мы прибудем во Фландрию, как вы поступите? Останетесь в Генте? Удалитесь в монастырь?

Хохоча, она погладила меня по предплечью с такой нежностью, что мужчины, ехавшие позади нас, воочию убедились в нашей с ней близости.

– О-о, я рада, что ты с нами, глупенький ты мой, – сказала она. – Умеешь ты меня рассмешить. Неужели я похожа на женщину, рожденную для того, чтобы надеть черную вуаль?

– Пожалуй, нет, – ответил я. – Наверное, нет.

– Я пока не решила, что мне делать дальше, – продолжила она. – Закрепить за моим сыном трон – моя важнейшая обязанность, но в одиночку мне с этим не управиться. Придется написать моим европейским союзникам. С половиной из них я состою в родстве, а значит, хотя бы один из этой компании придет мне на помощь. Мысль о том, что братоубийца Олаф усядется на украденный трон, меня бесит, да и прочие самодержцы от него не в восторге. Если меня вынудят, вернусь в Данию и всажу меч в его сердце. Либо найду другого короля, годного в мужья. Или наследного принца, если мои дела будут уж совсем плохи. Выгодного брачного союза ищу не я одна, нас таких немало рассыпано по континенту. Именно этим мы, королевы, и заняты. Выходим замуж, наших королей убивают, или они умирают, и мы выходим замуж снова и снова, пока наша красота не поблекнет. Но мне уже почти двадцать четыре года, то есть время не на моей стороне.

В ее намерениях я не усомнился ни на миг, и, хотя я не уклонялся от обещания охранять королеву, лично для меня путешествие оказалось не менее полезным. Путь нам предстоял долгий, и через каждую дюжину миль мы устраивали привал, чтобы лошади отдохнули. В эти промежутки, пока остальные бражничали в трактирах, я знакомился с людьми, ходил из дома в дом, от стола к столу, расспрашивая, не встречался ли им мой вероломный кузен.

Еще в детстве я страстно увлекся рисованием и даже надеялся стать художником, но после смерти жены рисовать прекратил. Однако вернулся к этому теперь, изобразив достаточно похоже кузена Ялмара на листках бумаги, и показывал рисунок местным жителям. До сих пор я не нашел никого, кто мог бы мне помочь. Иногда кто-нибудь припоминал, что видел этого человека, но не совсем уверенно, а один раз или два было даже упомянуто имя мужчины, похожего на Ялмара, каким я его изобразил, и поэтому я надеялся, что, по крайней мере, двигаюсь в правильном направлении. А когда служанка заговорила о постояльце, который весь вечер вырезал орлов на своих костылях, я окончательно воспрял духом, понимая, что я верно взял след.

А потом наконец я напал на золотую жилу.

Мы остановились на ночевку в Энсхеде, где я повел себя как обычно: накормил и почистил щеткой моего коня, прежде чем найти колодец, чтобы смыть с себя дорожную грязь, а затем шагал от трактира к трактиру, показывая встречным мой рисунок. Когда я вошел в пивную под названием «Таверна Носклита» [92] , посетителей там было полно самых разных, мужчин и женщин, помоложе и постарше, а у камина парень пел песни, аккомпанируя себе на скрипке. Я переходил от человека к человеку, задавая одинаковые вопросы и каждый раз получая отрицательные ответы. В конце концов, разочарованный, я уселся в углу и заказал еды и пива. Девушка с подбитым глазом и синяками на лице принесла мне миску с жареными куриными ножками, а когда я попросил ее присесть за мой стол, она покачала головой, скривив рот презрительно.

– Я не шлюха, – огрызнулась она, – даже если меня за такую принимают время от времени. Если хотите кого-то оседлать, ваша лошадь в стойле, ступайте туда.

– Я не за этим сюда пришел, – сказал я, выпрямляясь на стуле и стараясь изо всех сил выглядеть смирным и честным. – Я лишь хотел задать вам несколько вопросов. И на этом все.

Она нахмурилась и насторожилась:

– Я ничего плохого не делала.

– А я вас ни в чем и не обвинял. Вот, – я бросил несколько монет на стол, – если я отдам их вам, вы хотя бы присядете рядом, пока я ем?

Она уставилась на монеты, затем накрыла их ладонью и сунула украдкой в карман фартука. Сидя напротив меня, девушка убрала волосы со лба, и при свете свечи я смог увидеть, что ее синяки начинают понемногу сходить, приобретая мерзкие лиловые и желтые оттенки.

– Кто это вас так? – спросил я.

– А вы как думаете? – ответила она, кивнув головой в сторону жирного мужчины за стойкой бара. Он громко подпевал скрипачу.

– Ваш муж?

– Нет, слава Христу.

– Ваш отец?

– Мой дядя. Я работаю на него. Это его заведение.

– И чем вы заслужили избиение?

– Да все тем же, – пожала она плечами. – Сказала что-то не так, посмотрела на него как-то не так, пролила вино из бокала. Немного надо, чтобы его разозлить. И он обожает раздавать тумаки, вот в чем дело. Все вы, мужчины, обожаете бить женщин, разве нет? Вы прямо-таки кончаете от этого.

– Не все мужчины, – покачал я головой, возражая. – Не я.

Она закатила глаза. Очевидно, она уже наслушалась подобных уверений и всякий раз обнаруживала довольно скоро, что ее обманули.

– Здесь нет ни одного мужчины, который бы не колотил свою жену когда ему вздумается, – сказала она, наклоняясь вперед. – Скажи мне, что ты не такой, и я назову тебя вруном.

– Думай что хочешь, – ответил я. – Но это правда.

– Тогда чего тебе от меня надо? Просто нравится смотреть на расквашенную физиономию девушки, когда ты ешь, так, что ли? Это обостряет аппетит?

– Я ищу кое-кого, – признался я. – Мужчину. И возможно, ты его видела, он бывал здесь.

– Ты в Энсхеде, – сказала она. – Знаешь, сколько людей здесь бывает? Каждый день сотни проходят через город, а может, и тысячи, и мало на ком из них я задерживаю взгляд. Иногда кто-нибудь скажет «пожалуйста» или «спасибо», и этого хватает, чтобы они показались особенными, не такими, как все, но даже их я мгновенно выбрасываю из головы, стоит им расплатиться по счету и уйти.

– У человека, о котором я говорю, переломанные ноги, он ходит на костылях, – продолжил я. – С ним произошел несчастный случай, когда он был еще ребенком.

Она молча потянулась к моей тарелке, взяла кусок мяса и запихнула в рот, а потом медленно пережевывала, барабаня пальцами по столешнице. По выражению ее лица я догадывался, что сказанное мною перекликается с тем, что она сама видела и знала.

– Изуродованных мужчин в городе полным-полно, – наконец ответила она. – Посмотри на него, – кивнула она на человека, сидевшего в нескольких стульях от нас, у него была одна нога, и он тоже опирался на костыли. – Ногу он потерял, упав с лошади, и животное опрокинулось на него, переломав ему кости. А вон тот со шрамами по всему лицу? Его пометили за то, что он спал с чужой женой. А этого видишь? – Она указала на парня, с виду безобидного, левой рукой он вытирал стол в углу трактира, поскольку правую руку ему отрубили по плечо, оставив жуткий обрубок. – О том, что с ним произошло, я даже не хочу тебе рассказывать.

– Ни один из них меня не интересует, – сказал я, подаваясь вперед, чтобы вынудить ее посмотреть на меня, но она отпрянула, будто я собирался ее ударить, тогда как мне нужны были только сведения и ничего более. – Лишь один человек заботит меня. Вот, взгляни.

Я извлек рисунок и передал его девушке. Посмотрев на листок бумаги, она сдвинула брови. Затем, оглядевшись вокруг, словно ей стало страшно, она наклонилась поближе ко мне и понизила голос.

– Ладно, этого я помню, – тихо сказала она.